Дядя Сян, держа в руках серебряные банкноты, с подозрением взглянул на Ду Цюнян. Он знал, за какую сумму был продан этот дом, и теперь, увидев, что Ду Цюнян снова вытащила столько денег, подумал, что, вероятно, она не хочет оставаться в долгу.
— Хорошо, я вернусь и честно передам Цянь Чжангуй, — сказал он. — Прощайте.
Проводив Сян Шу за ворота, Ду Цюнян вместе с Ван Саньнян направилась на кухню. Рис в кувшине и мука в бочке были полны, а на полу лежала корзина с зеленью и мясом. Ван Саньнян, обрадованная, приготовила для всей семьи суп с зеленью и свининой.
После ужина трое разошлись по своим комнатам. Ван Саньнян и Ду Инчжэнь поселились в спальне во втором левом крыле, рядом с кабинетом, а Ду Цюнян заняла комнату напротив, отделенную от родителей садом.
Войдя в свою комнату, Ду Цюнян задумалась о том, чтобы пробить стену, соединяющую её комнату с соседней гостевой, превратив две комнаты в одну большую мастерскую для изготовления ароматов. Таким образом, ей не придётся делать крюк.
После двух дней в пути все легли спать и проспали до следующего утра, пока крик петуха из соседнего дома не разбудил их.
Переезд в новый дом требовал многого: например, знакомства с окрестностями и обустройства дома.
После завтрака Ду Инчжэнь отправился искать дорогу к Академии Байма, а Ду Цюнян и Ван Саньнян вместе с Хутоу вышли на прогулку.
К полудню купленные вещи уже заполнили половину гостиной. Легко пообедав, семья приступила к работе.
Сначала мастерская Ду Цюнян, затем кабинет Ду Инчжэня, после — комната для вышивания и кухня Ван Саньнян. К вечеру следующего дня дом стал гораздо уютнее.
На входе в дом официально повесили табличку с надписью «Дом Ду».
Лёжа на кровати и глядя на свою просторную спальню, Ду Цюнян с облегчением вздохнула. Её желание, чтобы родители жили в большом доме, наконец сбылось.
Теперь оставалось только усердно заниматься изготовлением ароматов, чтобы прославить «Мастерскую Ароматов».
Наступило девятнадцатое число первого месяца. Рано утром Ван Саньнян собрала вещи Ду Инчжэня. Согласно правилам Академии Байма, все ученики должны были жить и питаться в академии, плата за обучение вносилась раз в полгода, а каждый месяц у них было четыре выходных дня, которые могли быть продлены на два дня в праздники.
Во дворе семья готовилась проводить Ду Инчжэня в академию, когда вдруг раздался стук в ворота. Открыв их, они увидели растрёпанного ребёнка в простой одежде, с пустыми руками. Он выглядел как нищий, но при этом не производил впечатления нищего.
— Это дом Ду? — спросила она.
— Да, а ты кто? — Ван Саньнян внимательно осмотрела её, но так и не смогла узнать.
Юй Цуйцуй поспешно упала на колени и сказала:
— Господин, госпожа, барышня, молодой господин, это я, Юй Цуйцуй.
— Юй Цуйцуй?!
Все были ошеломлены.
Никто не ожидал, что Юй Цуйцуй действительно приедет.
Ван Саньнян поспешно подняла её, откинула волосы с её лица и убедилась, что это действительно она. Лицо её было бледным, а обувь разорвана.
— Дитя моё, я же просила тебя не приходить. Это такой долгий путь, неужели ты шла пешком? — с жалостью спросила она.
Юй Цуйцуй улыбнулась, показав белые зубы, и сказала:
— Госпожа, этот путь — ерунда. С детства отец говорил мне, что я должна быть человеком слова. Если я взяла деньги, то должна прийти и стать служанкой.
Ван Саньнян, видя её решимость, не смогла отказать. Она с жалостью спросила:
— Как ты нашла дорогу?
Юй Цуйцуй поспешно ответила:
— Я встретила возницу, который вас привёз, и у него спросила. — Она смотрела на Ван Саньнян, словно увидела родных.
— Хорошо, умная девочка. Останься.
Как только Ван Саньнян согласилась, Юй Цуйцуй снова упала на колени, поклонилась Ду Цюнян и Ду Инчжэню, называя их «господин» и «барышня».
Отведя Юй Цуйцуй, чтобы та привела себя в порядок, её накормили и уложили спать. Ван Саньнян взяла Хутоу, и вместе с Ду Цюнян они проводили Ду Инчжэня в академию.
Академия Байма находилась на окраине города, на горе, окружённой бамбуковыми зарослями. От подножия до вершины было две тысячи ступеней. Говорили, что их построил первый директор академии, чтобы ученики не ленились.
Дойдя до подножия горы, провожающие должны были повернуть назад. Согласно правилам, посторонние не могли подниматься к воротам академии.
В момент прощания появились Цянь Чжангуй и Цянь Шаобай. Цянь Чжангуй, как и они, пришёл проводить Цянь Шаобая.
— Цюнян! — с волнением крикнул Цянь Шаобай, но, заметив Ду Инчжэня и Ван Саньнян, сдержал эмоции и сказал: — Господин Ду, госпожа Ду, вы тоже здесь.
Ду Инчжэнь с улыбкой подошёл и сказал:
— Не называй меня господином. Раз мы учимся в одном классе, зови меня просто Ду.
Цянь Шаобай взглянул на Ду Цюнян. Хотя ему это было неприятно, он поклонился и сказал:
— Ду.
Если он называет её отца Ду, то она должна называть его дядей. Путаница в родственных связях...
Обменявшись несколькими словами, чтобы не опоздать к началу занятий, Ван Саньнян и остальные попрощались с Ду Инчжэнем и Цянь Шаобаем. Цянь Чжангуй пошёл с ними обратно.
По пути Цянь Чжангуй расспрашивал о делах семьи Ду, интересовался, привыкли ли они к новому дому, и в конце спросил:
— Цюнян уже замужем?
Ван Саньнян лишь улыбнулась:
— Нет, мы с её отцом хотим подержать её подольше.
Цянь Чжангуй выслушал, погладил бороду и молча кивнул.
Вернувшись домой, Ду Цюнян закрыла дверь и сказала:
— Почему все вдруг заинтересовались моим замужеством? Ну и дела...
Ван Саньнян хотела пошутить, но вдруг заметила, что двор был идеально убран, на земле не было ни единого листа. Ветки, которые она ещё не успела убрать, были аккуратно сложены в стороне.
Проходя мимо кухни, Ван Саньнян хотела прибрать посуду, оставшуюся с утра, но обнаружила, что даже плита была вычищена.
Ду Цюнян, идущая следом, была поражена.
— Это наверняка сделала Цуйцуй!
Они отсутствовали меньше часа, а всё уже было так чисто!
— Цуйцуй, Цуйцуй!
— Иду! — крикнула Юй Цуйцуй, появляясь из ниоткуда. На ней был фартук, рукава закатаны, а на лбу блестели капли пота.
Ван Саньнян с удивлением спросила:
— Ты всё это убрала?
Юй Цуйцуй кивнула, как будто это было само собой разумеющимся:
— Да, я увидела, что двор и кухня не убраны, и прибрала. Госпожа, я что-то не так сделала?
Ван Саньнян, видя её лёгкое замешательство, поспешила улыбнуться:
— Нет, нет. Просто ты ведь только что пришла, да ещё и так много сделала. Ты справишься?
Юй Цуйцуй расслабилась, её миндалевидные глаза сузились в улыбку:
— Конечно, я с детства привыкла к работе. — Она протянула руки, на которых явно виднелись мозоли.
http://tl.rulate.ru/book/144522/7640405
Готово:
