В итоге Третий так и не упомянул о вражде между Цюй Цзяньлэем и Роджерсом.
Может, забыл. А может, просто не счёл это достойным внимания.
Две мелкие козявки повздорили — стоит ли вообще об этом говорить?
Цюй Цзяньлэя привели во временный лагерь выживших и бросили в яму глубиной в пять метров.
Он не мог доказать свою невиновность. Особенно подозрительно выглядели скользящие узлы на его запястьях и лодыжках — слишком уж очевидная улика. Так что наблюдение было неизбежно.
Компанию ему составил труп Роджерса — видимо, так они хотели проверить, каннибал он или нет.
Цюй Цзяньлэй, разумеется, не собирался есть людей, но совладать с жестоким голодом было почти невозможно.
Тогда он громко взмолился:
— Третий, дайте хоть тюбик питательного концентрата! Я вам за это раз товар перевезу!
— Могу на тебя помочиться, хоть согреешься. Надо? — донёсся издалека злой окрик.
— Тогда уж и фильтром не побрезгую, — Цюй Цзяньлэй не видел в своей просьбе ничего зазорного. В Пустоши о достоинстве лучше не вспоминать.
Моча по крайней мере тёплая, а значит, даёт калории. Разве плохо? К тому же в Пустоши вода — страшный дефицит, и нужду по-большому люди справляют куда чаще, чем по-маленькому...
Но не будем об этих дурно пахнущих материях.
Внезапно сверху упал тюбик питательного концентрата.
А следом раздалась ругань Третьего:
— Две ходки... или я твой трицикл на запчасти пущу!
В Пустоши человечности было мало, но если речь не шла о большой выгоде, многие не гнушались изредка делать добрые дела.
Третий и впрямь недолюбливал Простака Цюя, но тот, хоть и был простоват, никогда не творил зла.
Куда важнее было другое: в логове Падших Простак Цюй умудрился развязать узлы на руках и ногах. Это требовало определённой сноровки.
Более того, он догадался снова связать себя, притворившись беспомощным.
Обычный выживший на такое вряд ли способен. А раз Простак Цюй смог, значит, при всей своей простоте, парень он умелый.
А в умелого человека стоит вложиться — это Третий прекрасно понимал.
В конце концов, это всего лишь один тюбик концентрата. Для Цюй Цзяньлэя — сокровище, а для Третьего — сущий пустяк.
— Только одна ходка, — пробормотал Цюй Цзяньлэй себе под нос, не заботясь, услышат его или нет.
Выдавив в себя содержимое тюбика, он блаженно выдохнул:
— Хорошо!
Концентрат занимал совсем немного места — тюбик был размером с половину самой тонкой сосиски. Вкус тоже оставлял желать лучшего, отдавая какой-то странной кислинкой.
Но этот крошечный рацион гарантировал суточную норму калорий, микроэлементов и витаминов для человеческого организма.
И это было... поразительно. Цюй Цзяньлэй давно пытался разгадать технологию его производства.
Хотя «разгадать» — слишком громко сказано. С его скудными источниками информации и без гроша в кармане о каких разгадках могла идти речь?
Он просто хотел понять, как смастерить хотя бы упрощённую, кустарную версию концентрата.
Голод застилал глаза, и хотя тюбик принёс мгновенное облегчение, тело, получив первую за долгое время пищу, взбунтовалось и потребовало ещё.
Всё-таки он не ел двое суток.
В следующую секунду в яму упал ещё один тюбик, и незнакомый голос спросил:
— Этот трицикл... твой?
Цюй Цзяньлэй уставился на тюбик, но поднимать его не спешил — иная еда встанет поперёк горла.
Сглотнув слюну, он с трудом ответил:
— Трицикл мой... такая конструкция нужна для лучшей манёвренности... Но меня оглушили по дороге, так что я не знаю, что с ним делали в последнее время.
— Одним предложением ты ответил на все мои вопросы, — холодно произнёс тот же голос. Помолчав, он добавил: — Передаточная система весьма остроумна. Не хочешь на меня поработать?
«Если бы я хотел на кого-то работать, давно бы уже пристроился», — с досадой подумал Цюй Цзяньлэй.
Работать на дядю? Ни за что. В прошлой жизни не горбатился, а в этой — и подавно! К тому же теперь появилась ещё одна причина: он не только не терпел командиров над душой, но и боялся, что кто-нибудь раскроет его секреты.
Цюй Цзяньлэй снова сглотнул.
— Если я откажусь, то этот тюбик не для меня, так?
Как он и ожидал, ответ был в высшей степени надменным:
— Всего лишь тюбик концентрата. Не согласишься — заберу и скормлю собаке.
Формулировка была точной: она показывала, что говоривший не ценит сам концентрат, но и не потакает жадности.
Вот только... звучало это оскорбительно.
— Тогда лучше заберите и отдайте собаке, — невозмутимо ответил Цюй Цзяньлэй. — От неё пользы больше.
Конечно, он злился, но спорить было бессмысленно. К тому же наниматься к таким властным людям — верный путь к большой беде в будущем. Не стоит лезть на рожон. Сейчас лучше уступить на словах, невелика беда.
— Хм? Забавно, — хмыкнул незнакомец. — Раз ты отказался, то концентрат не трогай. Когда умрёшь с голоду, я его заберу!
Слова сочились высокомерием и унижением: умри, но не смей прикасаться к моему добру! Оно для моей собаки!
Любой другой на его месте вскипел бы от ярости.
Но Цюй Цзяньлэй не был любым другим. Мыслил он иначе.
— За три дня уморить меня голодом... вряд ли получится, — тихо пробормотал он.
Услышав это, тот невидимый собеседник сокрушённо хлопнул себя по лбу.
— И впрямь дурак... Даже слов не понимает!
Прошли сутки. В глазах у Цюй Цзяньлэя уже темнело от голода. Он знал немало даосских практик и даже пробовал освоить технику «черепашьего дыхания», чтобы замедлить метаболизм, но сейчас было очевидно не лучшее время для её применения.
Вдруг издалека донёсся мощный рёв моторов, казалось, расколовший небеса.
«Неужели... это боевая группа из Рубежа-Четыре?» — пронеслось у него в голове.
Рубеж-Четыре был единственным крупным Поселением в округе. Говорили, что есть ещё Рубеж-Пять и Рубеж-Семь, но они находились слишком далеко.
Боевые группы Поселений были невероятно сильны — по сути, это были официальные войска. Местные Охотники считались грозной силой, но далеко не каждый из них имел право даже жить в Поселении. А за любой заказ, объявленный тамошними властями, Охотники дрались, не жалея себя. Разница в силе была очевидна.
Сам Цюй Цзяньлэй лишь слышал о Поселениях да однажды видел одно издалека. У него не было права даже приблизиться к его стенам, не говоря уже о том, чтобы войти внутрь.
Вслед за рёвом моторов загремели выстрелы. Цюй Цзяньлэй мгновенно узнал этот звук.
«Пулемёт Гаусса!»
Пулемёт Гаусса был куда мощнее автомата — скорострельнее и дальнобойнее. Судя по оглушительному грохоту, стрелял он с какой-то машины. К счастью, стволы были направлены в небо.
Пулемёт дал одну короткую очередь, а затем над Пустошью разнёсся усиленный мегафоном голос:
— ГОВОРИТ ПАТРУЛЬНЫЙ ОТРЯД ПОСЕЛЕНИЯ РУБЕЖ-ЧЕТЫРЕ! ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ!
— ОСЛУШАВШИХСЯ... СМЕРТЬ НА МЕСТЕ!
Цюй Цзяньлэй не знал, что происходит наверху, и просто прислонился к стене ямы, безвольно поднимая руки.
Вскоре послышались крики, чей-то яростный рёв и ещё несколько выстрелов.
Кто-то тихо пробормотал:
— Чёртовы розыскники!
Очевидно, какой-то преступник в розыске попытался сбежать и был убит на месте.
Цюй Цзяньлэй уже не пытался анализировать происходящее. Он был слишком голоден, а умственная работа сжигала драгоценные калории. В этот миг ему даже стало смешно: кто знает, сколько таких розыскников скрывается среди выживших за пределами Поселений. Этому просто не хватило выдержки, вот и получил свою пулю.
В следующий миг на краю ямы появились двое вооружённых мужчин в форме.
Форма на них была далеко не новой, вся в пыли и разноцветных пятнах. Но вооружены они были до зубов: в руках автоматы, на поясе пистолеты и гранаты, на голени — короткие кинжалы. От них веяло смертельной угрозой.
У одного за спиной виднелось длинное оружие, похожее на меч.
Он смерил Цюй Цзяньлэя взглядом и властно спросил:
— Ты кто такой?
— На рудниках выживаю, — без сил ответил Цюй Цзяньлэй. — Недавно Падшие схватили...
Сил не было, поэтому он старался говорить как можно короче, в нескольких фразах изложив суть дела.
— А ты дерзкий, малец! — патрульный с мечом нахмурился. — Что за ответ из двух слов? Перед кем отчитываешься?
По его тону было ясно — он убьёт, не моргнув глазом.
— Простите, господин, — криво усмехнулся Цюй Цзяньлэй. — За пять дней съел один тюбик концентрата, сил совсем нет.
Второй патрульный холодно хмыкнул:
— Хоть бы врал поубедительнее. Посмотри направо, это что, по-твоему?
— Мне не разрешили его есть. Сказали, когда с голоду помру... заберут, чтобы собаку накормить.
— Ого... И чем же ты так всех достал? — патрульный моргнул, а затем достал два тюбика концентрата и бросил их в яму. Подумав, он кинул ещё два. — Раз ты такой голодный, съешь всё это. Сейчас же!
В отличие от диких выживших, патрульные не были бедняками и могли позволить себе несколько лишних рационов. Но и добряком он не был: съешь все четыре — докажешь, что не врёшь.
Любой, кто пробовал армейские галеты, знает, что от избытка высококалорийной пищи могут быть большие проблемы.
Однако для Цюй Цзяньлэя это не было проблемой. Он почти всегда голодал. А негативная реакция организма на обильную еду после долгого голодания ему не грозила. Питательный концентрат легко усваивался, не создавая дискомфорта для желудка. Главное — выдержать выброс энергии.
А уж чего-чего, а энергии этому измождённому телу не хватало.
— Благодарю, господин.
Он, словно голодный волк, всосал содержимое трёх тюбиков и остановился.
Патрульный с ухмылкой наблюдал за ним, его рука уже легла на рукоять пистолета.
— Что, больше не лезет?
— Мне нужна вода, — серьёзно ответил Цюй Цзяньлэй. — Она поможет распределить энергию.
На самом деле дело было не в распределении. Резкий скачок калорий в организме скоро вызвал бы обезвоживание. Он мог бы съесть и четвёртый тюбик, но... зачем так издеваться над собственным телом?
— Резонно, — с интересом кивнул патрульный с мечом и, сняв с пояса кожаный бурдюк, бросил его вниз. — Держи воду!
У патрульных были фляги. В этом же бурдюке была техническая вода, которой доливали в радиатор двигателя. Не самая чистая.
http://tl.rulate.ru/book/145071/8091028
Готово:
