Отойдя от этого пути, Ду Яньэр почувствовала небольшое облегчение.
— Ду Цюнян, тебе ведь приятно видеть меня в таком положении? — сквозь стиснутые губы проговорила Ду Яньэр.
Ду Цюнян не ответила на её вопрос, а сказала, — Именно поэтому я в своё время изо всех сил отказывалась выходить замуж за Шэнь Жуя.
— Ты же знала об этом заранее! — возмущённо обернулась Ду Яньэр, с изумлением глядя на Ду Цюнян, но чуть не упала с телеги, едва успев схватиться за край.
— Теперь это твои семейные дела, мне не стоит вмешиваться. Желаю тебе удачи, может, когда родишь ребёнка, всё наладится.
Хотя Ду Цюнян и сочувствовала, она не хотела навлекать на себя беду. Эти слова были своего рода подсказкой: если Ду Яньэр родит ребёнка, возможно, Шэнь Жуй больше не сможет так бессовестно поступать, как в прошлой жизни.
Ду Яньэр вздохнула и молча повернулась, глядя на безоблачное небо.
С тех пор как они поженились, Шэнь Жуй касался её только один раз. В лучшем случае они вели себя как вежливые знакомые, в худшем — он обращался с ней как с чужой.
Как же ей забеременеть?
Подъехав к воротам дома Ду, Ду Яньэр взяла свои вещи, слезла с телеги и направилась прямо в комнату Ду Чжоуши. Вскоре из комнаты раздался женский плач. Ду Цюнян привязала осла, взяла свои вещи и отправилась домой.
Ван Саньнян играла с Хутоу в главном зале, услышав голоса снаружи, спросила, — Цюнян, мне послышался голос Яньэр, она вернулась?
Ду Цюнян, занося вещи внутрь, кивнула. — По дороге встретила её и подвезла.
— Эх, её свекровь… Раньше думали, что после свадьбы она станет сдержаннее.
Ван Саньнян много слышала о тяжёлой жизни Ду Яньэр от Чжоуши. Говорили, что её ругали каждый день, а били раз в три дня, и слова были ужасно обидными.
Ду Цюнян улыбнулась, — Зачем об этом думать, нам и так хорошо живётся. Она сама этого хотела, что мы можем сделать?
Ван Саньнян вздохнула и улыбнулась, — У тебя всегда была предусмотрительность.
Присев, чтобы примерить Хутоу новые туфли, Ду Цюнян заметила под столом множество праздничных угощений. — Откуда это? — спросила она, понимая, что их семья ничего такого не покупала.
Ван Саньнян поспешно ответила, — Часть принесли тётя Хуан и тётя Чжоу, а остальное — от твоих дядьёв и кузенов.
— Они? Мы ведь не особо общаемся? — Ду Цюнян нахмурилась, не понимая.
Ван Саньнян лишь улыбнулась, ничего не сказав.
Этот год прошёл очень шумно, даже те родственники, с которыми обычно не общались, заглянули в гости. В ответ Ду Цюнян и её семья тоже немало побегали, чтобы отдать долг. Зато у Ду Инфу дом был тихим и пустым.
Что касается Ду Яньэр, то с тех пор, как она самовольно вернулась домой перед Новым годом и была замечена Шэнь Аньши, её, как слышали, снова жестоко избили. Ду Чжоуши пошла разбираться, но её выгнали, сказав, что выданная замуж дочь — это как вылитая вода.
К десятому числу в доме Ду Цюнян наконец стало тихо. На одиннадцатый день Ду Цюнян и её мать с подарками и деньгами отправились в Павильон Цуйюй, чтобы поздравить Цянь Чжангуя с Новым годом и заодно окончательно договориться о покупке дома, обменявшись деньгами и документом на дом.
Затем Ду Цюнян пошла к Цю Данян, чтобы объяснить ситуацию. Цю Данян сказала, что у неё ещё есть дела, и когда Ду Цюнян начнёт делать ароматную воду, она тоже переедет в Гусу.
Поскольку Академия Байма открывалась двадцатого числа первого месяца, после Праздника фонарей семья Ду Цюнян продала осла с телегой и на вырученные деньги наняла две повозки, чтобы отправиться в Гусу.
В тот же день деревня Хуаньси торжественно проводила Шэнь Жуя, который тоже ехал в Академию Байма.
В повозке стояла большая печка, Ду Цюнян и Ван Саньнян держали в руках маленькие печки, так что зимой было не холодно. Ду Инчжэнь ехал один в первой повозке, не желая толкаться с ними.
Проехав Циличжэнь, они внезапно услышали шум снаружи. Ду Цюнян выглянула из-под занавески и увидела, что на обочине собралась толпа. Она поспешно спросила возничего, что случилось.
Возничий высунулся посмотреть и сказал, — О, ничего особенного, девушка продаёт себя, чтобы похоронить отца. В такой праздник — просто дурной знак.
Проезжая мимо, в толпе образовался просвет, и Ду Цюнян увидела, что на коленях стоит девочка лет одиннадцати-двенадцати. Когда повозка проезжала мимо, она подняла голову.
Увидев её лицо, Ду Цюнян удивилась: это же та самая девочка, которая продавала вино в Циличжэне. Чтобы аромат воды был лучше, Ду Цюнян несколько раз покупала у неё, но потом перешла на вино из ручья Хуаньхуа.
— Остановите повозку, — быстро скомандовала Ду Цюнян.
Возничий остановил повозку у обочины и крикнул вперёд.
Ван Саньнян спросила, — Что случилось?
Ду Цюнян указала на девочку и сказала, — Мама, ты её узнаёшь?
Ван Саньнян подошла ближе и удивилась, — Это она, она ведь с отцом продавала вино… Как же она оказалась здесь, продавая себя? — С этими словами она поспешно вышла из повозки с Хутоу на руках. Ду Цюнян последовала за ней.
Пробившись сквозь толпу, они увидели, что девочка в холодную погоду была одета лишь в потрёпанную стёганку. Её лицо было бледным, а глаза полны надежды. На голове у неё была соломинка, а перед ней лежала табличка: «Юй Цуйцуй, продаю себя, чтобы похоронить отца, 50 лянов».
К ней подошёл худощавый мужчина с усами и, осмотрев её, сказал, — Девушка, 50 лянов — это слишком дорого. Давай так, 30 лянов, я тебя куплю. Согласна?
Кто-то из толпы крикнул, — Чжоу Лаоэр, не лезь, все знают, что ты потом отправишь её в публичный дом!
Чжоу Лаоэр сердито посмотрел на того человека и сказал, — Я отправляю их туда, чтобы они жили в роскоши. Если ты такой добрый, почему сам не купишь? — Затем, повернувшись к Юй Цуйцуй, добавил, — Ты здесь уже два дня, 30 лянов, наличными, как насчёт?
Юй Цуйцуй посмотрела на Чжоу Лаоэра, в её глазах мелькнуло сомнение, она закусила губу и, наконец, сказала, — Нет, 50 лянов, меньше нельзя.
Чжоу Лаоэр плюнул, — 50 лянов? Ты посмотри на себя, за 50 лянов можно купить первоклассную девушку. Максимум 35 лянов, и знай, если я не куплю, тебя никто не купит.
По нынешним ценам в Циличжэне стоимость обычной служанки составляла около 25 лянов, так что 50 лянов за Юй Цуйцуй были действительно дорого.
Кто-то сказал, — Юй Цуйцуй, 50 лянов — это слишком много, неужели ты хочешь скопить на приданое или попасть в богатый дом?
Многие в толпе задавались тем же вопросом и смотрели на Юй Цуйцуй, ожидая её ответа.
Ду Инчжэнь подошёл к жене и дочери, взглянул на девушку, стоящую на коленях у обочины, и сказал, — Зачем вы здесь толпитесь? Давайте скорее уйдём, иначе не успеем доехать до постоялого двора до темноты.
Ван Саньнян ответила, — Давай ещё посмотрим, она такая бедная.
Ду Инчжэнь вздохнул, хотел сказать, что, скорее всего, это мошенница, но, зная доброту Ван Саньнян, которая вряд ли поверит, просто остался рядом с ними.
http://tl.rulate.ru/book/144522/7640403
Готово:
