Верёвка была тонкой и длинной, с зазубринами, которые впивались ей в шею, а другой конец обвивался вокруг запястья женщины. Достаточно было лёгкого рывка, и острые шипы пронзили бы ей горло.
Использование снотворного, а не яда, означало, что её хотят взять живой, так как её ценность выше, чем у трупа.
То, что ей на шею намотали такую верёвку, говорило: если не удастся увести, её смерть здесь тоже сойдёт.
Женщину в усадьбе звали Лю Цяо. Она носила серую одежду, выглядела неприметно, была молчалива и всегда занималась своими делами. Она была старожилом усадьбы, работала во внешнем дворе, и то, что она смогла беспрепятственно проникнуть сюда, вероятно, означало, что Бай Лин и другие служанки уже пали жертвами.
Неизвестно, убили их или просто одурманили.
В сердце Сун Лянь поднялось беспокойство. Женщина, похоже, была обучена боевым искусствам: движения её были лёгкими и быстрыми. Она связала ей руки и ноги такими же верёвками, и весь процесс прошёл без единого звука.
Сун Лянь подавила тревогу, быстро вспомнив планировку павильона Чистой Акации. Эта женщина, связав её, не уходила сразу, вероятно, ждала момента смены охраны.
В ногах ощущалась острая боль, но Сун Лянь не скрывала дрожи, делая вид, что пытается сопротивляться, но всё ещё в глубоком сне. Через некоторое время её учащённое дыхание постепенно выровнялось.
Женщина несколько раз натягивала верёвку, заставляя зазубрины врезаться в кожу, затем ослабляла, повторяя снова и снова. Это уже выходило за рамки проверки, больше напоминая игру кошки с пойманной мышью.
Когда ей наскучило, она снова приложила к её рту и носу пропитанный снотворным платок, затем вытерла кровь с лодыжки.
Сун Лянь понимала: снотворное с платка через раны проникнет в тело. Она надавила ладонью на зазубрину, чтобы боль помогла сохранять сознание. Когда на языке появился вкус крови, спина уже промокла от пота. Конечности начали слабеть, но разум оставался ясным.
Лю Цяо, похоже, подготовила чёрную одежду для переодевания. Сначала она сняла все украшения, обыскала Сун Лянь, затем развязала верёвки на запястьях, действуя грубо. Тупой стороной кинжала она ударила её по груди и выругалась.
Сун Лянь, измученная болью, обливалась потом. Она слышала, как Лю Цяо ругалась, и старалась сохранять спокойствие. По крайней мере, Лю Цяо была не из столицы или Цзяньхуая: её ругательства Сун Лянь слышала во время путешествия на север, и чаще они относились к женщинам лёгкого поведения.
Верёвки снова связали запястья. Сун Лянь услышала, как Лю Цяо убрала кинжал в сапог на правой ноге. Даже в ожидании та не теряла бдительности, продолжая наблюдать. Примерно через полчаса она подошла к окну проверить обстановку.
Через пару мгновений вернулась.
Сун Лянь только что вернулась в исходное положение, успокаивая дыхание, и к тому времени, как Лю Цяо повернулась, сердцебиение уже нормализовалось.
Лю Цяо быстро подошла, взвалила её на плечи и двинулась через задний двор к бане, постучав три раза в стену.
Снаружи послышался лёгкий шум, словно кто-то перелез через стену. Приставили лестницу, и её вынесли из резиденции наместника.
Никто не разговаривал. По звуку шагов их было трое, включая Лю Цяо. Двигались легко и бесшумно, словно совы или кошки, не оставляя следов в ночных улицах.
Ветер стал влажным. Сун Лянь мысленно отслеживала направление. Это была река Циньхуай.
Через мгновение её швырнули на пол в каюте лодки.
Весла рассекали воду, лодка покачивалась. Несколько человек взяли чайник со стола, налили воды и перевели дух.
— Почему так много охраны? Уже третья стража, а они всё ещё не спят, чуть не поймали.
У них был тот же акцент, что и у Лю Цяо, — янъуский.
Один из них подошёл, отодвинул чёрную ткань и, сжав подбородок Сун Лянь, грубо рассмеялся:
— Красавица... Не мудрено, что за неё борются правители двух земель. Даже я загорелся.
— Не трогать, конечно, но поиграть можно?
Один из них, похоже, был труслив. Он упал, поднимаясь на лодку, и не мог встать из-за слабости в ногах. Его подняли под смех, а теперь он заговорил, зубы всё ещё стучали:
— С... старший, не надо. У Гао Шао-цзуна жестокие методы. Полмесяца назад он поймал правого сяньвана Дунцзэ и приказал казнить на границе, содрав кожу. Шестьсот с лишним солдат погибли, их плоть удобрила траву на той земле. Трогать его женщину — это...
Сун Лянь контролировала дыхание. Мужчина перед ней, от которого несло потом, казалось, испугался, отпустил её подбородок, но тут же снова схватил, водя пальцами по коже. Дыхание его стало тяжёлым.
— Чего бояться?
Тот человек, похоже, не осмелился возражать. Через некоторое время пробормотал:
— Но наш господин хочет использовать эту женщину для переговоров с князем Динбэй. Если её осквернят, будет ли она ещё полезна?
Грязная борода прижалась к её лицу, вызывая тошноту. Он, казалось, разозлился:
— Заткнись! Теперь не нужно копать ямы. Брошу тебя в реку — утонешь, и здесь не будет посторонних.
Человек, похоже, испуганно отодвинулся. В каюте воцарилась тишина. Её одежду разорвали.
Сун Лянь напрягла связанные запястья. Зазубрины врезались в кожу, выступила кровь. То же на лодыжке. Мужчина выругался, касаясь и целуя её тело.
— Господин сказал — брать живьём, пригодится. Уже добрались, жаль, если сдохнет. Не порть дело, чёрт возьми!
Кто-то резко крикнул. Мужчина на ней отпустил её и пробурчал:
— Старший, принеси перевязку.
http://tl.rulate.ru/book/144521/7687865
Готово:
