Не спеши, подумай как следует.
·
И вот эти дни, представляя, как можно флиртовать с красивым юношей, бесстыжая Чу открыто проводила время в цветочном доме, постоянно «случайно» встречаясь с хуакуй.
Цыцзин поначалу терпеливо объяснял ей, что так нельзя, но потом понял, что у этой девушки просто нет стыда, и нахмурился, холодно предложив ей уйти. Однако та даже не обратила на это внимания, продолжая улыбаться и делать, что хотела...
Он совсем потерял душу.
Он не был таким. Во всяком случае, раньше.
Жизнь в Цышугэ не оставляла ему выбора, но, по крайней мере, его красота позволила ему стать хуакуй, и он сам решал, с кем общаться. Он никогда никого не любил, даже близость кого-либо вызывала у него отторжение — но эта девушка стала исключением.
Цыцзин знал, что слова, сказанные ею при первой встрече, не оставили его равнодушным.
Не то чтобы они тронули его сердце, но они были настолько невероятными, что забыть их было невозможно.
Одна жизнь... только для одного человека.
Он вдруг задумался, чай пролился, и в следующую секунду девушка шагнула к нему, нахмурившись:
— Разлил чай? Неосторожно.
Ощущение её пальцев на его коже пронзило сознание юноши, и он инстинктивно хотел отдернуть руку. Но, встретив её искренне обеспокоенный взгляд, вдруг замер.
Она аккуратно обработала покрасневший участок, ни разу не подняв глаз на его лицо. Такая сосредоточенность... словно он действительно был тем, кого она любила всей душой.
Юноша сжал губы, на его прекрасном лице вспыхнул лёгкий румянец, но он нахмурился и нервно прикусил губу.
...Как можно верить в такое?
Не может быть. Кто вообще мог о таком мечтать? Даже мужчины не смели надеяться на подобное, не говоря уже о высокородной принцессе.
Он решил, что не должен больше об этом думать.
Нужно придерживаться изначального плана — через несколько лет уехать и тихо дожить свои дни в какой-нибудь деревне.
Без любви.
Он сжал губы, опустил прекрасные глаза, слегка улыбнулся, и в его чертах появилась лёгкая холодность:
— Дянься, пожалуйста, уходите. Уже поздно.
Его мелодичный голос звучал отстранённо.
Все эти дни Сань Хуаннюй приходила почти каждый день и оставалась до вечера, и её невозможно было выпроводить. Да и, учитывая её статус, пока она не переходила границы, у цветочного дома не было повода жаловаться Да Хуаннюй.
Настоящая... наглеца.
Он подумал об этом, бросив на девушку взгляд.
Его длинные тонкие пальцы высвободились из её рук, и он заметил, как она опустила глаза, слегка сжав губы.
Почему-то, когда она сидела с опущенным взором и без выражения на лице, он вдруг... растерялся.
Но Сань Хуаннюй быстро подняла голову и улыбнулась:
— Тогда отдыхай пораньше, я ухожу.
Юноша слегка моргнул, его длинные густые ресницы дрогнули, пока он смотрел, как она выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.
...Не оглянувшись ни разу.
Он сидел в тишине.
Не понимая, что означало это выражение лица. Если она действительно любила его, то расстраивалась из-за отказа?
Или... наконец устала от бесконечных отказов и решила...
Сдаться.
Юйчу, закрыв дверь, хихикнула про себя.
Молодой человек казался добродушным, но вежливость означала дистанцию. Видно, ему нелегко открыть сердце... действительно сложный объект для флирта.
Но ничего. Если получится — хорошо, если нет — что ж, можно и не выходить замуж, а он — не жениться, и прожить жизнь в одиночестве.
Время ограничено, и план мести оригинальной героини тоже нужно ускорить.
Спускаясь по лестнице, она улыбнулась сопровождавшему её слуге:
— Кстати, вот тебе.
И протянула ему табличку.
Юноша замер.
...Это был пропуск во дворец Сань Хуаннюй.
Даже если принцесса и была не самым уважаемым человеком, она всё же оставалась членом императорской семьи, и получить такой пропуск было непросто, тем более для слуги из цветочного дома...
Он сжал губы и тихо спросил:
— Дянься, это...
Но сердце его уже бешено колотилось.
Юйчу не придала этому особого значения.
Когда она ворвалась на третий этаж, этот юноша был рядом, и она сочла его смышлёным. К тому же ей не нравилось, когда вокруг было слишком много людей, поэтому она специально попросила руководство Цышугэ, чтобы в её визиты её сопровождал именно он.
Слуга действительно был понятливым. Каждый день, когда она заходила в комнату Цыцзина, он почтительно ждал снаружи, и, выходя, она видела его стоящим безупречно прямо, без тени неуважения.
Теперь, увидев, как юноша уставился на табличку, она улыбнулась:
— Ты здесь многое знаешь. Если у Цыцзина будут неприятности, приходи ко мне с этим. Понял?
Молодой слуга растерянно поднял глаза.
Принцесса улыбалась, и на её лице, о котором ходили слухи как о похотливом и вульгарном, сейчас была только очаровательная лёгкая улыбка... невероятно прекрасная.
В конце концов, он взял табличку и тихо сказал:
— Да... я понял.
Юйчу обрадовалась:
— Спасибо. Кстати, как тебя зовут?
То, что знатная особа благодарит слугу, заставило юношу покраснеть. Он заикаясь, пробормотал:
— Меня... зовут Амо.
— А, Амо, — девушка кивнула, и юноша покраснел ещё сильнее.
·
На следующее утро, едва проснувшись, Юйчу получила приглашение от Да Хуаннюй — та устроила какое-то мероприятие в своём дворце и звала её.
Юйчу равнодушно усмехнулась.
Раньше старшая сестра никогда не приглашала её на подобные собрания — наверное, из-за дурной репутации младшей, которая могла бросить тень и на неё.
Но сегодня сделала исключение... скорее всего, из-за их встречи в Цышугэ, когда Юйчу подслушала её слова. Те высокомерные фразы о том, что «рано или поздно она станет императрицей», и её намерения применить силу к хуакуй...
Это можно было раздуть или замять.
Если Сань Хуаннюй согласится сотрудничать, то ничего не случится, но если нет — можно использовать это против Да Хуаннюй, обвинив её в заговоре против императрицы или в аморальном поведении.
К тому же в последние дни Юйчу не приставала к Емисиню — значит, старшая сестра боялась, что план даёт сбой, и теряет контроль над глупой младшей.
Юйчу усмехнулась и лениво приказала слуге:
— Позже сходи в Цышугэ и передай лангуни Цыцзину, что сегодня я не приду. Увидимся в другой раз.
http://tl.rulate.ru/book/145376/7765636
Userkod1278 (переводчик/заложение основ)
11 октября 2025 в 14:49
0
Готово:
