— Ээ… Ну, ничего такого, — Юй Суйсуй, понимая ситуацию, поднялась с земли, отряхнула пыль с рук и посмотрела на человека перед собой. Тот постепенно вставал, пока ей самой не пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним глазами.
— Что же, господин Сюй Янь, вы так рано у моей двери. Что-то случилось?
— Дело в Мунаньчэне улажено.
Голос юноши прервался, и в его словах явно звучало намерение расстаться с Юй Чжи. Юй Суйсуй, конечно, уловила скрытый смысл его фразы, но ведь они прошли через столько событий, описанных в книге, как же можно просто так разойтись?
— О, это прекрасно. Кстати, что у нас на завтрак? Я просто умираю от голода…
Суйсуй сделала вид, что не понимает его намёков, и начала расхаживать перед ним.
— Раньше, когда ты скиталась, не жаловалась на голод, а теперь, пропустив один приём пищи, ведёшь себя как голодный дух. Настоящая обжившаяся аристократка…
Сюй Янь явно издевался над ней, но ей было всё равно. Главное — остаться с ними и продолжать действовать вместе.
В зале городской управы стол был полон еды, и Юй Суйсуй не могла оторвать от него глаз. Впервые за всё время с тех пор, как она оказалась в этой книге, она видела такой богатый завтрак, занявший весь стол.
Мунаньчэн находился на юге, где было много воды, а рис был сладким и клейким, совсем не таким, как в её родных северных краях. По профессиональным требованиям Юй Суйсуй обычно ела рис размером с кулак или вообще не ела — ведь избыток углеводов был для неё смертельно опасен.
Перед ней стояла лёгкая каша с домашними соленьями, которые, в отличие от острых и солёных северных закусок, были немного сладковатыми.
Но она не могла понять, зачем к завтраку подавали чашку чая.
Она уже собиралась попробовать его, как вдруг лёгкий кашель позади заставил её вздрогнуть. Она съёжилась, сгорбилась и, дрожа, обернулась, увидев, как городской правитель смотрел на неё с неодобрением и качал головой.
— Ты что, за полмесяца скитаний забыла все домашние правила?
В словах отца не было ни капли доброты. Если бы это был оригинальный сюжет, Юй Чжи промолчала бы, но сейчас всё было иначе, и Суйсуй не собиралась с ним церемониться.
— Вы же сами знаете, что я скиталась полмесяца. Почему я не могла остаться в своём уютном доме, а вместо этого была вынуждена скитаться? Вы задумывались, чья это вина? — Суйсуй подняла голову, её ясные глаза, похожие на оленёнка, слегка сузились, выражая явное недовольство. Она не собиралась давать этому жестокому отцу ни малейшего шанса.
Городской правитель только хмыкнул, сел за стол, упёр пальцы в виски, словно был в глубоком раздумье.
Юй Суйсуй, увидев, что он не может её переубедить, повернулась к Чу Ли и Сюй Хэнцзэ с улыбкой:
— Брат Хэнцзэ, сестра Чу Ли, давайте есть, я просто умираю от голода.
Затем она бросила взгляд в сторону Сюй Яня, но тот просто закрыл глаза и сел, скрестив руки на груди.
Слуги, наблюдавшие за всем этим, были поражены изменениями в вернувшейся Юй Чжи. Она была той же самой Юй Чжи, но её поведение и выражение лица говорили о совершенно иной личности.
Раньше вторая дочь была робкой и никогда не осмелилась бы возражать отцу. Её заставляли вставать рано утром и работать, а спала она в убогой каморке.
Теперь же вторая дочь не терпела издевательств, имела чёткое мнение, смеялась и шутила с новыми друзьями, была раскованной и прямой. Сегодня она проснулась только после того, как её разбудил Сюй Янь. Может, на улице с ней действительно произошло что-то странное, что изменило её так сильно.
За столом Сюй Хэнцзэ докладывал городскому правителю о результатах их миссии и странностях, происходящих в Мунаньчэне. Юй Суйсуй просто тихо ела завтрак. Когда они закончили обсуждение, правитель выразил благодарность, и богатый завтрак, видимо, был прощальной трапезой.
— На основании слухов и реальных событий, которые я услышал после прибытия в Мунаньчэн, осмелюсь спросить, каковы ваши планы, господин правитель?
Суйсуй удивилась, что Сюй Хэнцзэ так прямо говорит с её отцом. Она сама думала, как обсудить с ним своё будущее, ведь для неё было бы безопаснее просто продолжать с ним язвить, раз он её и так не любит.
Надо признать, главный герой действительно крут — идёт в лобовую атаку.
— Что касается вопроса о Юй Чжи, я ранее уже составил некоторые планы в пределах Мунаньчэна. — Он нахмурился, явно не желая говорить слишком прямо при всех.
— Так что… вы, господин правитель, хотите сказать, что больше не хотите заботиться о Юй Чжи?
Юй Суйсуй, видя напряжённую атмосферу, неловко подняла руку, как ученик, желающий высказаться, и смущённо посмотрела на них.
— Может быть, брат Хэнцзэ, я могу пойти с вами?
Окружающие чуть не выронили глаза от удивления, их рты широко раскрылись. Ведь Юй Чжи, которая сейчас стояла перед ними, явно не собиралась возвращаться в дом правителя. Они вспомнили, как она когда-то, будучи изгнанной, рыдала, обнимая отца, и теперь были в полном недоумении.
После слов Суйсуй в воздухе повисла зловещая тишина. Она, как ни в чём не бывало, с лёгкой насмешкой смотрела на окружающих, словно говоря: «Эй, не ожидали, да? Мне вообще не хочется жить с вами».
Даже Сюй Янь в момент, когда она повернулась, на мгновение показал на лице растерянность.
【Предупреждение: уровень озлобленности Сюй Яня колеблется!】
【Пожалуйста, завершите оставшиеся 15% задачи этапа Мунаньчэн】
Но я вообще не знаю, что делать с этими оставшимися 15% задачи.
Подождите…
«Связанные утки» — утки второстепенны, а ключевым является манипуляция.
Кажется, нужно вспомнить прошлое Сюй Яня, но я не знаю, как это связано с оставшейся задачей.
【Запущена задача Мунаньчэн: скрытый сюжет «Связанные утки», воспоминания Сюй Яня】
http://tl.rulate.ru/book/144613/7643666
Готово:
