Небо было тусклым, его лицо, освещённое этим светом, выглядело мрачным и неразличимым, голос звучал медленно и спокойно:
— Ты, должно быть, заинтересовалась условиями, которые предложил Лу Янь. Ты хочешь успокоить меня, а затем уйти и найти его, не так ли?
Сун Лянь не понимала, почему он стал так проницателен, и поспешила мягко ответить:
— Лань Цзе, что ты говоришь? Мы с ним уже развелись. Он человек гордый, он знает о наших с тобой отношениях. Разбитое зеркало не склеить. Как я могу поехать в Цзяньхуай? Почему ты так думаешь, Лань Цзе?
— Когда ты впервые увидела меня, ты не обрадовалась. Ты тайно осматривала окрестности, пытаясь избежать встречи, не хотела, чтобы мои подчинённые узнали о наших отношениях. Когда мы сидели в объятиях, ты отталкивала меня шесть раз. Даже когда ты сама поцеловала меня, ты делала это только для того, чтобы поскорее уйти.
Он смотрел на её лицо, его глаза были тёмными, как бездонная пропасть, спокойными, как горы, но скрывающими бурю, кровавую и устрашающую:
— А-Лянь, я не стану заставлять тебя поднимать на него меч. Но А-Лянь, ты моя жена. Ты должна оставаться со мной и больше не смотреть на меня как на прежнего наследного герцога.
Кончики пальцев Сун Лянь, спрятанные в рукавах, сжали ткань. Она действительно не хотела сближаться с ним из-за Лу Яня.
Из-за того, что Лу Янь рисковал собой, чтобы отвлечь преследователей и дать ей шанс на спасение, он отвёл девять десятых войск у восточных ворот. Сейчас он, возможно, сражается, возможно, ранен.
И даже с его внутренней прямотой, с непоколебимым духом учёного, он скорее умрёт, чем позволит ей сблизиться с другим мужчиной ради спасения.
Да, даже если его слова были ядовиты и жестоки, они не могли скрыть его заботу. Его беспокоило, что Гао Шао-цзун дарил ей драгоценности, вырезал для неё заколки. Её притворное увлечение, её кокетство были оскорблением для Лу Яня.
И она не хотела, чтобы Лу Янь злился или страдал.
Но мужчина перед ней уже был на грани гнева, и она не могла сказать правду. Она не могла позволить себе такой цены. Сун Лянь расслабила слегка напряжённую спину и вздохнула:
— Я вся в грязи. Ты высокий и красивый, а я выгляжу как старуха, вся в грязи. Ты обнимаешь такую меня, целуешь, не думаешь ли, что если кто-то увидит, их глаза будут гореть, как от имбиря, и они захотят их выколоть?
Она посмотрела на него, её глаза сияли, голос был мягким, с ноткой упрёка и жалобы, кокетливым и игривым. Горло Гао Шао-цзуна дрогнуло, и он снова притянул её к себе, его подбородок лежал на её худом плече, голос был низким и хриплым:
— Мы уже стали мужем и женой, провели церемонию перед небом и землёй. Если Лу Цичан снова попытается соблазнить тебя, я не буду щадить его. А-Лянь, ты моя жена, не так ли?
Малейшее колебание вызовет его подозрения. Сун Лянь тихо согласилась, хотела сказать, что у Лу Яня нет таких намерений, но боялась ошибиться, и потому промолчала, оставаясь в его объятиях. В ушах она слышала его сильное, как барабан, сердцебиение. Чем дольше она слушала, тем больше волнение охватывало её сердце.
В конце концов, Гао Шао-цзун не сделал ей ничего плохого. Её слова и действия были далеки от благородства.
Подумав, она заговорила:
— Я хотела спросить, Лань Цзе, сколько людей ты привёл с собой. Если возможно, в тридцати ли к западу от Чжэнчжоу есть небольшая деревня под названием Цзяошань, где живёт семья по фамилии Гань. Ты мог бы отправить туда войска.
Сун Лянь слегка отстранилась, встречая его потемневший взгляд, и мягко продолжила:
— Хозяин дома, Гань Шилю, это тайный приёмный сын Го Яня, его скрытая карта для обеспечения своей старости. Насколько я знаю, он накопил много зерна. Сейчас так много голодающих беженцев. Если ты получишь это зерно и, учитывая твою репутацию, быстро наберёшь войска в пригороде, ты сможешь сразиться с Ли Цзя.
Она годами следила за несколькими евнухами, чтобы узнать об этом. Но у неё не было власти, и она не могла забрать эти запасы, даже если бы получила их.
Войска Цзяньхуая были заблокированы армиями Сюйчжоу, Ичжоу и Цзинчжоу. Эти деньги не смог бы забрать даже Лу Янь.
Гао Шао-цзун был другим. В армии Ли Цзя было много бывших солдат армии Гао, и ему было бы несложно достать оружие. Этот склад зерна, который она видела, но не могла взять, лучше отдать Гао Шао-цзуну в качестве подарка, чем оставить его Го Яню и Ли Цзэ для их возрождения.
Она давала ему такой ценный подарок, чтобы, когда она уйдёт, оставив ему письмо с объяснением, он, возможно, вспомнит об этом и не станет слишком строго судить её.
Гао Шао-цзун поцеловал её в лоб, его строгие черты лица смягчились улыбкой:
— А-Лянь, ты тоже знаешь об этом. День назад я уже отправил Фань Чэна с тремя тысячами отборных солдат в Цзяошань. Мы устроили пункты раздачи еды на берегу реки Вангу, чтобы помочь беженцам. Го Янь действительно накопил много. Жители столицы смогут выжить.
Сун Лянь была удивлена. Он отличался от Юань Цзи. Даже после изменений в особняке герцога он всё ещё заботился о людях, сохраняя репутацию чиновника, достойного уважения.
Может ли она попросить Гао Шао-цзуна отправить войска на помощь Лу Яню?
Лу Янь был один, его судьба неизвестна. Но для людей Северной Окраины Лу Янь был не просто обычным человеком, а врагом.
Ладони её вспотели, но ночной ветер охлаждал их, и оба оставались трезвыми. Сун Лянь тихо вздохнула. У неё оставалась половина упаковки снотворного. Она ждала ночи, чтобы найти возможность уйти и отправиться к западным воротам, чтобы найти Лу Яня.
Вдалеке к ним подъехал всадник в чёрном, быстро спрыгнул с лошади и подал запечатанное письмо. Перед подчинёнными этот старомодный человек не стал скрывать, обнял её крепко и мягко, но настойчиво, другой рукой открыл письмо.
Его дыхание на мгновение замерло. Сун Лянь, как будто насторожилась, хотела посмотреть, но он схватил её руку и сильно укусил за палец. Он смотрел на неё при лунном свете и спросил:
— Я знаю, что твоя мать и младшая сестра похоронены на горе Цуйхуа. Как зять, я должен пойти и возжечь благовония. А-Лянь, ты покажешь мне дорогу?
Сун Лянь уже несколько месяцев не могла нормально отдохнуть, и после болезни её силы были на исходе. Но ей пришлось собраться, чтобы продолжать с ним игру. Во-первых, он вообще не был её зятем, и ему не нужно было видеть её мать и Сяо Цянь. Во-вторых, гора Цуйхуа находилась к западу от города, и она не могла позволить ему туда отправиться.
Она улыбнулась, вырвала руку из его ладони и потянула за рукав:
— Дочь маркиза Пинъян в столице считается мёртвой. Хотя сейчас беспорядки, и никто не обратит внимания, но на всякий случай, если мы пойдём к могиле матери, кто-нибудь может узнать меня, и это нарушит покой матери Сяо Цянь. Лучше подождать, пока всё успокоится, и тогда мы найдём возможность.
Но её палец снова оказался в его руке. Его взгляд был тёмным, как бездна:
— Я отправлю войска, чтобы очистить путь, подготовлю благовония, и нас никто не заметит.
Сун Лянь всё ещё думала, как отговорить его, но почувствовала, как воздух вокруг стал холоднее. Его взгляд был наполнен ледяной насмешкой, острой и пугающей:
— На западе города обнаружены следы войск Цзяньхуая. Лу Цичан привёл войска, чтобы спасти тебя, всего две тысячи человек. Как они смогут противостоять тридцати тысячам армии Ли Цзя? Если я соглашусь помочь ему, А-Лянь, ты покажешь мне дорогу к твоей матери и младшей сестре?
http://tl.rulate.ru/book/144521/7687830
Готово:
