— Конечно, это не наша дочь, — лицо Сюй Мэйцзюань оставалось холодным. — В тот год я лично видела, как она испустила дух, прежде чем уйти. Как это может быть наша дочь!
— Я разузнала: ту Дуань Хуэйи как раз бросили в Башню брошенных младенцев, куда я подкинула ребенка, и её подобрала семья Дуань! Я вспомнила, что видела, как какая-то полоумная женщина подобрала одного младенца — это была дочь старика Чэня с угла, у неё за ухом был шрам.
— Всё семейство Чэней уже вымерло, так что некому признать эту девочку, и нам как раз повезло! Кто бы мог подумать, что эта никчемная дрянь добьётся такого успеха? Дуань ещё те дураки — подобрали девчонку и растили как сокровище, просто деньги на ветер! — Сюй Мэйцзюань презрительно фыркнула. — Хорошо, что я всё это вспомнила. Теперь Дуань Хуэйи — наша старшая дочь, и мы должны держаться за неё покрепче. У неё неплохие способности!
Бай Лиминь тоже усмехнулся:
— Да, нам действительно стоит опереться на эту дочь.
……
— Хуэйи, что-то ты в последнее время рассеянная. Мама поищет для тебя хорошую работу, не переживай, я не позволю, чтобы тебя обижали, — Дуань Сюмэй принесла суп из семян лотоса и поставила перед Дуань Хуэйи, подумав, что та всё ещё переживает из-за работы.
В последнее время Дуань Сюмэй замечала, что Дуань Хуэйи стала тише, даже в больницу к Дуань Ичуню ходила без прежнего энтузиазма.
— Мама, почему я не твой родной ребёнок? — Дуань Хуэйи уставилась на неё и неожиданно спросила.
Дуань Сюмэй замерла, её взгляд потускнел:
— Мама тоже этого хочет. Ты такая послушная, было бы хорошо, если бы ты действительно была моей родной дочерью...
— Но все эти годы я относилась к тебе как к родной... Ладно, не будем об этом, — она опомнилась и погладила Дуань Хуэйи по голове.
Но взгляд Дуань Хуэйи потемнел. Выходит, все эти годы её просто использовали как замену тому умершему ребёнку! Она была всего лишь суррогатом!
Слова Сюй Мэйцзюань, которая недавно раскрыла правду и пригрозила ей, продолжали терзать её. Теперь она боялась ещё больше — что семья Дуань узнает, что её настоящие родители нашлись, и это те самые Сюй Мэйцзюань и Бай Лиминь, которых они презирали. Если всё раскроется, они точно оттолкнут её ещё сильнее!
Глаза Дуань Хуэйи потемнели от злости. Эта семья ещё надеется прицепиться к ней? Раз они бросили её тогда, зачем возвращаться теперь? Теперь, когда у неё всё хорошо, они решили примазаться? Какая наглость!
Пусть пока живут спокойно, думая, что всё идёт по плану. Но потом...
Дуань Хуэйи медленно подняла голову и странно улыбнулась.
Эта история с «воссоединением семьи» помогла ей кое-что понять. Сколько бы она ни любила Дуань Ичуаня, она не готова ради него потерять всё. Сейчас почти вся семья Дуань, кроме Дуань Сюмэй, уже относится к ней с подозрением. Если ещё добавить скандал от Сюй Мэйцзюань, её могут и вовсе выгнать. Тогда она останется ни с чем: ни Дуань Ичуаня, ни нынешней благополучной жизни.
Нужно было хоть что-то схватить! Она не желала скатиться до уровня Сюй Мэйцзюань и жить, как крыса, которую все гоняют. Те люди, которые раньше искали её, могли бы помочь избавиться от Сюй Мэйцюань. Правда, снова связываться с ними было рискованно. Один неверный шаг — и она сама окажется втянутой.
Дуань Хуэйи задумалась, но, представив себе жадные и отвратительные лица Сюй Мэйцзюань и Бай Лиминя, её взгляд снова стал холодным. Такие люди должны просто исчезнуть.
— Хуэйи, Хуэйи! Что с тобой? — Дуань Сюмэй испугалась её странного выражения и потрясла её за плечо.
— Всё в порядке, — Дуань Хуэйи очнулась и улыбнулась. — Мама, я пойду отдохну. Вы тоже ложитесь пораньше, вы ведь целый день работали.
Дуань Сюмэй похлопала её по руке, тронутая:
— Хорошо, мама поняла.
Перед уходом она не забыла напомнить дочери доесть суп из семян лотоса.
— Хорошо.
Как только дверь закрылась, улыбка Дуань Хуэйи исчезла. Она бросила взгляд на чашу с супом. С тех пор, как Бай Юй чуть не отравила её, она смотрела на подобные угощения с подозрением. Но сейчас они были не в Юньчэне, и бояться Бай Юй не стоило, так что она доела суп.
На следующий день Е Цин, увидев пустую чашу на кухне, едва заметно улыбнулась. Эта выблядка наконец-то будет убрана! Сколько лет она уже вела себя так высокомерно, будто и правда что-то из себя представляет!
— Цзинэр, завтрак закончен, пора на работу, — Е Цин смягчила выражение лица и позвала Хэ Цзинэр.
— Совсем обнаглела! Не загораживай проход! — Дуань Сюмэй не выносила её притворных манер. Она давно поняла: Е Цин копировала манеры Цинь Байчжи, но выходило это жалко и неестественно. Обе они были отвратительны.
— Сюмэй, я собираюсь навестить дядю Банба. Пойдёшь со мной? — Е Цин делала вид, что не замечает её грубости, и с улыбкой смотрела на неё.
— Ходи сама, если хочешь! Не тащи меня за собой! Мой брат и правда ослеп! — Дуань Сюмэй закатила глаза, сказала на прощание пару тёплых слов Дуань Хуэйи и ушла на работу.
— Тётя Е, мама всегда говорит прямо, не обижайтесь. В конце концов, она просто говорит правду, — Дуань Хуэйи улыбалась, сохраняя вежливый тон. — Кстати, я скоро уйду. После моего ухода вам лучше не возвращаться. Вдруг что-то пропадёт, и будет неудобно, — её голос звучал мягко, но в словах слышались и напоминание, и предупреждение. С Е Цин и Хэ Цзинэр она всегда держалась свысока.
Хэ Цзинэр вспыхнула:
— Дуань Хуэйи, что ты имеешь в виду?! Ты думаешь, мы воры?! Да ты с ума сошла!
— Цзинэр, ты слишком остро реагируешь. Я просто высказала предположение, — улыбка Дуань Хуэйи не дрогнула, но её слова стали острее. — Вы ведь уже давно здесь задержались? Ваши намерения и так ясны, не буду их озвучивать — это было бы некрасиво. Но даже наглость имеет пределы. Пока я и мама здесь, вам стоит вести себя прилично. Тётя Е ведь привыкла ухаживать за другими, так что вы знаете, как себя вести.
Каждое её слово било точно в цель, унижая и оскорбляя мать и дочь. Е Цин сохраняла спокойствие, но к концу её лицо всё же исказилось от злости. Она пристально посмотрела на Дуань Хуэйи. Через мгновение она вдруг улыбнулась и кивнула:
— Тётя Е поняла, как нужно поступить. Хуэйи, ты уходишь?
— Цзинэр, пошли!
Низкая кровь всегда останется низкой! Никакая благополучная среда не скроет грязной сути. Выблядок всегда будет выблядком! — Е Цин злобно усмехнулась про себя. Пусть только ждут. Все, кто её унижал и обижал, однажды исчезнут.
http://tl.rulate.ru/book/145039/7716731
Готово:
