Лоча первой взяла чайную пиалу. Несмотря на то что чай был горячим, она быстро выпила половину и только потом почувствовала, как напряжение спало. Сяо Люй медленно провел пальцами по теплой поверхности простой глиняной чаши, уставившись на плавающие в чае чаинки, и долго не двигался. Остальные, привыкшие к его манерам, знали, что с детства он был окружен лишь самыми лучшими вещами. Теперь же ему приходилось пить грубо приготовленный чай из измельченных листьев, что, конечно, было для него испытанием. Фансюй с легким недовольством взглянула на него, но не стала ничего говорить.
Чжан Яньлян, человек добродушный и щедрый, увидев, что четверо выпили чай, поспешил наполнить их пиалы снова. Когда он добрался до Сяо Люя и заметил, что тот все еще хмуро смотрит на чашу, Чжан Яньлян тут же начал извиняться:
— Уважаемый даос, может, с чашей что-то не так? Прошу прощения, прошу прощения. Мой непутевый сын часто пишет что-то на чашах. Я поспешил и не проверил как следует.
Сяо Люй очнулся и залпом выпил оставшийся чай:
— С чашей все в порядке, и чай тоже вкусный. Кстати, уважаемый Чжан, вы уверены, что императорский двор не занимался захоронением солдат, погибших в битве у горы Яньшань?
Чжан Яньлян долго думал, прежде чем ответить:
— Я раньше был бедным ученым. После того как вернулся из Лянчжоу, меня по рекомендации одного чиновника назначили на должность секретаря. Через несколько лет прежний уездный начальник был переведен на другое место, и перед уходом он рекомендовал меня на его место. Я долго живу в Улани, и если бы императорский двор действительно занимался захоронением погибших солдат, разве бы мне не сообщили об этом, чтобы я мог поехать в Лянчжоу и опознать тела? И ни одного тела не было отправлено назад.
— Вот в чем проблема, — Сяо Люй мягко поставил чашу на стол. — В мае прошлого года министерство финансов выделило Лянчжоускому военному управлению сумму в двадцать тысяч гуанов на захоронение солдат, погибших в Лянчжоу пятнадцать лет назад, и на отправку их тел на родину для погребения.
Фансюй и Сюй Яньшэн одновременно спросили:
— Как ты знаешь о делах министерства финансов?
— Учитель Сяо имеет множество учеников, и министр финансов Ци — один из самых выдающихс, — пояснила Чжуша.
— Да, министр Ци каждый месяц навещает моего деда, — продолжил Сяо Люй. — Я слышал, что это дело было инициировано покойным военным губернатором Лянчжоу Ся, который лично приехал в Чанъань и, рыдая, доложил императору: «Тела солдат, погибших за дело императора, лежат непогребенными, и я не могу смириться с тем, что их преданные души остаются без уважения». Император, тронутый его искренностью, приказал двум министерствам и военному управлению обсудить этот вопрос. В итоге министерство финансов выделило десять тысяч шестьсот гуанов и четыреста кусков холста из военного фонда. В апреле Лянчжоуское военное управление представило учетную книгу и доспехи генерала Доу из армии Шэньу. После проверки министерством юстиции было доложено, что все в порядке…
— Ни одного тела не было отправлено! Как это может быть в порядке?! — Чжан Яньлян был вне себя от возмущения, боясь, что ему не поверят, и уже собирался выйти, чтобы найти свидетелей.
Лоча быстро преградила ему путь:
— Учетная книга действительно в порядке, потому что это подделка. Большинство солдат, погибших в битве у горы Яньшань, были из других мест. Они просто украли эти деньги.
Чжан Яньлян словно пораженный молнией уронил чайник, и чай разлился по полу. Он стоял на месте, не смея ни пошевелиться, ни сказать слово. Продолжительное молчание, длившееся время, пока не сгорела палочка благовоний, было прервано его гневным криком:
— Эти твари! Даже деньги на захоронение украли!
Едва произнеся эти слова, он опустился на пол, закрыл лицо руками и начал горько рыдать.
Много лет назад они, защищая Лянчжоу и его жителей, пошли в армию, и лишь трое вернулись домой живыми. Много лет спустя чиновники Лянчжоу, который они когда-то защищали, сговорились и занимались коррупцией. Они получили огромные суммы денег, но отказались похоронить их тела.
— Вырывают грязь из клюва ласточки, срезают железо с иголки, соскребают золото с лица Будды! Эти твари, обманывая вышестоящих и притесняя нижестоящих, недостойны называться людьми! — сквозь зубы прошипел Чжан Яньлян, вытер слезы и твердо заявил. — Они не должны умереть напрасно. Я поеду в столицу и подам жалобу императору!
Чжуша протянула руку, преградив ему путь, и с улыбкой сказала, что ему повезло:
— Уважаемый Чжан, вам действительно везет. Вы вернулись с войны живым, потом получили должность чиновника. Через несколько лет вы поднялись от секретаря до уездного начальника. Я смотрю, ваша карьера превосходит многих.
Ее глаза светились улыбкой, без тени насмешки. Но сейчас Чжан Яньлян слышал в этих словах только колкости, которые совсем не казались комплиментами. Учитывая статус собеседников, он сдержал гнев и холодно ответил:
— Ваших похвал я, конечно, не заслуживаю!
Фансюй, заметив, что он на грани взрыва, тихо потянула Чжуша за рукав. Чжуша надула губы, чувствуя, что зашла слишком далеко:
— Путь в столицу долог и труден. Уважаемый Чжан, я не хочу вас обидеть, но с вашим положением и связями в Чанъане вы, вероятно, даже не сможете войти в здание Цензорского суда, не говоря уже о том, чтобы подать жалобу императору.
Чжан Яньлян упрямо настаивал:
— Вы хотите, чтобы я, зная правду, закрыл на нее глаза и не стал ничего делать? Эти коррумпированные чиновники уже предали их, я не могу предать их снова!
Чжуша глубоко вздохнула, понимая, что Чжан Яньлян упрямее, чем Лоча. Видя, что он все больше злится и вот-вот заплачет, Чжуша поспешила прервать его:
— Вот почему я говорю, что вам повезло. В ближайшие дни через Улань будет проезжать высокопоставленный человек, направляющийся в Улань-гуань. Найдите смышленого подчиненного и отправьте его на дорогу, которая ведет к Улань-гуаню, чтобы он подал жалобу.
— Кто этот человек?
— Принц Цзинь.
http://tl.rulate.ru/book/144713/7652175
Готово:
