Час спустя.
Фигура с бумажным пакетом из KFC на голове покинула переулок у бара и быстрым шагом направилась в безлюдный угол.
Затем из-за угла вышел Байсака с разочарованным лицом. Вытерев салфеткой с кулака кровь из носа какого-то невезучего бедолаги, он презрительно сплюнул в сторону переулка.
— Кучка бесполезных типов. Даже на мелкое преступление не способны, и ещё смеют называть себя главной бандой хулиганов Камихамы? По-моему, это скорее «Первая ударная волна Камихамы».
Спрятав бумажный пакет обратно в карман, Байсака так и не повеселел.
Хорошая новость заключалась в том, что прибавка +1 ко всем характеристикам оказалась даже надёжнее, чем он думал. Одного лишь увеличения силы хватило, чтобы с лёгкостью одолеть нескольких хулиганов в этом переулке.
Плохая новость была в том, что, то ли эти парни были недостаточно плохими, то ли ещё что, но, хотя Байсака чуть ли не свернул им шеи и отправил всех в глубокий нокаут, его полоска опыта не сдвинулась ни на миллиметр.
Конечно, Байсака ни за что бы не признал, что была и другая вероятность — что он сам был недостаточно плох.
В конце концов, по сравнению с тем самосожженцем, эти хулиганы, как бы сильно он их ни избил, по крайней мере, остались живы. А тот парень по-настоящему откинулся.
Возможно, если бы Байсака был более жесток и прикончил их, то получил бы шанс на повышение уровня. Но, если была возможность, он всё же не хотел превращаться в психа, для которого человеческая жизнь ничего не стоит.
Хулиганы — это такая категория, которая застряла где-то посередине. Будь они совсем безнадёжными, их бы называли преступниками. Но и сказать, что эти люди были хорошими, язык не поворачивался — даже собаки бы на них с презрением посмотрели.
Поэтому, избив их, Байсака не чувствовал никаких угрызений совести. Если бы не он, их бы рано или поздно кто-нибудь другой проучил. Он просто ускорил этот процесс.
Что же до убийства, то тут, по мнению Байсаки, нужно было подходить более взвешенно. Например, найти какого-нибудь беглого преступника в розыске — вот на таком можно было бы и проверить свою теорию.
Придя к такому выводу, Байсака шумно выдохнул. Сражаться в одиночку против нескольких хулиганов всё-таки было психологически напряжённо. Как ни крути, он сейчас был хрупким героем с нулём брони. Пропусти он хоть один удар, и пусть это было бы не смертельно, но больно было бы ещё полдня, верно?
Но именно такой боевой опыт и был нужен Байсаке. Теория на бумаге — это всего лишь теория. Без практики никогда не узнаешь, какие непредвиденные обстоятельства могут возникнуть.
По крайней мере, теперь Байсака чувствовал, что если ему придётся снова драться с этими хулиганами, то это будет намного проще. Вот что значит иметь опыт.
— В следующий раз, когда будет время, приду и попробую ещё раз. Надеюсь, к тому времени тут появится новая партия тренажёров.
Даже не подозревая, что своими действиями он породит среди хулиганских группировок Камихамы легенду о Рыцаре Бумажного Пакета, Байсака потянулся, развернулся и сел на трамвай, идущий к Первой городской больнице Камихамы.
Время ещё было, и пора было навестить старого знакомого, которого он видел на прошлой неделе, а заодно и разузнать, что за птица был тот дядя, который так неосмотрительно решил подарить ему очки опыта.
По удачному стечению обстоятельств, оба дела находились в одном и том же месте. Это тоже была своего рода судьба.
Пройдя по знакомому до последней плитки больничному коридору, Байсака, словно вернувшись к себе домой, уверенно вошёл в стационарное отделение. Кивнув двум охранникам у входа в VIP-зону в знак подтверждения своей личности, он легко подошёл к двери белоснежной палаты.
— Входи, не заперто.
Рука, занесённая над дверью, так и не успела постучать. Изнутри раздался слабый, холодный женский голос, заставивший Байсаку остановиться.
Убедившись, что человек внутри не отдыхает, Байсака вошёл. Сперва он, нахмурившись, подошёл и открыл плотно закрытое окно рядом с кроватью, а затем сел у изножья, оглядывая фрукты на прикроватной тумбочке.
Ничего не скажешь, VIP-палата, арендованная известной в городе семьёй Кудзё. Одни только фрукты, стоящие здесь словно для красоты, на улице стоили бы не меньше нескольких десятков тысяч иен.
— Что, яблоко такое красивое?
Лежащая на кровати девушка была невероятно красива. Под её короткими серебристыми волосами виднелась болезненно-бледная кожа, которая лишь подчёркивала совершенство её кристального лица.
Благородство, присущее самым дорогим предметам роскоши, и хрупкость, словно она могла исчезнуть в любой момент, идеально сочетались в этой девушке, делая её, даже просто лежащую в кровати, самым ослепительным сокровищем в мире.
Но сейчас на её, казалось бы, безупречном личике проступило недовольство и обида, а взгляд, устремлённый на Байсаку, был полон нескрываемого раздражения.
— Выглядит довольно вкусно.
Байсака же, казалось, совершенно не замечал её испепеляющего взгляда. Он даже протянул руку, взял яблоко из корзины и, протерев его о свою одежду, приготовился впиться в него зубами, словно голодный призрак.
— Так что, по-твоему, красивее: яблоко или твоя сестра, которая в любой момент может умереть на больничной койке? Ты предпочёл прийти сюда, чтобы пялиться на эту штуку?
Увидев его непробиваемое поведение, девушка на кровати заговорила с нотками плача в голосе. Её хрупкость стала такой осязаемой, словно она вот-вот рассыплется на кусочки.
— Во-первых, ты мне больше не сестра. Во-вторых, пока я здесь, я не дам тебе умереть.
Увидев, что в уголках её глаз действительно заблестели слёзы, Байсака вздохнул. Он с сожалением положил яблоко и взял её хрупкую, словно без костей, руку, давая обещание, которое он давал уже бесчисленное количество раз.
Столько лет прошло, а он всё не может её переиграть. Даже зная, что она притворяется, он всё равно не мог не жалеть её.
— Это ещё не факт. Врачи сказали, что под вопросом, переживу ли я этот год. Мои старики уже несколько недель меня не навещали. Единственный человек, которому на меня не наплевать, тоже бессердечно не появлялся несколько дней. Мне лучше умереть, чем так жить.
Девушка на кровати обиженно отвернулась, но руку, которую держал Байсака, так и не отняла. Наоборот, она слабо сжала её, впитывая тепло, исходящее от его ладони.
— То, что они не могут, не значит, что я не могу.
Голос Байсаки на удивление стал серьёзным. Как бы легкомысленно девушка ни говорила об этом, её слегка дрожащие пальцы выдавали её истинные чувства. Перед лицом смерти никто не может оставаться по-настоящему спокойным.
— Сколько раз ты это уже говорил, у меня уже мозоли на ушах.
Девушка спрятала голову под одеяло, и её голос стал тише. В нём уже не было прежней гордости, лишь слабость, присущая больному человеку.
— Разве я такой же, как эти типы? Когда это я не выполнял то, что обещал тебе?
— Когда ты не хотела, чтобы тебя бросили умирать в детском доме, разве не я вытащил тебя, этот мёртвый груз, оттуда? Я заботился о тебе семь или восемь лет, а ты этого уже не помнишь, да?
Байсака закатил глаза, но, говоря о прошлом, на его лице появилось тёплое, ностальгическое выражение.
То, как он сам выбрался из мусорного бака за больницей и попал в детский дом, уже можно было считать чудом. Но и эта девушка была ему под стать.
Родиться слепой на один глаз и с парализованными ногами, и выжить в условиях детского дома, где даже сытая и тёплая жизнь была проблемой, — это уже было проявлением таланта.
Хотя он и заботился о ней много, это было тесно связано и с её собственной несгибаемой волей.
Даже когда он сам сбежал из детского дома, эта девчонка решительно последовала за ним, совершенно не думая о том, что они оба были несовершеннолетними и как они будут себя содержать.
Но тогда она, по крайней мере, могла лежать с ним на картонке под мостом и мечтать о завтрашнем дне. Куда это всё делось? Почему сейчас она ведёт себя так, будто, если он её бросит, она тут же умрёт у него на глазах?
— Так когда ты сделаешь это снова? Я не хочу больше ждать смерти в этой больнице. Забери меня, хорошо? Я не хочу больше быть Кудзё Мацуко.
Словно так же, как и Байсака, вспомнив о прошлом, девушка на кровати повернулась и с мольбой посмотрела на юношу, точно так же, как тогда, в детском доме, когда она, держа его за руку, умоляла его.
— В этот раз нельзя. Нужно ещё подождать.
Байсака потёр переносицу. Каждый раз, приходя сюда, он отчётливо осознавал одно: его читерская система всё-таки полезна. Ведь некоторые вещи наука уже не в силах решить.
А вот навыки из Warcraft, по крайней мере, наукой точно не объяснишь.
Если ему удастся получить хоть один лечащий навык, это будет означать, что у девушки перед ним есть шанс на исцеление. Именно поэтому Байсака так стремился повышать свой уровень.
— …
— Я тебя обманула. Врачи говорят, что, пока я готова платить, я могу ещё долго протянуть. А ты знаешь, в семье Кудзё чего угодно может не хватать, но только не денег.
После долгого молчания, когда Байсака уже подумал, что она уснула, девушка, по имени Кудзё Мацуко, подняла голову и гордо фыркнула, при этом в её голосе прозвучали хвастливые нотки.
— Будешь знать, как не навещать меня столько дней. Теперь будешь мучиться угрызениями совести, бессердечный.
Ткнув Байсаку пальцем в грудь, Кудзё Мацуко презрительно ему улыбнулась.
— Это ты так говоришь. Если бы я был бессердечным, с чего бы мне чувствовать угрызения совести? Я ведь не как некоторые, кто ради своей выгоды готов на всё, и для кого такие вещи, как совесть и вина, просто не существуют.
— Ей от природы суждено быть капиталистом.
Байсака скривил губы, как обычно, вступая в перепалку с девушкой на кровати. В плане бессердечия он и в подмётки не годился Кудзё Мацуко.
Нужно понимать, что ей удалось всего за два года превратиться из брошенной, искалеченной внебрачной дочери семьи Кудзё в человека, владеющего третью акций и фактически являющегося одним из руководителей. Какие жестокие методы она для этого использовала — об этом Байсака даже думать не хотел.
— Так кто тебе нравится больше: та, кого звали моим прежним именем, «Байсака Мацуко», или нынешняя, как ты выразился, от природы бессердечная капиталистка, «Кудзё Мацуко»?
Прищурившись, Кудзё Мацуко посмотрела на него с опасным блеском в глазах. Байсака прекрасно понимал, что это был, как говорится, вопрос на выживание.
— Конечно, мне больше нравится «Байсака Мацуко». По крайней мере, тогда ты была здоровее.
— О-о~ Так Байсаке нравится Байсака Мацуко. Я поняла-а~
Казалось, она услышала удовлетворивший её ответ. Прекрасные глаза Кудзё Мацуко от улыбки превратились в щёлочки, а на губах заиграла милая улыбка.
http://tl.rulate.ru/book/144484/7645367
Готово:
