— Здесь никому из семьи Сюй не позволят снова издеваться над тобой! — Тётя Линь говорила прямо, без лишних притворных слов, сразу заявив, что взяла у Бай Юй золото и знает, как теперь поступить.
— Хорошо, — Бай Юй улыбнулась ей с благодарностью.
Она понимала, что тётя Линь — человек прямолинейный, заинтересованный лишь в выгоде. Но у неё самой почти не осталось ценных вещей, и в будущем денег для неё не предвиделось. Поэтому она старалась держаться мягко, надеясь, что та, забыв о выгоде, станет относиться к ней лучше.
…
Когда тётя Линь ушла с деревянной табличкой, Бай Юй вдруг тихо усмехнулась.
После всех пережитых событий она начала анализировать людские мысли и мотивы.
И внезапно почувствовала отвращение к себе самой. Родители с детства учили её быть хорошей девушкой — и в характере, и во всём остальном.
Но сейчас она становилась всё хуже: научилась лгать и даже обвинять невинных.
Настроение снова упало. Сжав губы, она легла, натянув одеяло на голову.
— Я не хочу жить! — прошептала она своему малышу.
Крошечный ребёнок лишь спустя долгое время тихо крякнул во сне, словно отвечая ей.
Спустя мгновение Бай Юй тоже вздохнула, медленно спустила одеяло и аккуратно укрыла его уголком.
Он был таким маленьким! И это она его родила!
— Какой некрасивый, — перевернувшись на бок и подперев голову рукой, она разглядывала его.
Новорождённый был сморщенный, как обезьянка. Но Бай Юй заметила, что у него аккуратный носик, а когда он открывал глаза, они блестели, как виноградинки. Всё-таки он не такой уж и страшный.
— Как тебя назвать?
— Да без разницы.
Она разговаривала сама с собой, задавая вопросы и отвечая на них. Пока не могла придумать имя, да и с регистрацией его в любом случае возникнут сложности.
Подумав об этом, Бай Юй предпочла не забивать голову.
К вечеру, после долгого сна, ребёнок проснулся и уставился на неё растерянным взглядом. Немного понаблюдав за ним, она с трудом поднялась с кровати и пошла варить кашу.
Весь день она не ела ничего, кроме той невероятно дорогой куриной похлёбки. Голод сводил желудок, и, несмотря на слабость, она не могла больше терпеть.
— Будь умницей, поиграй сам, а я приготовлю еду, — сказала она малышу, оставшемуся лежать на кровати.
Перед выходом она на всякий случай закрыла окна и двери на замок, опасаясь, что Бай Лань или Сюй Мэйцзюань попытаются украсть его.
Хижина, в которой жила Бай Юй, принадлежала только ей, но двор и кухня были общими. Соседи-чжицины заняли весь участок, посадив там «свои» овощи, а кухней пользовались все.
С небольшим количеством риса и глиняным горшком она направилась к кухне во дворе. Там уже несколько женщин-чжицинов, вернувшихся с работы, готовили ужин. Они смеялись и болтали, но, увидев Бай Юй, резко замолчали.
Свободной плиты не было. Видя, что они почти закончили, она решила подождать.
Когда они разошлись, она налила немного воды и промыла рис.
— Эй, Бай Юй, я ещё не закончила! Подожди! И вообще, впредь не трогай наши вещи! — Лю Фэнлан преградила ей путь, морщась с отвращением, будто всё, к чему прикоснулась Бай Юй, стало грязным.
Та замерла, глубоко вздохнула. Раньше она бы промолчала, но сейчас, чувствуя себя неважно, не хотела усложнять ситуацию.
— Когда ты закончишь?
Но часто человеческая уступчивость лишь разжигает наглость.
— Кто знает? Позже мне ещё воду греть, — Лю Фэнлан высокомерно отвернулась.
— Но сейчас ты её не используешь. Я быстро сварю кашу, а потом ты сможешь греть воду, — Бай Юй сжала кулаки.
— В любом случае, не прикасайся к плите, — в голосе Лю Фэнлан прозвучала угроза.
Остальные чжицины молча наблюдали, не возражая.
Бай Юй вдруг улыбнулась, её глаза искрились. Не обращая внимания на слова, она промыла рис, достала спички и разожгла огонь.
— Бай Юй! Ты оглохла? Я сказала — не трогай наши вещи! — Лю Фэнлан, увидев, что та сегодня «не слушается», рассвирепела.
— Да, Бай Юй, почему бы тебе не разжечь огонь у себя в комнате?
— Некоторых не перевоспитаешь, они просто бесстыжие!
Остальные женщины тоже начали насмехаться, их голоса звучали язвительно.
— Ваши вещи? — Бай Юй медленно подняла глаза, её чистый взгляд остановился на них. — Ковшик — мой, воду в бочке я принесла позавчера, спички купила я, дрова собрала я. Что именно я взяла у вас? А вот вы пользуетесь моими вещами. Разве кухня, которую бригадир объявил общей, теперь ваша?
Раньше она не спорила, и они решили, что её легко запугать.
— Ты… Бай Юй, кто пользуется твоими вещами? Такими грязными — да кому они нужны! Мало ли, от какого мужчины они у тебя! — лица чжицинов исказились от злости, а Лю Фэнлан и вовсе перешла границы.
Поскольку внебрачная беременность Бай Юй уже сама по себе была поводом для презрения, Лю Фэнлан постоянно тыкала ей этим в лицо.
— Наверное, уже нашла какого-нибудь мужчину, который согласится взять тебя с ребёнком, раз говоришь так уверенно! — она презрительно оглядела Бай Юй.
— Фэнлан, это перебор, — новенькая чжицин, не знавшая всей истории, смутилась от их слов.
— Что ты понимаешь? Ты знаешь, кто она такая? Какая нормальная женщина ведёт себя так позорно? Вся деревня знает о её похождениях! Да ещё и постоянно крутится вокруг мужчин! — Лю Фэнлан фыркнула, обращаясь к защитнице Бай Юй. — Мы здесь по зову партии, а она… сама прекрасно знает, зачем её сюда отправили. По сравнению с такими, как она, мы относимся к ней более чем терпимо!
Остальные быстро принялись рассказывать новенькой о «преступлениях» Бай Юй.
— Она вечно прикидывается несчастной! Будто не сама натворила дел!
— Даже беременная не унималась — всё мужчин к себе манила, чтобы за неё работали.
— А как она живёт? Ни в еде, ни в одежде не нуждается. Интересно, чем она там занимается?
— Некоторые умеют выкручиваться. Даже наш бригадир её жалеет, лёгкую работу даёт. Такому «таланту» нам не научиться.
Бай Юй подбросила в печь несколько щепок, слушая их поток грязи, но не дрогнула. Закончив, она мягко, но чётко ответила Лю Фэнлан:
— Потому что уродлива. Как внутри, так и снаружи.
...
Лю Фэнлан опешила, затем зашипела:
— Бай Юй! Что ты сказала?! Ты меня оскорбляешь?!
— Я не предлагала примерять, — холодно парировала Бай Юй.
http://tl.rulate.ru/book/145039/7716623
Готово:
