Ли Чанцзюй, хлопнув в ладоши, рассмеялся:
— Сюаньцзи, наконец-то ты пришла.
Взгляды, бросавшиеся со всех сторон, разожгли в Чжуше необъяснимый гнев.
На её лице отразилось раздражение, и она намеренно медленно ответила:
— Если бы не твоя спешка, я бы пришла через три дня.
На её резкий тон Ли Чанцзюй не обратил внимания и просто указал на свободное место слева:
— Садись, наблюдай за церемонией. Кстати, мужчина рядом с тобой, твой слуга?
Чжуша покачала их сцепленными руками:
— Это мой муж, с которым я обручилась этой весной.
Ли Чанцзюй с шутливым упрёком произнёс:
— Похоже, ты совсем забыла о своём старшем брате. Ведь даже о таком важном событии, как свадьба, ты мне не сообщила.
Его тон был полон обиды. Чжуша, встречая пристальный взгляд мужчины напротив, громко ответила:
— Ты шутишь. Ты, наследный принц, а я, скромная хозяйка похоронной лавки. Как я могла побеспокоить тебя такой мелочью, как свадьба?
Ли Чанцзюй рассмеялся:
— Ты по-прежнему остра на язык. Неудивительно, что учитель каждые три дня наказывал тебя плетью.
Заиграли струны и барабаны, и танцовщицы, подняв рукава, стали входить. Их движения были лёгкими, словно полёт ласточек и пение соловьёв.
Лоча, поднимая бокал, внимательно разглядывал мужчину напротив. С того момента, как Чжуша вошла в зал, его алчные глаза не отрывались от неё.
Чжуша пояснила:
— Это Сяи, военный губернатор Лянчжоу, генерал. Он управляет семьюдесятью тысячами пограничных войск. Он пришёл с недобрыми намерениями, будем осторожны.
— Понял.
Оставшийся час Чжуша и Лоча провели как на иголках. Они хотели уйти под предлогом охоты на призраков, но Ли Чанцзюй не обращал на это внимания и не отпускал их. После долгих попыток они сдались и просто сидели рядом, наблюдая за танцами.
Напиток из Шу, «Цзяньнань шаочунь», бурлил, как звёзды, и искрился, как цветы. Золотой рукавный обогреватель с узорами в виде крылатых львов согревал и наполнял зал ароматом.
Ли Чанцзюй, полулёжа на стуле, держал в одной руке бокал, а другой гладил обогреватель, и небрежно спросил:
— Сюаньцзи, я слышал, ты недавно была в резиденции княгини Цзиньсян, чтобы поймать призрака?
Чжуша ответила:
— Объявления о награде были расклеены по всему Чанъаню. Сто золотых, я не смогла устоять и пошла.
— Ты, как всегда, жадна до денег, — Ли Чанцзюй рассмеялся, не задавая больше вопросов, а вместо этого начал говорить о Вэй Юаньсине: — Говорят, хотя уездный конь был влюблён в ту женщину, он также глубоко любил княгиню. После побега из Цичжоу, чтобы не опозорить её имя, он бросился со скалы.
После его слов Чжуша и Лоча остались равнодушны, но Сяи вспыхнул:
— Я дружил с уездным конём много лет. Услышав о его смерти, я не могу есть.
Вэй Юаньсин умер меньше месяца назад, а Сяи уже пил вино и ел мясо.
Лоча подумал: [Эти двое, настоящая пара негодяев.]
Праздник снега подходил к концу, когда кто-то крикнул:
— Идёт снег!
Ветер зашумел в ветвях, и гости устремились к окнам, чтобы полюбоваться снегопадом. Цветы и снежинки под порывами ветра уносились вдаль, к тёмному горизонту.
Лоча протянул руку, поймал бесформенную снежинку и с улыбкой протянул её Чжуше:
— Хочу быть ночным снегом, чтобы всегда быть в твоих объятиях.
Чжуша, смущённая, взяла холодную снежинку в ладони:
— Надоедливый, всё время говоришь такие слащавые слова.
Снег был слабым, и вскоре интерес к нему пропал.
Лоча уже собирался увести Чжушу, когда позади них упал мужчина, закричав.
Все обернулись, и Сяи гневно закричал:
— Кто толкнул моего подчинённого?
Ли Чанцзюй, услышав шум, подошёл, сложив руки за спиной.
Сяи, всё ещё в ярости, огляделся и указал на Лочу:
— Почему ты толкнул моего подчинённого?
Лоча, разведя руками, искренне объяснил:
— Я его не толкал.
Едва он закончил, мужчина на полу начал кричать, утверждая, что Лоча намеренно толкнул его, чтобы занять место у окна.
— Ваше Высочество, это он толкнул меня.
— Мы все это видели.
Несколько человек выступили вперёд, заявляя, что они видели всё своими глазами.
Чжуша указала на пустое пространство у окна:
— Вы говорите, что он намеренно толкнул человека, но когда мы любовались снегом, рядом с нами никого не было. Кроме того, мой муж, самый добрый человек, он никого не толкнёт.
Ли Чанцзюй выглядел озадаченным, не зная, что делать.
Под давлением нескольких военных он строго посмотрел на Чжушу:
— Сюаньцзи, независимо от причины, толкать человека, это неправильно.
Чжуша, склонив голову набок, с усмешкой оглядела окружающих:
— Ваше Высочество, вы как будто не расслышали меня. Я сказала, что он никого не толкал!
— Второй сын, пошли.
Чжуша взяла Лочу за руку и направилась к лестнице.
Ли Чанцзюй бросил взгляд, и стражники у дверей обнажили мечи, преграждая им путь.
Чжуша обернулась:
— Ваше Высочество, вы действительно хотите нас остановить?
Ли Чанцзюй мягко произнёс:
— Сюаньцзи, пусть он извинится, и всё закончится. Сяи не злопамятен.
Чжуша покачала головой, её лицо стало серьёзным, а глаза, твёрдыми, как никогда:
— Нет. Я не могу заставить его признать то, чего он не делал. Перед свадьбой я обещала батюшке и матушке, что буду защищать его и не позволю никому обижать его.
Ли Чанцзюй, не зная, что делать, обратился к Сяи:
— Сяи. Ты и супруги Чжуши, мои почётные гости. Думаю, Лоча не сделал этого нарочно. Давай забудем об этом.
Сяи, из уважения к Ли Чанцзюю, решил уладить дело.
Но его военные не успокоились:
— Ваше Высочество, здесь есть и свидетели, и доказательства. Губернатор не хочет вас расстраивать, но я видел, как он толкнул своего товарища… Увы!
Ли Чанцзюй с озабоченным видом сказал:
— Сяи, я был неосторожен. Скажи, как ты хочешь наказать Лочу?
Взгляд Сяи скользнул по Чжуше, и он небрежно сказал:
— Ваше Высочество, я не злой человек. Пусть госпожа Чжу выпьет со мной чашу вина в знак извинения. Если она откажется, пусть он получит десять ударов палкой, и на этом всё закончится.
Чжуша рассмеялась, её взгляд стал насмешливым:
— Последний, кто пил со мной, отправился в мир иной. Сяи, я готова выпить, но боюсь, ты не переживёшь эту ночь.
Сяи, с жадным взглядом, направился за бокалом:
— Умереть под цветами пиона, это счастье.
Лоча, молчавший всё это время, шагнул вперёд:
— Десять ударов палкой, я приму.
Чжуша тихо позвала его:
— Второй сын, всё в порядке, это всего лишь чаша вина.
Лоча не шелохнулся, тихо ответив:
— Но, Чжуша, я не хочу, чтобы ты пила за меня.
Если бы Чжуша выпила, это было бы признанием вины.
Его раздражал взгляд Сяи, будто он смотрел на добычу.
Он не хотел, чтобы она из-за него подчинялась Сяи.
Даже если это была всего лишь чаша вина.
http://tl.rulate.ru/book/144713/7652102
Готово:
