— Больно?
— ……
— В следующий раз ещё посмеешь мне угрожать?
— ……
— Я с тобой разговариваю!
Впереди идущая фигура ускоряла шаг, и, если бы не отсутствие багажа, он уже давно бросил бы её.
У Цзинь Цзю зубы скрежетали, и, видя, как он удаляется, она не выдержала и крикнула:
— Ты не туда идёшь!
Сун Ши Юй наконец остановился, но даже не взглянул на неё, а вместо этого спросил у ближайшего торговца, где найти лавку со сладкими напитками.
Неизвестно, на что он обиделся.
Разве она всего лишь укусила его?
Цзинь Цзю всю жизнь ненавидела, когда её подавляли силой, особенно таких ловких бойцов, как Сун Ши Юй, которые не полагались на грубую мощь. Они были словно скользкие рыбы в пруду — видишь или нет, но поймать их невозможно.
Они вошли в лавку со сладкими напитками, сохраняя дистанцию.
Был уже вечер.
Из домов доносились ароматы готовящейся еды, а прохожие спешили по улицам, неся инструменты или свежие овощи.
Шум снаружи лишь подчёркивал унылую пустоту лавки, готовящейся к закрытию.
— Пельмени в сладком рисовом вине с коричневым сахаром, засахаренный творог, напиток из периллы, а ещё… — Сун Ши Юй собирался заказать ещё два блюда, но Цзинь Цзю его остановила.
— Всё, что он заказал, должно быть горячим. Хозяин, вот вам лян серебра, сходите и купите мне что-нибудь вкусное из мяса, только без остроты, нейтральное.
Эта лавка принадлежала семейной паре, и, получив щедрую плату, хозяйка тут же отправила мужа за мясом, наказав выбрать самое лучшее.
У Суна тоже был характер, и ему не нравилось, что она так им распоряжается, словно он и правда стал её любовником.
У неё же есть жених с детства, так зачем ей дразнить его?
— У меня есть деньги, не трать их на меня зря, — Сун Ши Юй смотрел в окно на прохожих, избегая её взгляда.
Цзинь Цзю искоса взглянула на него:
— Ах, деньги есть? Тогда отдай мне плащ, я его Дань Си подарю.
— …Сколько стоит плащ? Я заплачу, — сейчас эти слова почему-то резали ему слух.
Он уже носил его, как можно отдавать назад?
Он пропитался его запахом, разве она не боится, что Дань Си заметит?
Цзинь Цзю тут же выдала:
— Сто тысяч лянов золота. Для друга сделаю скидку — девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять.
Сун Ши Юй не был глупцом — ткань плаща была средней, по рыночной цене не больше пяти лянов серебра.
Он не стал спорить, просто бросил ей золотой слиток:
— Столько нет, вот задаток.
— Что, жалко отдавать? — Цзинь Цзю подняла бровь.
Сун Ши Юй снова разозлился. Сколько раз он говорил ей держаться подальше? У неё есть жених, и если они будут слишком близки, что подумает Дань Си после свадьбы?
Мужская ревность страшнее жажды убийства.
Жажда убийства — это быстро и просто. Ревность — это тупой нож, медленно режущий плоть, хуже казни.
— Я верну, — он развязал завязки, но не удержался от вопроса: — Когда ты ему отдашь? Я постираю и пропитаю благовониями.
Цзинь Цзю встала, сунула деньги ему в руку и снова завязала плащ, улыбнувшись:
— Шучу, это мой плащ, остался ещё с тех времён, когда я покинула дворец. Ты только что стоял у окна, и руки у тебя ледяные. Весной легко простудиться, я переживаю.
Её плащ…
Её…
Сун Ши Юй замер, и неприятное чувство внутри неожиданно улеглось.
Не то чтобы ему показалось, но, кажется, он уловил её запах на ткани.
Заметив, что он смягчился, Цзинь Цзю села ближе:
— Сейчас поедим сладкого, потом мяса, а потом прогуляемся по улицам, чтобы переварить, и вернёмся. Я уже велела слугам нагреть воду, ты сможешь помыться. А потом мы останемся здесь на месяц, пока я не закончу одну вещь.
Она тихо рассказывала ему о планах, и Сун Ши Юй вдруг осознал, что его обида выглядела по-детски.
Он старше её, а ведёт себя как капризный ребёнок.
— Да… — он кивнул. — Прости за только что… Я… Я просто переживаю, что твой жених, узнав, может тебе навредить.
Цзинь Цзю не сдержала смешок.
Сун Ши Юй удивлённо посмотрел на неё.
— Не ты первый мне это говоришь.
— Мои родители, тётки — все твердят.
— Я знаю, о чём вы беспокоитесь.
Дань Си — мастер гу, и для обычных людей его искусство действительно пугает.
Эти странные гу-черви проникают в тело, прогрызают кожу, пьют кровь, едят плоть, контролируют мысли и действия.
Но все забыли, что изначально гу использовали для лечения.
Потом, оставшись без контроля, всё пошло наперекосяк, и репутация испортилась.
В глазах Цзинь Цзю не было и тени страха, она подперла подбородок рукой:
— А если я скажу, что гу Дань Си на меня не действуют?
Их семьи породнились ещё при предках.
Когда обручали в детстве, мать Дань Си дала Цзинь Цзю лекарство, защищающее от любых гу.
Прошли годы.
Она до сих пор помнит эту строгую женщину, которая ласково гладила её по голове и говорила:
— Когда вырастешь, если не полюбишь нашего Дань Си — ничего страшного. А Юй, не думай, что помолвка обязывает тебя на всю жизнь. Если станет невмоготу — у нас в роду можно и передумать.
Она говорила это, задумчиво глядя в окно.
Лавка выходила к реке, и закат окрашивал небо в пурпурные и золотые тона.
Деревья и перила делили линию горизонта, стирая границу между водой и небом.
Вода отражала закат, а по реке плыли разукрашенные баржи, оставляя за собой мерцающий след.
Она смотрела на бескрайний закат, а Сун Ши Юй смотрел на пейзаж, отражавшийся в её глазах.
http://tl.rulate.ru/book/144516/7626850
Готово:
