Бай Яо мельком взглянул, но больше ничего не сказал.
Цинь Байчжи с бесконечной нежностью успокаивала Бай Юяна, пока он не заснул, измученный плачем. Даже во сне его маленький ротик оставался поджатым.
Она долго смотрела на него, потом тихо вздохнула и прошептала:
— Янъян, не сердись на маму. Она заслуживает быть счастливой, она и так уже многое пережила из-за тебя.
Цинь Байчжи оставалась дома, присматривая за Бай Юяном, и не сразу рассказала другим, что Бай Юй уехала.
На следующее утро она сначала отправилась в редакцию, чтобы оформить увольнение Бай Юй.
Когда её спрашивали, она просто улыбалась и говорила, что Бай Юй уехала учиться в Гонконг.
Эту версию она придерживалась и в последующие годы.
Вернувшись домой и дождавшись подходящего времени, она позвонила в Цзинду, чтобы сообщить Дуань Ичуаню, что Бай Юй ушла.
Но трубку взял Ли Чанлинь. Он сказал Цинь Байчжи, что Дуань Ичуань, только вернувшись, сразу же отправился на задание, даже не заехав на базу.
Цинь Байчжи промолчала несколько секунд:
— Ладно. Расскажу ему, когда вернётся.
Ли Чанлинь поинтересовался, в чём дело, предложив передать сообщение.
Но Цинь Байчжи ничего не сказала, кратко попрощалась и положила трубку.
Бай Юян, проснувшись утром и не обнаружив Бай Юй, снова заплакал от обиды. Цинь Байчжи долго утешала его, прежде чем он успокоился.
…
Весна сменялась весной, время текло, и вот уже снова наступила пора пышного цветения.
— Янъян, бабушка приготовила еду, хватит играть, иди домой!
В жилом комплексе для семей военных в Цзинду Цинь Байчжи вышла найти Бай Юяна.
Она быстро его обнаружила — он никуда не убегал, просто играл у самого порога.
— Бабушка, сестра Жужу ещё немного прыгает, подожди чуть-чуть!
Бай Юян, держа в руке наполовину съеденный сушёный фрукт, смотрел на Цинь Байчжи своими детскими глазками.
Он играл с Лу Баохуань в прыгалки.
Та маленькая собачка, что была у них раньше, теперь выросла большая. Неизвестно, как они её уговорили, но она позволяла им держать её за поводок.
Если верёвка падала, она сама радостно подбегала и приносила её обратно в зубах.
Цинь Байчжи каждый раз улыбалась, глядя на эту сцену.
Она немного подождала, пока они закончат игру, а потом взяла детей за руки и повела домой.
— Янъян и Жужу, помойте ручки и садитесь кушать, — мягко сказала она.
— Хорошо! — кивнул Бай Юян, засовывая в рот последний кусочек сухофрукта.
Прошло три года, и ему уже почти четыре. Он был умным мальчиком, многое схватывал на лету и вёл себя не по годам сдержанно.
— Бабушка, папа сказал, что сегодня возьмёт меня и дядю Чанлиня с собой гулять, — Бай Юян кушал своей маленькой ложкой и сияющими глазами смотрел на Цинь Байчжи.
Цинь Байчжи наливала суп Лу Баохуань и усмехнулась:
— Твой папа только и делает, что таскает тебя по грязи, а ты даже не устаёшь.
— Я же мужчина! — покачал головой Бай Юян, его ясные глаза светились решимостью. — Я не устаю. Когда мама вернётся, я буду её защищать!
Цинь Байчжи замерла, услышав эти детские слова, и через мгновение кивнула:
— Хорошо.
После еды Бай Юян убрал свою тарелку, а Цинь Байчжи мыла посуду. Он встал на колени на стуле и, пыхтя, вытирал стол тряпочкой, его маленькие ручки были нежными и белыми.
Лу Баохуань играла во дворе с собакой.
Бай Юян в жилом комплексе дружил с ней крепче всех. Она была старше его на несколько месяцев. Когда-то мягкая и ласковая девочка теперь стала немного властной. Если она видела, что Бай Юян играет с кем-то ещё, то обижалась и ревновала, упрямо заявляя, что он должен дружить только с ней.
Лян Тун смеялась, говоря, что дочка у неё настоящая деспотка. Но Бай Юян всегда соглашался, торжественно обещая, что они — лучшие друзья.
Дуань Ичуань ещё не вернулся, и Бай Юян, закончив уборку, присоединился к Лу Баохуань, наблюдая, как ест собака.
Та теперь была большой, и Бай Юян дал ей имя — простое и запоминающееся: Дуань Бай.
Когда-то он серьёзно объяснял Дуань Ичуню, что собака носит его фамилию и он может считать её своим ребёнком.
Дуань Ичуань нахмурился, заявив, что ему не нужен собачий сын.
Но с тех пор пса всё равно звали Дуань Бай.
Цинь Байчжи лишь вздыхала, прося Дуань Ичуаня хоть немного быть добрее к своему «сыну» и не обижать его.
— Янъян, почему тебя зовут Бай Юян? — Лу Баохуань сидела на корточках, её две косички свисали за спиной. — Говорят, дети должны носить фамилию папы. Они говорят, что ты не настоящий сын дяди Дуаня.
Бай Юян моргнул и покачал головой:
— Не знаю. Папа и бабушка говорят, что маму зовут Бай Юй, и я ношу её фамилию.
Он произнёс это тихим голосом.
— А когда твоя мама вернётся? Я её никогда не видела, — подперла ладошкой подбородок Лу Баохуань.
Глаза Бай Юяна потускнели, и он прошептал:
— Мама ещё не освободилась, чтобы прийти поиграть со мной. Когда вернётся — я тебе расскажу.
— Хорошо!
Дети сидели на земле, болтая обо всём на свете.
Когда Лу Баохуань ушла домой спать, Бай Юян тоже отправился в свою комнату.
Но перед сном он открыл ящик тумбочки у своей кровати, достал семейную фотографию с Бай Юй, поцеловал её изображение и прошептал:
— Мама, я сегодня вёл себя хорошо.
…
Тем временем Бай Юй была в Юньчэне. Подошла годовщина смерти родителей, и спустя три года она с Бай Яо снова приехала навестить их могилы.
— Мама, папа, у нас всё хорошо, не переживайте. Это сын Бай Яо, у вас теперь есть внук.
Бай Юй тихо говорила, ставя фотографию перед надгробием.
Бай Яо молча наливал вино.
— Всё ты виноват! Из-за того, что поссорился с Суйсуй, она даже не поехала с нами! — Бай Юй сжала губы и ударила Бай Яо.
Бай Яо не ответил, потом резко выпрямился:
— Забудь о ней!
— Ты её обижаешь, и теперь она с тобой не будет дружить! — Бай Юй возмущалась за Нин Суйсуй.
Ей стало ещё грустнее, и она громко закричала:
— Бай Яо! Как ты мог! Обманываешь и обижаешь!
— Теперь тебя выгнали! Больше не сможешь жить за её счёт!
Лицо Бай Яо потемнело, он прикрыл ей рот и повёл к машине, бросив на прощание:
— Папа, мама, мы идём. В следующий раз навестим. Не слушайте её.
Бай Юй вырвалась и ударила его снова:
— Бай Яо! Тебе стыдно, да? Не хочешь, чтобы родители узнали?
— Хватит, умоляю! Хоть немного сохрани моё достоинство! — пробормотал Бай Яо.
Бай Юй фыркнула, оттолкнула его руку и села в машину, прекратив ссору.
Они ехали в Цзинду, и по пути Бай Юй, глядя на знакомые пейзажи, почувствовала, как сердце сжимается от тоски.
Наверное, он уже сильно вырос.
Когда-то она сама бросила его, а теперь не решается даже взглянуть.
http://tl.rulate.ru/book/145039/7716744
Готово:
