Однажды Фан Дэ сказала Фан Цзянь одну фразу.
Она произнесла:
— Фан Цзянь, ты поверишь, если я скажу, что потенциал человека раскрывается только под давлением обстоятельств?
В тот момент Фан Дэ было всего шестнадцать — возраст, когда так хочется казаться взрослее, и она то и дело выдавала передовые, хоть и слегка наивные фразы, чтобы подбодрить Фан Цзянь, сомневавшуюся в себе в пубертатный период.
Она говорила с видом человека, познавшего все тайны мироздания:
— Тебе стоит почаще приходить в нашу школу и смотреть на нашего «идеального парня» Цзян Фу. Увидишь, как его носят на руках девчонки, как он спит на уроках, а потом без проблем поступает в топовый вуз — и твои оценки сами взлетят до небес от одной только злости!
До этих слов Фан Цзянь убивалась из-за своего ужасного английского.
После них она чуть не решила, что жить больше незачем.
Но, как ни странно, некоторые «сомнительные» методы Фан Дэ действительно работали.
Именно благодаря встрече с легендарным «Цзян Фу» в её унылом шестнадцатилетнем существовании вдруг появилась трещина, сквозь которую пробился ослепительный свет.
Он и правда был таким, как описывала Фан Дэ: с лицом, будто вылепленным богиней Нюйвой в порыве вдохновения.
И с безупречным происхождением — родился с золтой ложкой во рту.
При этом обладал острым умом и запросто получал высшие баллы.
Возможно, из-за зависти многие в их школе сплетничали за его спиной.
Фан Цзянь лучше всего запомнила слова одной из таких злопыхательниц:
— Цзян Фу? Глупости! Он всего лишь на год старше остальных. С такими учителями, как в Северном городе, любой бы так мог!
К тому же он поступал по творческому конкурсу — требования к оценкам у него были ниже.
Фан Цзянь, будучи обычным смертным, поначалу тоже так думала.
Пока не осознала, что приняла влюблённость в Цзян Фу за банальную зависть и любопытство.
Потребовалось много времени, чтобы смириться с этим.
И тогда у неё появилась цель — поступить в тот же университет, куда он получил направление.
Фан Дэ была права.
Потенциал человека раскрывается только под давлением обстоятельств.
Она поступила.
В день, когда объявили результаты, Фан Цзянь пришла на кладбище. Мелкий дождь моросил, она присела перед надгробием, держа прозрачный зонтик, и тихо проговорила, глядя на улыбающееся фото Фан Дэ:
— Ну что, выходит, он стал моим благодетелем?
В ответ — лишь долгое молчание.
Так же, как и их прощание, оборвавшееся внезапно, не дав даже времени на скорбь.
Она больше не увидит Фан Дэ. И Цзян Фу — тоже.
Хотя он и получил направление, но собирался уехать за границу. А ей вечно не хватало то удачи, то смелости, чтобы приблизиться к нему.
Даже если бы шанс представился, у неё уже не было права на это.
Тогда Фан Цзянь решила: смирись, между вами нет судьбы.
Но судьба, эта мерзкая шутница, обожает запутанные сюжеты. Кто бы мог подумать, что в тот год Цзян Фу не уедет, а поступит в Наньда собственными силами.
Прошло три года.
Теперь они не просто связаны — он стал её уязвимым местом, кнопкой, запускающей её скрытые возможности.
Всю жизнь она ни с кем не дралась, не ввязывалась в серьёзные конфликты. Самое отчаянное, что она сделала, — это ворвалась к Линь Яфэнь и дала пощёчину Ван Юйтун. Но, увидев, как бьют его, она схватила разбитую бутылку и встала в агрессивную позу перед незнакомой женщиной.
Чжан Юйцинь и правда испугалась.
В отличие от Цзян Фу, который ещё пытался сохранить лицо и давал ей шанс, Фан Цзянь с её убийственным взглядом была как недавно заточенный клинок без капли рационализма — дёрнешь, и она действительно кольнёт.
Ситуация не скатилась в полный хаос только потому, что Цзян Фу остановил её.
Одной рукой он обхватил её ладонь, которой она прикрывала его, другой сжал запястье с бутылкой и без усилий вырвал осколок.
Половина бутылки с глухим стуком упала на пол.
Окружающие звуки словно впитались в губку.
Эмоции Фан Цзянь достигли предела. Зажатая в его объятиях, она повернулась, увидела кровь на его виске — и слёзы тут же хлынули градом.
Она думала: я даже пальцем его не тронула.
Как эта тварь посмела ударить его бутылкой?!
Чем сильнее злость, тем обильнее слёзы.
Когда она плакала, в ней было что-то настолько беспомощное, будто весь мир перед ней виноват.
Цзян Фу уже собирался позволить Чжан Юйцинь окончательно слететь с катушек, но, увидев, как Фан Цзянь, стиснув зубы, рыдает, покраснев до ушей, вдруг понял, что у него нет времени на дурацкие игры с психами.
Ему нужно утешать её.
Вот только его язык не приспособлен для сладких речей. Даже с улыбкой его слова звучали колко:
— Хватит уже, я ведь не помер, — грубо вытер ей слёзы ладонью.
Фан Цзянь хотела разыграть драму, но после его слов даже плач прекратился. Она уже собралась обругать его, но он, пользуясь разницей в росте и силе, просто прикрыл её собой.
Ощутив тепло его гибкого тела и знакомый запах, она опешила. Сердце бешено заколотилось.
Ян Тао и Цю Луцзя приготовились броситься в бой, даже включили камеру на телефоне — если та сумасшедшая не угомонится, они выложат видео в сеть.
Но Цзян Фу совершенно спокойно обратился к Чжан Юйцинь:
— Довольна?
Та дрожала, губы её подрагивали, в глазах — упрямая ненависть.
Будто не чувствуя боли от раны на голове, Цзян Фу с ледяной усмешкой процедил:
— Хочешь продолжения? Отлично. Сейчас же отправлю тебя в полицию Наньчэна. Посмотрим, как скоро Цзян Юаньчжоу приедет за тобой.
Услышав это имя, Чжан Юйцинь наконец отреагировала. На её глазах выступили слёзы.
Но Цзян Фу не собирался наблюдать за её дешёвой мелодрамой.
Он лишь бросил официанту:
— Пусть она оплатит ущерб, — и, взяв Фан Цзянь за руку, вышел из толпы.
К счастью, они ещё не сделали заказ, и Ян Тао с Цю Луцзя последовали за ними.
Едва они вышли, из ресторана донёсся сдавленный вопль:
— За что мне такое наказание?!
Сквозь рыдания другая женщина заискивающе уговаривала:
— Не волнуйтесь, мы всё оплатим! Но уговорите их перестать снимать!
— Эй, хватит снимать! Что там интересного?!
— Прекратите, я сказала!
...
Чжан Юйцинь била не для вида.
Цзян Фу хотел обработать рану в общежитии, но, поняв, что рана глубже, чем казалось, и кровь не останавливается, отправился в ближайшую больницу.
http://tl.rulate.ru/book/145377/7734015
Готово:
