— Неужели даже имени не оставила?
Гао Янь-тин несколько раз перечитал письмо, его грудь тяжело вздымалась.
На листе бумаги были написаны изящные и аккуратные иероглифы: супруг её был человеком глубоких чувств и справедливости, оказал ей великую милость, и она не сможет предать его, желает ему в будущем процветания, мира и радости.
Впервые в жизни Гао Янь-тин почувствовал, будто его ударили по голове, небо и земля сжались воедино, лишая его дыхания. Он хотел схватиться за одежду, но остановил руку, однако не сдавался, сидя на кровати с горделивой осанкой. — Так или иначе, я найду её и посмотрю, действительно ли её супруг такой, как она написала.
Когда его старший брат прибыл в чайную «Длинный Лес», её уже не было, она лишь оставила письмо хозяину чайной.
Казалось бы, она была на пиру в особняке герцога Гао, и с его описанием её внешности и манер найти её не должно быть сложно. Однако, как оказалось, никто, кого он тайно расспрашивал, не видел её.
Хозяин чайной рассказал управляющему Чжу, что она вышла, прикрыв лицо вуалью, и не попросила чайную карету сопроводить её. К тому же ночь была тёмной, и из-за того, что императорская гвардия очищала дорогу, везде царила суматоха, и никто не обратил на неё внимания.
Почерк в письме был изящным, как у женщины, обученной искусству каллиграфии «чжуаньхуа сяокай», и был идентичен образцам, которые часто встречались. Бумага и чернила были из гостиницы, и этот путь также оказался тупиковым.
Она явно намеренно скрылась, не оставив ему даже возможности увидеть её снова.
Гао Янь-тин опустил руки, его обычно беззаботное выражение лица омрачилось печалью.
Гао Шао-цзун мягко произнёс:
— Успокойся и лечи свои раны. С границы пришли сообщения, что кланы Цзе активизировались, и вскоре я возглавлю войска на север. Всё в доме будет зависеть от тебя, Янь-тин. Впредь веди себя сдержаннее.
Гао Янь-тин, услышав о военных новостях, сразу же попытался встать, но рана дала о себе знать, и он сжал брови, на лице появилась ярость. — Проклятый Го Янь.
Управляющий Чжу вышел вместе с наследником из спальни, в душе удивляясь. Он думал, что это была женщина, ищущая выгоды, но оказалось, что она действительно была верной и благородной. Услышав приказ наследника, что если в ближайшее время какая-либо женщина придёт с нефритовой пластиной-талисманом, её следует сразу же доложить ему или старейшине, он удивился. — Вы думаете, что та госпожа вернётся?
Гао Шао-цзун ничего не ответил. В письме не было слова сожаления, но каждое слово говорило о нём, заставляя читающего помнить её. Если бы она действительно хотела порвать все связи, она бы не забрала фамильную нефритовую пластину.
Вероятно, она хотела оставить себе путь к отступлению, чтобы в будущем, даже если Янь-тин охладеет, увидев пластину, он не остался бы равнодушным.
— Напомни слугам в доме, чтобы они не обсуждали это, особенно в главном дворе.
Управляющий Чжу поспешно согласился. Если герцог узнает об этом абсурдном деле, он наверняка потребует наказания.
— Мадам, вы действительно имели отношения с вторым сыном семьи Гао?
Служанка Сяо Цянь встретила её в швейной мастерской «Чжэнцзи» только под утро. Это была частная лавка на улице Цинцэ, одно из её владений. Перед тем как войти в особняк герцога Гао, она велела служанке встретить её в сумерках у боковых ворот, но из-за того, что императорская гвардия очищала дорогу, та не смогла подойти ближе.
Когда гвардия ушла, мадам сама пришла в мастерскую.
Раньше неё в лавку дошли слухи.
Второй сын герцога Гао, хоть и был известен своей безрассудностью, но о его связях с женщинами никогда не ходило слухов.
Служанка, будучи близкой к мадам, услышав описание и увидев её растрёпанный вид, сразу же догадалась.
Сун Лянь переоделась, взглянула на нефритовую пластину, лежащую на столе. — Просто хотела оставить себе путь к отступлению.
Снаружи лунный свет был глубоким, уже прошёл час свиньи. Девочке было всего пятнадцать лет, она, видимо, из-за страха и переживаний плакала, глаза её были красными, теперь она зевала от усталости.
Сун Лянь мягко сказала:
— Иди отдохни.
Сяо Цянь потерла глаза. — Не вернёмся домой? Я слышала от Лай Фу, что старейшина сильно разозлилась, спрашивает, почему вы ещё не вернулись, ругается, что вы не пошли заводить знакомство с женой министра Верховного суда, говорит, что если у вас нет на это способностей, то хотя бы вернитесь домой и искренно молитесь, что без вас в доме нет покоя, и молитвы великого монаха не действуют.
— Если не вернёмся, завтра будет скандал.
Сун Лянь была действительно уставшей. Дело ещё не было завершено, Лу Янь всё ещё не был освобождён, и её сердце не могло успокоиться. В последние дни она была на нервах, ища пути решения, что сильно изматывало её.
Перешить узор с хризантемой тоже было нелегко. Раньше она держалась на нервах, но теперь её плечи и пальцы были тяжелы, и у неё не было сил вернуться и справляться с придирками свекрови.
Приговор должен был быть вынесен через пять дней, и в эти дни она не могла расслабиться ни на мгновение.
Сун Лянь помогла уставшей девочке лечь на кушетку, села рядом и посмотрела на её лицо, тихо сказав:
— Если через три дня мы не сможем спасти Лу, отправляйся в Восточный дворец, забери мать и уезжай. Я всё устроила, поезжайте в Янчжоу.
Хотя мать была тяжело больна, и лекарства стоили дорого, это было лучше, чем оставаться в столице.
Сяо Цянь, услышав это, только плакала, не говоря ни слова. Она ни за что не уедет. — Лучше бы ты действительно вышла за второго сына семьи Гао, сегодня же вышла, и дела семьи Лу перестали бы тебя касаться.
Сун Лянь рассмеялась. — В семье Гао ещё есть старейшина, герцог Гао, туда не так просто попасть. К тому же...
К тому же она видела, что этот мир, кажущийся пышным и ярким, внутри уже прогнил. Всё, что связано с «хорошим», не имеет хорошего конца, не говоря уже о семье герцога Гао, находящейся на таком положении. Отец и сын Гао всё ещё пытаются быть честными среди коррумпированных чиновников, но, как одиночка на мосту, они долго не продержатся.
Сун Лянь мысленно покачала головой, поправила одеяло на девочке. — Спи.
Сун Сянь, хоть и была молода, но, будучи с сестрой, не боялась смерти. Решившись, она ничего не боялась, и, не имея забот, уже засыпала, но снова проснулась, её голос был сонным. — Лай Фу сказал, что няня Чжоу из семьи заместителя директора Секретариата пришла в дом и велела тебе завтра в полдень ждать в трактире «Фудэлоу»...
Обычно в комнате никого не было, и Сяо Цянь обращалась к ней с уважением, но теперь она не удержалась и потянула за рукав сестры. — Сестра, завтра ты не должна идти одна, пойдём вместе.
Сун Лянь велела ей быстрее спать, но в душе почувствовала облегчение. Госпожа Чжао была хищницей, иметь с ней дело — всё равно что иметь дело с тигром. Но день суда был близок, и нужно было сначала пережить этот кризис.
Сун Лянь взяла масляную лампу, подошла к столу и продолжила писать незаконченную бухгалтерскую книгу. Закончив, она состарила книгу, чтобы она выглядела так, будто была написана год или два назад. Чернила она также аккуратно нагрела над лампой, чтобы они не выглядели свежими.
Закончив, она посмотрела в окно, где уже виднелся серый свет. Она тщательно проверила, чтобы не было ошибок, и к тому времени уже рассвело.
Если первые планы не сработают, она попробует использовать эту бухгалтерскую книгу, чтобы найти того, кто сможет спасти Лу Яня.
На следующий день Сун Лянь ждала в трактире «Фудэлоу» до заката, но госпожа Чжао не пришла. Она отправила Лай Фу разведать у дома Чжао, и по мере того, как солнце садилось, её сердце билось всё сильнее, а дыхание становилось тяжелее. Стоя у окна на втором этаже и глядя на улицу, она увидела, как Лай Фу бежит к ней, её сердце колотилось, спина была мокрой от пота, и она невольно задержала дыхание.
http://tl.rulate.ru/book/144521/7687725
Готово:
