Мужчина стоял с прямой и сильной спиной, его осанка была твердой, и сзади он выглядел особенно зрелым, настоящим взрослым мужчиной.
Нань Шихэ, следуя за ним, внимательно оглядев его сзади, поспешила вслед, словно цыпленок.
Она вошла в дом с интерьером, который слегка отдавал стариной, и окинула взглядом помещение.
Внезапно сзади раздался низкий мужской голос:
— Ты собираешься выбрать какую-то комнату?
Нань Шихэ замерла, мышцы спины напряглись, и она неловко повернулась.
— Какую? — Вэй Юнтин приподнял бровь и повторил вопрос, опершись на дверной косяк с непринужденным видом.
Нань Шихэ сглотнула и, не глядя, указала пальцем в случайном направлении, поспешно сделав выбор.
Вэй Юнтин слегка повернул голову в указанную сторону, его холодный взгляд скользнул мимо, и он кивнул, показывая, что понял.
Затем он развернулся и ушел.
Нань Шихэ словно с облегчением выпустила напряжение, расслабилась, потянулась и тоже повернулась, чтобы уйти.
Но вдруг она замерла на месте.
В тихом коридоре свет был гораздо тусклее, чем внизу. На стене у окна висело овальное зеркало в старинной деревянной раме, его поверхность была слегка размыта пятнами ртути, и в тусклом свете настенной лампы оно казалось загадочным.
Она машинально взглянула в зеркало, чтобы проверить, все ли в порядке с ее внешним видом, ведь это было естественной реакцией.
Однако в следующий момент, когда ее взгляд скользнул по отражению, она застыла.
В зеркале была видна фигура в мягком овсяном свитере, с слегка растрепанными волосами, на щеках еще оставалось тепло от кухни и… что-то неуловимо смущающее.
Но больше всего ее беспокоило… ее губы.
Она непроизвольно нахмурила брови, слегка наклонилась вперед, приблизившись к запотевшему зеркалу.
В отражении четко просматривались контуры ее губ. Нижняя губа, особенно ближе к уголкам, была заметно более опухшей, чем обычно, и имела более насыщенный, неестественно влажный красный оттенок.
Эта припухлость в тусклом свете казалась… странно двусмысленной.
Цвет был даже ярче, чем у губ Вэй Юнтина.
В этот момент она вспомнила, как Лао Юэхань и его жена время от времени смотрели на нее, и теперь поняла, что, вероятно, они тоже замечали…
От этой мысли Нань Шихэ почувствовала невыносимое смущение.
Внезапно она словно что-то осознала, мысли, как весенние бабочки, кружились вокруг нее, но уловить их было невозможно.
Именно в этот момент Нань Шихэ, кажется, что-то почувствовала, и машинально оглянулась вправо.
В следующее мгновение, словно призрак, перед ней появился Вэй Юнтин.
Если бы она внимательнее посмотрела в зеркало, то заметила бы, что в углу отражения, в тусклом свете за ее спиной, уже стояла высокая и статная фигура.
Нань Шихэ была застигнута врасплох, ее сердце словно сжала ледяная рука, а затем резко отпустила, заставляя его бешено колотиться.
Она содрогнулась, как испуганный олененок, резко повернулась, ее спина почти ударилась о холодную стену, а глаза, полные страха, уставились в глубокий взгляд Вэй Юнтина.
Он стоял всего в шаге от нее, непонятно, когда поднялся и как долго наблюдал.
На нем была темная рубашка, рукава закатаны до предплечий, и он словно сливался с тусклым светом, только его глаза сияли с невероятной яркостью, пристально наблюдая за ней, с легкой долей любопытства и чем-то более глубоким.
— Что случилось? — его голос был низким и спокойным, разрывая почти застывший воздух, но взгляд все еще был прикован к ее испуганному и покрасневшему лицу, словно он любовался живой картиной.
Нань Шихэ стиснула зубы, немного успокоилась и медленно произнесла:
— Ничего… просто не знаю, почему губы вдруг опухли, — едва она закончила, как взгляд Вэй Юнтина упал на ее губы. Его глаза мгновенно потемнели, как бездонный холодный омут, на дне которого бушевали горячие потоки.
Он не сказал ни слова, просто сделал шаг вперед.
Расстояние между ними исчезло, и теперь они стояли вплотную.
Запах его одеколона смешался с легким ароматом пепла из камина, настойчиво заполняя ее чувства.
Прежде чем Нань Шихэ успела среагировать, его рука с тонкими мозолями и четко очерченными костяшками поднялась, и теплые подушечки пальцев с неумолимой уверенностью коснулись ее слегка опухшей нижней губы.
…
Время словно растянулось до бесконечности, а затем замерло.
В воздухе остались только их учащенные дыхания, переплетающиеся и становящиеся все громче.
Его пальцы с грубой текстурой медленно скользили по ее необычно чувствительным губам, с силой, которая была не слишком легкой, но и не слишком сильной, но с оттенком почти непристойной близости.
Этот жест был слишком интимным, слишком выходил за рамки обычного, словно он исследовал или подтверждал что-то.
Вся кровь Нань Шихэ, казалось, прилила к тому месту, которого он касался, а затем быстро распространилась по всему телу.
Она застыла на месте, не в силах пошевелиться, чувствуя, как место, которое он трогал, словно загорелось, стало горячим, и это тепло быстро распространилось на щеки, уши и шею.
Сердцебиение громко стучало в ушах, вызывая головокружение. Она даже чувствовала, как ее ресницы дрожали.
Она подняла на него глаза, в которых стояла влага, с немым упреком и огромным смущением.
Вэй Юнтин пристально смотрел в ее глаза, в глубине его взгляда бушевали сложные эмоции, которые она не могла понять. Через мгновение он лишь усмехнулся, не говоря ни слова.
Время словно растянулось на целый век, а может, прошло всего несколько секунд, и когда Нань Шихэ уже готова была сдаться под его мощным взглядом —
Вэй Юнтин наконец убрал руку.
Его пальцы, казалось, все еще сохраняли тепло и текстуру ее губ. Он опустил взгляд на свою руку, затем снова поднял глаза, его взгляд вернулся к привычной глубине и спокойствию, но под этой поверхностью, казалось, скрывались более бурные потоки.
Его тонкие губы приоткрылись, и он произнес три слова, четкие и ясные, с холодным безразличием:
— Не знаю.
…
http://tl.rulate.ru/book/144413/7632128
Готово:
