Мать Лю Гуйлань была поражена:
— Разделили семью?
Лю Гуйлань кивнула:
— Да, несколько дней назад.
— Этот перец по одному вэню за цзинь?
— Да!
— Вы двое зарабатываете двадцать вэней в день?
— Да, шестьсот вэней в месяц, больше семи ляней в год. И они сказали, что если увеличится объём работы, то добавят зарплату.
Мать стала собирать перец быстрее:
— Тогда чего ждём, собирай! Раньше не слышала, а то бы уже пришла.
Она не забыла напомнить Лю Гуйлань и её мужу:
— Вам платят так много, работайте хорошо, не ленитесь. И не кладите испорченный перец.
— Поняли, мама.
— Вот почему мы хотим забрать тебя, чтобы ты присмотрела за ребёнком, иначе мы не сможем нормально работать. Получаем двадцать вэней в день, иначе неспокойно.
Мать спросила:
— А кто присматривает за ребёнком? Твоя свекровь?
Лю Гуйлань ответила:
— Нет, Вэньюаня оставляем у тех, у кого работаем. Последние дни просили их присмотреть.
— Это не годится, вам платят, а вы ещё просите присмотреть за ребёнком? Собирайте быстрее, вы двое, как же вы не умеете делать дела?
Мать заволновалась.
Су Гуанбай подлил масла в огонь:
— Да, да, без взрослого присмотра никак. Мама, живи с нами, мы тебя обеспечим.
Мать остановилась, и глаза её наполнились слезами. Она вырастила двух родных сыновей, но они никогда такого не говорили.
— Собирайте быстрее, здесь кончится, в соседней лощине ещё есть. Там перец лучше, и можно набрать дикого чеснока, он там размером с большой палец.
Голос матери стал бодрее.
— Как раз можно набрать больше, отнести соседям, они часто используют его в еде.
Услышав о крупном диком чесноке, Лю Гуйлань загорелась.
Мать собирала перец и спрашивала:
— За что вам так много платят?
Лю Гуйлань ответила:
— Каждый день носим две корзины тофу и собираем листья.
Мать удивилась, подняла на неё взгляд:
— И всё?
— Да.
Лю Гуйлань кивнула.
— Значит, они продают тофу? Ваша работа слишком лёгкая, работайте хорошо.
— Поняли, мама, будем стараться.
Су Гуанбай принёс два мешка, и они наполнили их. Муж и жена несли по мешку, а мать несла сменную одежду и пучок дикого чеснока.
Чеснок был не только крупным, но и листья у него были толстыми.
Они вернулись поздно, уже стемнело, и при свете луны медленно шли домой.
Когда вернулись домой, уже была ночь. Лунный свет окутал Байхуадун. Услышав шум, деревенские собаки начали лаять, нарушая тишину.
Семья Су ещё не спала. Во-первых, ждали Лю Гуйлань и её мужа за ребёнком, а во-вторых, Су Цзылин только что закончила жарить чай.
Все сидели за столом, подсчитывая сегодняшний доход и планируя дальнейшие действия.
Когда раздался стук в дверь, Су Вэньюань, дремавший у очага, сразу проснулся. Он вскочил:
— Прабабушка, это мама вернулась?
Бабушка погладила его по голове:
— Пойди с братом Эрню и посмотри.
— Пошли.
Су Цзыму протянул руку, и Су Вэньюань, держась за неё, побежал к двери.
— Брат Эрню, быстрее, это точно мама!
— Не торопись, они никуда не денутся.
Дверь открылась.
— Мама!
Су Вэньюань кричал радостно и взволнованно.
— Да, Юаньюань, ты слушался?
Лю Гуйлань несла мешок.
— Юаньюань, отойди, у меня руки заняты.
Су Вэньюань отошёл в сторону, следуя за ней:
— Я слушался и хорошо ел. Мама, сегодня я ещё ел яйца дикой курицы, которые старшая сестра нашла в горах, они были очень вкусные. Мама, что ты несёшь?
Услышав шум, отец и остальные поспешили помочь:
— Что это такое, довольно тяжёлое.
— Перец, встретили в горах и решили собрать, задержались.
Су Гуанбай вытер пот.
— Это твоя мама?
Бабушка спросила.
— Уже ночь, наверное, ещё не ели. Сестра, заходи, заходи, мы только что убрали со стола, сейчас разогреем.
Мать была вежлива:
— Мы уже поели, перед тем как идти. Сестра, по дороге набрали дикого чеснока, Лю Гуйлань сказала, что он вам нужен. Спасибо, что помогаете этим детям.
Уже было поздно, и они не стали долго разговаривать. Взвесили перец, получилось больше ста двадцати цзиней. Когда давали деньги, Лю Гуйлань и её муж отказывались.
— Это другое, зарплата — это зарплата, а за перец — отдельно, не смешивайте.
В конце они взяли сто двадцать вэней, больше не соглашались.
Когда они ушли, отец и остальные высыпали перец. Дедушка сделал сушилку во дворе, накрыл её ковриком и высыпал перец туда.
Дома постепенно расходовали и пополняли запасы, пока хватало. Если увеличить объём, то, вероятно, не будет хватать.
Су Цзылин также надеялась на проезжающих торговцев, что они принесут хорошие новости.
Жизнь шла своим чередом, каждый день продавали тофу, лапшу из батата, жарили чай, каждый занимался своим делом.
Чай собрали весь, взвесили, и результат был радостным. Сто летние чайные деревья дали двенадцать цзиней, больше, чем она ожидала.
Обычный чай — тридцать пять цзиней.
Лапша из батата с запечёнными свиными кишками продавалась очень хорошо. Цзи Юньчу умела продавать, добавляла по два кусочка в каждую миску, и одной кастрюли хватало на три-четыре дня.
Позже Су Цзыму и остальные, продавая тофу, часто приносили свиные кишки.
— О, Цин сегодня в городе?
Ли Лаобо был удивлён, увидев Су Цзылин, продающую тофу, ведь её давно не видели.
— Да, сегодня нужно продать кое-что ещё, поэтому поехала в город.
Сегодня тофу было на одну корзину меньше, но добавились два мешка с чаем в бамбуковых трубках.
В городе сначала продали тофу. Теперь продажа тофу шла быстро, каждый раз, когда они приезжали, женщины уже ждали.
Тофу семьи Су славился своим вкусом, и клиентов было много.
После продажи тофу Ли Лаобо ждал у входа, и Су Цзылин с Су Цзыму пошли в чайный дом.
Снова войдя в чайный дом, слуга сразу узнал её. Увидев её, он радостно улыбнулся.
— Мисс Су, наконец-то вы пришли! Наш хозяин каждый день ждёт вас. Подождите здесь, я позову его.
Слуга был внимателен, провёл их в отдельную комнату, подал чай и закуски.
Через мгновение за дверью раздались торопливые шаги. Хозяин открыл дверь, увидел Су Цзылин, и глаза его наполнились слезами:
— Моя дорогая, наконец-то вы пришли! Если бы вы не пришли, я бы уже искал вас.
Су Цзылин осторожно спросила:
— Чай плохо продаётся?
Ван Хуай хлопнул себя по бедру, не обращая внимания на приличия:
— Хорошо продаётся, очень хорошо. Чай разошёлся за три дня. В моём заведении каждый день ждут нового чая.
http://tl.rulate.ru/book/145267/7942314
Готово:
