У него было немного багажа, самое важное — разве что колдовское зелье, а прочие вещи вроде одежды и скрытого оружия легко умещались в один узел.
Ценные вещи он отослал в родовое поместье в город Сань Ху через охранное бюро «Фэн Юань» сразу после спуска с горы.
Уходил он легко и без сожалений.
Если заглянуть в его комнату, даже одеяло было аккуратно сложено.
Цзинь Цзю уже вымоталась из-за его упрямства. Дважды он говорил, что уходит, и оба раза она лишь слегка охладилась в общении, не проявляя обычной сердечности.
К тому же она всего на мгновение заподозрила его, но, проверив, убедилась, что он не имел связей с подозрительными личностями, и собиралась позже извиниться и успокоить его, чтобы инцидент остался в прошлом.
У других это вызвало бы лишь пару дней плохого настроения, но он взял и просто собрал вещи.
— Госпожа… — робко позвала служанка, выглянув в дверь. — Слуги говорят, он пошёл в западную гостиницу.
Цзинь Цзю нахмурилась:
— Почему не в ту, что ближе к нашей лавке?
Раз уж решил дуться, почему покорно отправился на запад?
— Пробовал, но едва переступил порог, как какой-то нахал предложил ему разделить ложе.
…
Видимо, быть красивым мужчиной тоже опасно.
Цзинь Цзю вспомнила, что, уходя, случайно сбила с него шляпу с вуалью, так что лицо его, наверное, было прикрыто.
Кажется, он знал о своей привлекательности, но часто избегал её взгляда — вероятно, привык в квартале развлечений трепетно относиться к внешности, не терпя ни малейшего изъяна.
— Эх… — невольно вздохнула Цзинь Цзю.
У пруда он схватил кинжал — не поранился ли? Сейчас у неё столько дел, что нет настроения его утешать.
— Пусть приготовят ему лекарства и, как обычно, приносят еду. Когда успокоится, скажи, что мне нужно кое-что у него спросить. Посмотрим, вернётся ли.
— Госпожа Цзю… господин Сун оставил вам слова перед уходом.
— Какие?
— Тот, у кого есть сердце, заметит, у кого нет — так и останется в неведении. Рождён в Цанхэне, вырос в кумирне, в миг преодолел тысячу ли — как же не знать.
Служанка почесала голову и добавила:
— Ещё он сказал, что не станет рассказывать никому о делах лавки… и о вас.
Цзинь Цзю мысленно повторила его слова, осмысливая.
Вот так дела — получается, он намекает, что она беспечна и невнимательна.
Она никогда не спрашивала о его прошлом, но теперь кое-что прояснилось.
«Рождён в Цанхэне» — этих четырёх слов хватило, чтобы понять, насколько бурной была первая половина его жизни.
Этот город, стоявший столетия, породил множество знатных семей, включая самого императора.
Десятилетия назад границы между мирами ещё не были чёткими, не говоря о законах, а когда разные племена боролись за земли, окрестности Цанхэна оставались самым спокойным местом.
Те, кто селился там, обычно были богаты, и, судя по поведению и манере речи Сун Ши Юя, он, должно быть, был отпрыском обедневшего рода, почему-то оказавшимся в «Золото-Нефритовом Павильоне».
Наконец-то он приоткрыл завесу над своим прошлым… но сделал это, уходя.
Цзинь Цзю хотелось вздохнуть ещё глубже. Выросший в Цанхэне, бывший артист в квартале развлечений, где все живут под чужими взглядами, он, казавшийся холодным и сдержанным, на самом деле был чутким и мягким. А находясь рядом с ней и не раз сталкиваясь с её расследованиями, легко мог догадаться о многом.
Но тогда, сразу после ухода Шан Гуань Юэ Яня, её подозрительность была на пике, и, столкнувшись с этим, она инстинктивно закрылась, снова ранив его.
Что же делать?
Она не умела утешать мужчин, только знала, как угождать артистам.
Те радовались подаркам, но разве можно так же поступать с Сун Ши Юем?
Да и денег ему, по сути, не нужно.
Ладно, разберётся потом, когда дела улягутся.
Размышляя, она и не заметила, как пролетело время.
Не успела оглянуться, как наступил конец месяца.
Весенний холод после «Дождевой воды» незаметно рассеялся, уступив место влажному теплу, поднимающемуся из земли, а ветер стал суше. Им нужно было успеть отправиться в путь до «Пробуждения насекомых».
Узнав о ссоре, Цзинь Цзя лишь презрительно фыркнула и теперь моталась между лавкой и западной частью города, иногда выступая посредником.
В первый раз Цзинь Цзю послала Сун Ши Юю жемчужную пудру, но он вернул её без единого слова.
Во второй раз она отправила его любимый сладкий напиток, велев вылить, если не хочет. Это был фирменный напиток местной лавки, стоивший лян за чашку, и Сун Ши Юй не смог вынести расточительства, так что выпил.
В третий раз она передала ему гранатовую ленту для волос со следами опаления на конце.
— Она говорит, что очень любит эту ленту, но случайно опалила её во время работы, — без эмоций проговорила Цзинь Цзя, кладя ленту на вчерашние записи. — Спрашивает, можешь ли починить. Если нет — купишь ли новую?
Но вместо записей Сун Ши Юй взялся рассматривать эту ничтожную ленту.
Цзинь Цзя сжала кулаки — терпеть не могла их тягомотину. Если Цзинь Цзю действительно любит его, пусть расторгнет помолвку и возьмёт его в мужья.
Тогда…
Она злорадно подумала, что Цзинь Цзю может забыть о положении главы семьи.
Семья Цзинь дорожит репутацией и наверняка будет умолять её отказаться от этого брака.
А её брат Дань Си, вспыльчивый по натуре, запросто может повеситься у их ворот.
Пока Цзинь Цзя размышляла о возможном хаосе, Сун Ши Юй осторожно проводил пальцами по ленте.
Гранатовый цвет переходил в чёрно-коричневый — сперва он подумал, что это следы огня, но приглядевшись, заметил засохшую кровь. Он поднёс ленту к носу: кроме запаха мыла и гари, чувствовался знакомый металлический привкус.
— Она… ранена? — прошептал он хрипло, сжимая ленту.
Он не видел её столько дней, не знал, как она, боясь, что, стоит ей его утешить, он опять побежит за ней, как пёс.
Днём, когда дул лёгкий ветерок, он лишь изредка сдерживал мысли о ней.
Но ночью, в тишине, снилась только она.
И лишь сейчас Сун Ши Юй понял, как трудно окончательно разорвать эти узы.
Как с этой дешёвой лентой — он не хотел видеть на ней её кровь, и одна лишь мысль о том, что она могла пострадать, заставляла его сердце сжиматься, словно кислый плод, вымоченный в рассоле.
http://tl.rulate.ru/book/144516/7626917
Готово:
