— Братья, наверное, какое-то недоразумение? — пробормотал он. — Я ничего не делал, вы перепутали.
Человек слева от него усмехнулся:
— Мы и не говорили, что ты что-то сделал. Сам признаёшься?
Ван Хао с досадой замолчал.
Дин Шуанбао уже был на грани паники.
Их быстро привели в комнату возле задних ворот, где их ждал Цзян Юаньвай.
Увидев их, он даже не стал спрашивать, а сразу вынес приговор:
— Гун Хунцяо вас прислала? Быстро же она действует. Я только что выгнал Цзинь Дунлань, а она уже решила мне отомстить?
Ван Хао отвернулся и промолчал.
Дин Шуанбао дрожал так сильно, что едва сдерживался.
— Что, молчите? Храбрецы? — Цзян Юаньвай достал из кармана несколько листков и швырнул им в лицо. — Вот убытки моего сада. Всего девяносто восемь лянов и три цяня серебра. Как собираетесь возмещать? Поровну? Или сорок на шестьдесят? Или, может, тридцать на семьдесят, если один из вас главный виновник?
Ван Хао молчал, но страх уже читался в его глазах.
Дин Шуанбао плюхнулся на колени, и в комнате тут же распространился резкий запах.
Цзян Юаньвай прикрыл нос с отвращением.
Но Дин Шуанбао уже было не до этого.
— Господин Цзян, раз вы и так знаете, кто стоит за этим, зачем мучить нас? — запричитал он.
Ван Хао, поняв, что упорствовать бесполезно, сказал:
— Когда боги дерутся, страдают смертные. Нас вынудили это сделать. Ищите того, кто виноват на самом деле!
Цзян Юаньвай рассмеялся.
— Верно, ищи виноватого, и я знаю, что за вами стоит Гун Хунцяо. Но цветы-то испортили вы? Кто испортил — тот и платит. Это справедливо, не так ли?
Дин Шуанбао запаниковал ещё сильнее:
— Господин Цзян, у меня нет денег! В семье старики и дети, все живут только на мои заработки!
Услышав о возмещении, Ван Хао тоже сдался.
— У нас действительно нет таких денег. Будь у нас десятки лянов, разве мы стали бы работать слугами?
— Что, раз ты бедный, то и прав? А когда портил цветы, не подумал, что не сможешь заплатить? — Цзян Юаньвай приподнял веки. — Если не можете заплатить, пострадайте — для науки.
С этими словами он вышел.
В комнату вошли четверо здоровяков и уволокли Ван Хао и Дин Шуанбао.
Вскоре со двора донеслись их крики.
—————
Вечером того же дня Гун Хунцяо, поужинав, полулежала на кушетке, пока служанка наносила на её лицо маску из жемчужной пудры, яичного белка и мёда.
По мере высыхания маски кожа стягивалась, и Гун Хунцяо невольно задумалась о том, как с возрастом её лицо теряет упругость. Если бы не ежедневный уход, она давно бы уже выглядела старухой.
Жаль, что за все деньги мира нельзя вернуть молодость. Иначе она бы продала всё, лишь бы снова стать шестнадцатилетней.
Пока она предавалась этим мыслям, в комнату ворвался привратник:
— Госпожа! Мимо проехала карета, выбросила двух человек и умчалась!
Гун Хунцяо вздрогнула и резко поднялась:
— Что случилось? Кто это сделал?
Маска уже почти затвердела, стягивая кожу так, что она едва могла говорить.
— Я не знаю, но эти двое, кажется, избиты. Лежат у ворот и стонут!
Услышав, что люди живы, Гун Хунцяо выдохнула и, не смывая маски, пошла посмотреть.
Увидев Ван Хао и Дин Шуанбао, её сердце упало.
Эти ничтожества! Цзян Юаньвай их раскрыл!
На следующее утро у ворот дома Цинь уже выстроился ряд карет.
В первых двух ехали хозяева, за ними, служанки и няньки, а последняя была для багажа.
Вчера, хотя и возникли разногласия по поводу выбора одежды, но, увидев, что сегодня Цинь Хэсюань вышел в лунно-белом длинном халате, стало ясно, что в итоге победила госпожа Цинь.
Госпожа Цинь подошла к карете и помахала няне Цзян:
— Сегодня, няня, поедем со мной в одной карете.
Няня Цзян прекрасно понимала: чтобы уговорить молодого господина надеть этот наряд, госпоже Цинь пришлось пообещать ему отдельную карету на эту поездку. Но при других она не хотела, чтобы казалось, будто младший сын отдаляется от неё.
Поэтому няня Цзян поспешила подойти и сказала:
— Сейчас как раз конец года, у меня много дел, о которых нужно доложить госпоже. Придётся молодому господину ехать одному.
Когда все разместились в каретах, госпожа Цинь не удержалась от вздоха:
— Если ребёнка не воспитывать рядом, близости не будет!
— Госпожа, что вы говорите! Вы тогда были вынуждены так поступить. Впереди ещё много времени, молодой господин постепенно поймёт ваши добрые намерения!
— Надеюсь на это, — хотя госпожа Цинь не была оптимистична, она искренне надеялась, что такой день настанет.
Выехав из столичного дома Цинь и проехав за городом ещё больше часа, они прибыли в сад, где должен был состояться праздник созерцания цветов. Над воротами висела табличка с надписью: «Радостный Сад».
— Эти иероглифы написаны с изяществом, но, кажется, мы здесь раньше не бывали? — спросила госпожа Цинь у няни Цзян.
— Вы правы, госпожа, мы здесь не были, — будучи доверенным лицом госпожи Цинь, няня Цзян не полагалась лишь на стаж. Она заранее изучила всё, что касалось этого места.
— Этот сад построил чиновник предыдущей династии, потом он, заброшенный, перешёл в руки купцов. В наше время он несколько раз менял владельцев, но всё равно оставался у торговцев. Разве они могли пригласить таких почётных гостей, как вы?
— В прошлом году сад купил некий Цзян Юаньвай, отремонтировал его, и это первый праздник цветов здесь. Неизвестно, какими связями он обладает, но ему удалось уговорить княгиню посетить праздник.
— Вы же знаете, как трудно пригласить княгиню. Даже на дворцовые пиры она часто не приходит, ссылаясь на нездоровье. Поэтому, узнав, что она будет, разве кто-то из столичных гостей откажется?
— Я тоже удивилась, когда узнала, что сестра согласилась прийти, — сказала госпожа Цинь. — В любом случае, хорошо, что она выйдет развеяться. Сидя дома, даже здоровый человек зачахнет.
— Надеюсь, у этого Цзян Юаньвая есть талант. Запомни: если эти дни порадуют сестру, потом дадим ему щедрое вознаграждение.
Няня Цзян хотела что-то сказать, но лишь кивнула.
Вскоре после въезда в сад раздались тихие возгласы восхищения. Госпожа Цинь откинула занавеску и увидела море хризантем.
Гости ахнули не из-за обилия цветов, а из-за композиции: на белом фоне из хризантем жёлтые цветы складывались в изображение огромного распустившегося цветка.
Самым удивительным были жёлтые хризантемы в центре, имевшие разную насыщенность. Они создавали плавные переходы и игру света, так что узор казался живым. Даже слуги дома Цинь не смогли сдержать восхищённых возгласов.
http://tl.rulate.ru/book/145030/7837629
Готово:
