Девушки стояли с почтительно опущенными головами, но в их выражениях лиц невольно сквозила легкая смущенная робость.
Юй Чу обернулась, кашлянула и, приподняв бровь, произнесла:
— Мы призвали тебя обсудить дела внутренних покоев.
Эти слова заставили служанок округлить глаза от изумления — им показалось, что они ослышались.
Пожилой евнух тоже остолбенел.
В зале воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь легким скольжением пальца молодого императора по нефритовому перстню на большом пальце, пока он беззаботно улыбался, сложив руки за спиной.
Спустя несколько мгновений Жун Сянь слегка повернул голову, и его черные как смоль волосы мягко колыхнулись. Голос юноши прозвучал тихо и ровно:
— Это не входит в обязанности вашего слуги.
Его длинные тонкие пальцы аккуратно поправили белоснежные рукава, а ресницы опустились, когда он бесстрастно добавил:
— Если более не о чем говорить, вэйчэнь просит разрешения удалиться.
Услышав слова императора, старый евнух внутренне сжался от ужаса, и лишь теперь, убедившись, что канцлер не собирается чинить расправу, осмелился выдохнуть с облегчением.
Однако его покой был нарушен словами государя:
— Если Мы вверяем тебе дела внутренних покоев, значит, ты обязан ими заниматься.
Воздух, который старый евнух собирался выпустить, застрял у него в горле. Придворные в ужасе переглядывались.
Каждому из них казалось, что этот марионеточный император окончательно лишился рассудка.
Как он смеет разговаривать с канцлером в таком тоне?
Этот человек — отпрыск могущественного аристократического рода, чье влияние при дворе неоспоримо, перед кем даже сам регент вынужден склонять голову.
И ему... поручают управление гаремом?
Тем временем евнухи и служанки, подосланные регентом, наконец успокоились.
Видимо, молодой император и вправду, как он и заявлял, вызвал канцлера, чтобы ввести регента в заблуждение.
Добившись своей цели, Юй Чу с довольной ухмылкой достала альбом и с неподдельным энтузиазмом начала демонстрировать Жун Сяню портреты красавиц.
— Любимый министр, посмотри-ка, эта... кажется, слишком худая? Грудь небольшая, не очень-то хорошо.
— У этой нос кривоват.
— А у этой рот слишком велик.
Жун Сянь сохранял бесстрастное выражение лица, слушая ее пространные рассуждения, пока императрица наконец не отложила альбом с портретами знатных девиц в сторону, подведя итог:
— Ничего особенного.
Канцлер мельком взглянул на отброшенные портреты.
Все знатные невесты столицы удостоились лишь презрительного отторжения.
Его белоснежные рукава мягко колыхнулись, когда он поправил их, а непринужденно завязанный пояс подчеркивал стройный стан, напоминающий изящное дерево орхидеи. Его слегка опущенные веки заставляли служанок краснеть и украдкой поглядывать на него.
Юй Чу, конечно, заметила, как этот юный канцлер, даже не двигаясь с места, заставлял сердца служанок трепетать.
Она недовольно скривила губы, безразлично отложила альбом и с улыбкой спросила:
— Любимый министр тоже хочет высказать свое мнение?
Только тогда Жун Сянь поднял на нее взгляд.
Его темные, как глубокая ночь, глаза были пусты и безжизненны, как в старинном буддийском храме, когда он равнодушно произнес:
— Ваше величество совершенно правы.
Таким небрежным образом он пресек дальнейшие расспросы.
Он опустил взгляд, делая глоток чая, и свет, падающий из окон, играл на белоснежных одеждах юноши, отражаясь в его холодных глазах, создавая образ неземной красоты, напоминающий плывущие над столицей облака.
Юй Чу постучала пальцами по подлокотнику.
— Любимый министр тоже считает, что эти знатные девицы не представляют интереса? Тогда скажи...
Она неожиданно наклонилась через низкий столик и с лукавой улыбкой спросила:
— Как тебе Наша внешность?
Старый евнух внизу вздрогнул, его глаза округлились от неверия. Служанки оцепенели, и в зале повисла гнетущая тишина.
Император... флиртует с канцлером?!
Придворные были потрясены до глубины души, а тем временем канцлер в белоснежных одеждах наконец поднял взгляд на императора.
Его темные зрачки отражали улыбающееся лицо напротив. Выражение лица Жун Сяня оставалось невозмутимым, когда он сделал глоток чая и бесстрастно произнес:
— Ваше величество обладаете врожденной красотой.
Улыбка Юй Чу замерла, и в душе она с раздражением перевернула глаза.
Этот ответ был совершенно бездушным.
Она какое-то время смотрела на собеседника, осознавая, что завоевать расположение фрагмента в этом мире будет нелегко.
Внешне он казался терпеливым, помогая ей выбирать невест, но на самом деле его равнодушный вид выдавал, что он чувствовал себя здесь не во дворце, а в собственном саду.
Ему просто было любопытно посмотреть, на что еще способна эта марионеточная императрица.
Хм.
Юй Чу прищурилась, затем отвела взгляд и, повернувшись к слугам, приказала убрать альбомы. Ее выражение лица мгновенно стало холодным, когда она лениво бросила:
— Любимый министр потратил на Нас полдня, это должно было быть утомительно. На сегодня все.
С этими словами она развернулась и вышла.
Только тогда Жун Сянь слегка удивился, его темные глаза поднялись, наблюдая, как молодая императрица, внезапно охладев после прежней сердечности, без оглядки покидает зал.
Он опустил взгляд, поставил чашку и, поправив рукава, встал. Его взгляд скользнул по альбомам в руках служанки.
Идя по коридору, Юй Чу слушала, как старый главный управляющий Ли не переставая ворчал:
— Ох, моя маленькая госпожа, как вы могли так разговаривать с канцлером?
Слуги следовали на почтительном расстоянии.
Юй Чу вздохнула.
— Дедушка Ли, расскажи мне о канцлере.
Главный управляющий Ли тоже вздохнул, его узкие глазки сузились еще сильнее.
Он сгорбился, засунув руки в рукава, и осторожно начал:
— Канцлер с юных лет отличается хладнокровием и беспощадностью, даже регент дрожит при одном его упоминание. Ваше величество слышали о битве при Тецзишане?
Юй Чу порылась в памяти исходного хозяина тела, кое-что вспомнив.
— Это связано с канцлером? — тихо спросила она.
Главный управляющий Ли кивнул, его лицо выражало страх, когда он сглотнул и продолжил:
— Тогда канцлер использовал жителей целого города как приманку... Хотя в итоге жертв среди горожан не было, и вражеская армия была захвачена... но, как говорили военачальники, его хладнокровие не имело аналогов. Целый город людей не вызвал в нем ни капли сострадания.
Он тихо вздохнул.
— Вести с ним переговоры — дело неблагодарное. Канцлер непроницаем и бесчувствен, на него не действуют ни угрозы, ни посулы. Чем вы собираетесь его заинтересовать?
Выслушав его, молодая императрица кивнула и задумчиво потерла подбородок.
Главный управляющий Ли подумал, что его слова возымели действие, но в следующий момент императрица снова повернулась к нему с вопросом:
— А есть ли у него жены, наложницы или служанки для утех?
Выражение лица главного управляющего Ли исказилось.
http://tl.rulate.ru/book/145376/7765805
Userkod1278 (переводчик/заложение основ)
12 октября 2025 в 09:16
0
Готово:
