Вчерашним вечером ветер дул с силой, поднимая снежинки в воздух, которые кружились и падали на стены, оголённые ветви деревьев и щели между каменными плитами улиц.
К рассвету всё вокруг покрылось тонким слоем белого снега, лишь кое-где из-под углов стен и земли проглядывала чёрная земля.
Холодный воздух щекотал нос. Слуги из резиденции Хоуе, втянув головы в плечи, укладывали вещи в повозку. Лошадь нервничала, била копытом и тяжело дышала; её дыхание превращалось в пар, который тут же растворялся в воздухе. Конюх погладил гриву лошади.
Зимой в дороге тяжело не только людям, но и лошадям.
Чжао Гуаньши, одетый в толстый ватный халат, стоял у каменного льва у ворот, руки спрятаны в рукава. Из его ноздрей струился пар. Он оглянулся, но троих молодых господинов нигде не было видно. С досадой топнув ногой, он сгорбился и скрылся в повозке.
Молодой слуга, увидев это, немного поколебался, но затем последовал за ним.
Когда Се Цзинхэн, Ду Хэн и Наньсин вышли, на улице был только кучер, сидевший на облучке повозки. Увидев Се Цзинхэна, он вздрогнул, спрыгнул с повозки и поставил маленькую скамеечку.
— Гунцзы, скорее садитесь в повозку. Зимой темнеет рано, и если мы не успеем добраться до постоялого двора, придётся ночевать на улице.
Ду Хэн взглянул на заднюю повозку и тихо пробормотал, — Безрассудные люди. — Они не только не дождались господина, но даже не вышли его встретить.
Бросив взгляд на господина, он увидел, что снег делал его лицо особенно бледным. Се Цзинхэн в накидке из снежного меха, с прямой спиной, держа в руках грелку для рук, казалось, совсем не обращал внимания на то, что Чжао Гуаньши его проигнорировал. Он шагнул в повозку.
Наньсин, вдохнув холодный воздух, почувствовала, как у неё зачесался нос, и несколько раз чихнула. Увидев, что господин сел в повозку, она поспешила последовать за ним.
Ду Хэн прогнал кучера в другую повозку и сам сел на облучок.
Он дёрнул поводья, и лошадь потащила повозку вперёд. Колёса прокатились по каменным плитам, оставляя за собой две колеи, под которыми виднелся цвет камня. Повозка двинулась на север...
Повозка была обклеена масляной бумагой и утеплена войлоком, окна плотно закрыты, не пропуская ни малейшего ветра, отгораживаясь от холода снаружи.
Наньсин потерла замёрзшие руки и подула на ладони.
Почему с каждым днём становится всё холоднее? Успеем ли мы добраться до Ляочжоу до того, как дороги занесёт снегом?
Се Цзинхэн сидел напротив Наньсин. Увидев, что её нос покраснел от холода, он махнул рукой, приглашая её сесть рядом.
Наньсин послушалась и села рядом с господином, оставив между ними расстояние в одного человека. Её большие глаза смотрели на него, не понимая, что он задумал.
Тёплая ладонь накрыла её руку, передавая тепло от грелки. Наньсин почувствовала, как её рука словно обожглась, и инстинктивно попыталась отдернуть её, но Се Цзинхэн крепко взял её руку и прижал к грелке. Наньсин подвинулась ближе, почти касаясь господина.
— Гунцзы... — в её глазах мелькнуло удивление.
— Почему руки такие холодные? Согрей их, не двигайся.
Тепло от грелки согревало её руки, и холод в теле постепенно отступал. Наньсин смотрела на его руки, покрывающие её ладонь. Дыхание от грелки поднималось к её лицу, и щёки её покраснели.
Ладонь согревалась теплом грелки, а тыльная сторона руки плотно прилегала к руке господина.
Его длинные пальцы слегка поглаживали её руку...
Наньсин постепенно краснела, чувствуя, как в повозке становится душно.
Неужели господин позволяет себе вольности?
Эта мысль едва возникла, как Наньсин тут же покачала головой.
О чём она думает? Се Цзинхэн, с его холодным и отстранённым видом, казался слишком недосягаемым, чтобы вести себя так. Наньсин решила, что это её воображение.
Господин просто увидел, что её руки холодные, и хотел помочь ей согреться. Не нужно думать слишком много. Господин слаб здоровьем и боится холода, поэтому положил руку на её руку, чтобы согреться.
Когда руки стали тёплыми, Наньсин отдернула их. Температура в повозке поднялась, и ей стало жарко. Она сняла капюшон накидки и хотела снять её.
— Сними только капюшон, накидку оставь, иначе простудишься, — Се Цзинхэн остановил её руку.
Наньсин отказалась от идеи снять накидку, лишь развязала пояс и оставила её на плечах. Повозка покачивалась, выезжая из города, и Наньсин, уставшая, начала клевать носом. Глаза её закрылись, и она уснула.
Она встала рано утром, помогала Ду Хэну собирать вещи, и теперь была измотана.
Се Цзинхэн, увидев, что Наньсин закрыла глаза и её голова клонилась вниз, поддержал её голову, позволив ей опереться на его плечо. Он поправил накидку на её груди и затем положил грелку для рук ей на колени.
Он посмотрел на Наньсин, которая крепко спала. Её длинные ресницы, словно маленькие веера, слегка дрожали. Мелкие волоски на её лице были чётко видны, губы, не тронутые помадой, имели нежный розовый оттенок.
Се Цзинхэн одной рукой достал книгу и начал читать...
— Гунцзы...
Ду Хэн приоткрыл занавеску, но, увидев, что господин смотрит на него с мрачным выражением лица, его глубокие глаза излучали холод. Ду Хэн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Увидев, что Наньсин спит на плече господина, он тут же отступил.
Ду Хэн похлопал себя по груди, про себя решив, что впредь не стоит слишком приближаться к Наньсин.
http://tl.rulate.ru/book/144608/7642449
Готово:
