После завершения съемки Цзян Нинъюэ посмотрела на Тянь Цзюня:
— Цзюнь-гэ, у тебя есть контакты управления по надзору за рынком или районной администрации?
— Нет, — ответил Тянь Цзюнь, улыбаясь. — Зато у меня есть телефон главы района Цзянбэй. Я ему позвоню.
— Цзюнь-гэ, вот это уровень! — восхищенно подняла большой палец Цзян Нинъюэ.
После звонка они вдвоем сели на скамейку в жилом комплексе, ожидая. К ним подошел курьер с любопытным взглядом:
— Вы с телевидения?
— Да, — кивнула Цзян Нинъюэ с улыбкой. — А это у вас самый грязный заказ из тех, что приходится доставлять?
Курьер смущенно улыбнулся:
— Почти. Много таких же, если не хуже.
— Что?! — у Цзян Нинъюэ чуть не случился шок. Она думала, это единичный случай, а оказалось — обычное явление. — Я же постоянно заказываю еду!
Курьер опустил глаза, почесал затылок:
— Лучше заказывать из тех мест, где есть настоящий ресторан, а не просто кухня для доставки. Там чище.
— Я знаю, но там невкусно, — вздохнула Цзян Нинъюэ, заядлая любительница доставки, чувствуя себя раздавленной.
Даже обнаружив поддельные сигареты или алкоголь, она бы не разозлилась — она не курила и не пила. Но сейчас, во время съемок, ее ярость была искренней, ведь она действительно ела эти лапшу и тушеную курицу!
Курьер снова смущенно улыбнулся, колеблясь, прежде чем спросить:
— Ты… Цзян Нинъюэ? Я видел тебя в Douyin.
Алгоритм Douyin показывал контент в основном местным жителям, поэтому местные блогеры были хорошо известны в своем регионе. Популярность Цзян Нинъюэ во многом зависела от местной аудитории.
— Да, — улыбнулась она в ответ.
Эта улыбка окончательно смутила курьера. Он покраснел и отошел, так и не решившись попросить совместное фото.
В этот момент из подвала вышла женщина — видимо, одна из владелиц этих заведений. Лет тридцати, худощавая, в одежде, покрытой пятнами масла, она направилась прямо к Цзян Нинъюэ и Тянь Цзюню:
— Господа, а вы зачем пришли?
— Снимаем ваш общепит, — прямо ответил Тянь Цзюнь. — Ваши заведения слишком грязные. Да и вообще, разве можно открывать точки общепита в подвале?
Услышав это, женщина заволновалась:
— Мы просто тяжело работаем, зарабатываем на жизнь. Пожалуйста, не трогайте нас.
С этими словами она достала из кармана пачку купюр и сунула их Тянь Цзюню.
Тот тут же вспылил:
— Что ты делаешь?! Я коммунист! Хватит этих грязных методов! Лучше бы прибрались в своем заведении и вели нормальный бизнес!
Женщина замолчала под его гневом, затем посмотрела на Цзян Нинъюэ, надеясь на помощь более мягкой девушки. Но та без колебаний отступила на шаг, не дав ей и слова сказать.
Женщина в отчаянии вернулась в подвал.
Цзян Нинъюэ рассмеялась, глядя на Тянь Цзюня:
— Круто, Цзюнь-гэ! Так впечатлило, что я сама захотела в партию вступить.
В ее словах не было иронии. Хотя она знала Тянь Цзюня недолго, он действительно был человеком принципиальным и честным.
Тянь Цзюнь улыбнулся:
— Сяо Юэ, я не хвастаюсь. Несколько лет назад директор Лю предлагал мне руководящую должность в отделе оборудования, но я отказался. В прошлом году он снова спросил, не хочу ли я перейти в административный отдел. И снова отказался.
— Тебе просто нравится снимать репортажи?
— Не просто репортажи, — покачал головой Тянь Цзюнь. — Я не снимаю хвалебные материалы — это скучно. Я занимаюсь журналистскими расследованиями и общественным контролем. Вот что действительно помогает людям. Это и есть верность принципам.
Цзян Нинъюэ рассмеялась и захлопала в ладоши. Если бы это говорил кто-то другой, она бы не поверила. Но слова Тянь Цзюня звучали убедительно.
Пока они разговаривали, из подвала вышла группа крепких мужчин с голыми торсами. Они направились к ним с угрожающим видом. Обычный человек на их месте поспешил бы ретироваться.
Но Тянь Цзюнь, ветеран наводнения 1998 года, не дрогнул. Он шагнул вперед, перехватив инициативу:
— Вам чего надо?!
Мужчины не ожидали такой резкости и слегка сбавили пыл. Но молодой парень впереди все же рявкнул:
— Вам что, людям жить не дадите? Мы же простые работяги!
— А кто не работяга? — тут же подошла Цзян Нинъюэ. — Я тоже обычный человек. Почему вам можно зарабатывать на грязи, а нам есть вашу дрянь? Скажите честно, если бы ваши заведения были на виду, кто бы в них пошел? Или вы сами едите то, что готовите?
Ее слова еще больше охладили пыл мужчин. Разве они не знали, что их еда — отрава? Разве они сами стали бы это есть?
Парень, чувствуя себя загнанным в угол, рявкнул:
— Да ты, бля…
— Как ты разговариваешь?! — вступились наблюдавшие за этим курьеры. Тот, что ранее говорил с Цзян Нинъюэ, даже сделал шаг вперед, готовый ввязаться в драку.
Цзян Нинъюэ на секунду опешила, но тут же крикнула:
— Не надо драться!
В этот момент прибыли сотрудники местного отделения полиции, быстро разделившие всех.
Средних лет мужчина с тремя звездами на погонах строго спросил:
— В чем дело? Вы что, драться собрались?
Курьеры, увидев полицию, воспряли духом:
— Они хотели напасть на журналистку Цзян!
— Да, они агрессивно себя вели!
Мужчина грозно посмотрел на нарушителей, и те сразу сникли.
— Нет-нет, мы просто разговаривали…
— Точно, никто ни на кого не нападал…
Вслед за полицией прибыли представители районной администрации, управления по надзору за рынком и других ведомств. Один из чиновников обратился к Цзян Нинъюэ:
— Журналистка Цзян.
— Здравствуйте, — кивнула она. — Вы ведь представляете контролирующие органы. Вы знали о существовании этих заведений?
Молодой сотрудник районной администрации ответил резко:
— Закон не запрещает открывать точки общепита в подвале. Так что их деятельность легальна.
— Легальна? — Цзян Нинъюэ не могла поверить своим ушам. Он осмелился заявить это прямо перед камерой? — Эти подвалы принадлежат всем жильцам 9-го корпуса. Управляющая компания сдала их в аренду без разрешения. И вы называете это легальным?
— Журналистка Цзян, успокойтесь, — улыбнулся чиновник, явно подготовленный к такому вопросу. — Ситуация особая. Жильцы Аньканли не платят за коммунальные услуги, поэтому управляющая компания вынуждена сдавать подвалы, чтобы покрыть расходы. Если запретить им это, в комплексе не останется управляющей компании.
— Почему бы тогда не передать комплекс под управление администрации? — спросила Цзян Нинъюэ. — Многие старые дома находятся под временным управлением государства.
"Временное управление" — это форма обслуживания старых домов, при которой администрация берет на себя лишь уборку и вывоз мусора, а жильцы платят символическую плату.
— В Хайнине эта схема действует только для домов, построенных до 2000 года. Аньканли построен в 2000-м и не соответствует критериям. Поэтому администрация не может его взять под контроль.
http://tl.rulate.ru/book/145035/7727746
Готово:
