На лодке стало на одного человека больше.
Лодочник направил бамбуковый шест к деревянному настилу пристани и с силой оттолкнул суденышко.
Цзинь Цзю щедро заплатила, поэтому лодка двигалась плавно и уверенно.
По воде расходились круги, оставляя за собой длинные ряды волн.
Вскоре они приблизились к большой барже.
Матросы с разукрашенного судна спустили веревочную лестницу и по очереди помогли пассажирам подняться на борт.
Когда их спросили, хотят ли они послушать музыку или представление, мужчина попросил отдельную каюту для омовения.
Как раз одна комната ещё оставалась свободной.
Цзинь Цзю поспешила провести Суна Ши Юя, боясь, что если он хоть на минуту задержится, то закашляется до смерти прямо у неё на глазах.
— Принесите имбирный отвар с коричневым сахаром, подсоленную воду для полоскания рта и приготовьте мужскую одежду, — распорядилась она, но едва вернулась в комнату, как её окутало облако лекарственного запаха.
Интерьер каюты на барже был куда изысканнее, чем в наземных увеселительных заведениях.
От замысловатой хрустальной лампы под потолком до прозрачных бокалов на столе и леопардового ковра под ногами — всё дышало роскошью. Чёрная мебель из эбенового дерева смягчала вычурность западного стиля, а большие окна обеспечивали вентиляцию, придавая помещению особый колорит.
Цзинь Цзю повернулась к ложу, где лежал Сун Ши Юй.
Тот полулежал у окна, деревянная шпилька, собиравшая его волосы, выпала, и теперь чёрные, как тушь, пряди рассыпались по подушке, оттеняя его бледное, но удивительно выразительное лицо.
Он тихо кашлял, опираясь рукой на подоконник, словно что-то искал.
Цзинь Цзю взглянула в сторону внутренних помещений, где через другую дверь вошёл слуга с ведром горячей воды и начал наполнять купель. Через бисерную занавеску он спросил:
— Госпожа, вода погорячее или похолоднее?
— Погорячее, — ответила она, нарочито подойдя к ложу и дотронувшись до руки Суна Ши Юя. — И ещё чего-нибудь согревающего.
— Будет сделано! — Слуга поклонился и отправился за новой порцией кипятка.
Едва он вышел, Цзинь Цзю почувствовала, как её мизинец коснулся чего-то холодного.
Она опустила взгляд и увидела, что Сун Ши Юй бессознательно сжал её руку, поглаживая её, будто свою курительную трубку.
Ей стало смешно: неужели кто-то может опьянеть от сладких пельменей в рисовом вине да напитка из периллы?
Потом она сообразила, что сейчас — идеальный момент, чтобы выведать у него что-нибудь.
Но передумала: не хотелось огорчать его в таком состоянии.
Пусть уж пьяный, так пьяный.
Хоть горе забудет.
— Ты знаешь, кто я? — Цзинь Цзю другой рукой поиграла с его волосами.
Холодные и шелковистые, но чего-то в них не хватало.
Сун Ши Юй посмотрел на неё, но не ответил.
— Я хочу их завить. Если промолчишь, значит, согласен? — Она нарочно дразнила его. — Как у западных варваров — кудряшки, а потом заплету несколько цветных косичек.
Он снова не ответил.
Раз молчит, значит, согласен.
Взяв украшенный бимен и зажжённую масляную лампу, Цзинь Цзю, смеясь, приподняла его с кровати.
Длинные пряди свисали вниз, а Сун Ши Юй, опустив голову, смотрел, как его волосы накручиваются на раскалённый медный прут, а затем, отпущенные, пружинят обратно. Он пытался их распрямить, но локоны снова закручивались.
— Правда же, забавно? — улыбнулась Цзинь Цзю.
Сун Ши Юй промолчал, взял цветную нить и заплел себе тоненькую косичку, после чего, разглядывая её, спросил с детской наивностью:
— Ты хочешь сделать меня таким?
— Да, красиво.
Обрадованный её похвалой, он продолжил плести.
Она закручивала пряди, он украшал их нитями — оба были увлечены этим ребячеством, когда вошёл слуга с последним ведром воды.
Тот мысленно удивился: чем это они занимаются? Не песни слушают, не представления — могли бы и дома такие глупости вытворять.
Видя, что пара всё ещё возится, слуга вежливо напомнил:
— Госпожа, вода готова. Новая одежда на вешалке. Что-нибудь ещё?
— Принесите похмельный отвар, горячий.
— Уже приготовлен, всё здесь.
Цзинь Цзю отметила его сообразительность и, перекинув через занавеску серебряную бусину, сказала:
— Когда закончим, позовём.
Слуга поймал подарок и, почувствовав его вес, обрадовался щедрости.
— Хорошо, госпожа. Если что-то понадобится, дёрните за верёвку у купели — колокольчик прозвенит, и я сразу приду.
— Ладно. — Она кивнула и, закончив завивку, спросила Суна Ши Юя: — Может, пойдёшь помыться?
В горах она не раз случайно видела, как он ночью снимал верхнюю одежду и умывался у реки.
Конечно, он выбирал самое тёмное время, и она действительно не хотела подглядывать, но его тело светилось, как жемчужина, его было видно даже издалека.
Кхм…
Ладно, если продолжать, это уже будет похоже на намеренное подглядывание.
Цзинь Цзю смутилась от таких мыслей.
Два предыдущих раза было темно, и она толком ничего не разглядела, но у реки хоть что-то увидела.
Очень даже ничего…
Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги — вот только бы ещё немного поправился…
Сун Ши Юй не знал, о чём думает Цзинь Цзю, но был уверен: слушать её — безопасно.
Если делать, как она говорит, станет легче.
Он поднялся с ложа, шатаясь прошёл за бисерную занавеску во внутреннее помещение и, обогнув ширму, начал медленно раздеваться у купели. Но когда рубашка сползла с плеч, он вдруг осознал нечто странное.
Даже пьяный, он не забыл о приличиях. Обернувшись к Цзинь Цзю, стоявшей у ширмы, он спросил:
— Ты зачем зашла?
— …Ты шатался, вот я и решила проверить, — выпалила она, подбирая оправдание. — Ладно, мойся, я… я выйду.
Цзинь Цзю поспешно ретировалась, костя себя за возникшие греховные мысли. После встречи с Дань Си Сун Ши Юй явно дал понять, что хочет держать дистанцию. Но что, если она расторгнет помолвку и останется с ним?
http://tl.rulate.ru/book/144516/7626852
Готово:
