Мучения от безграничного страха были хуже смерти.
И действительно, Юй Мин собралась с мыслями и заставила себя успокоиться.
Она подняла голову и посмотрела прямо на Сяо Де.
– А если всё получится, что… что я получу?
Голос Сяо Де был манящим, словно голос морской сирены, искушающей людей.
– Тебе ведь нравится князь, не так ли? Если захочешь, я найду способ исполнить твоё желание и устрою тебя служить ему.
– Ты? У тебя есть такая возможность?
Сяо Де посмотрела на неё.
– Теперь, когда мы в одной лодке, тебе лучше надеяться, что есть.
Юй Мин промолчала.
Они поговорили ещё немного и поспешно разошлись.
Юй Мин возвращалась, набравшись смелости.
Хотя Сяо Де сказала, что за короткую встречу княгиня, скорее всего, не заметит шнурок, Юй Мин всё равно волновалась.
В итоге она заставила Сяо Де дать клятву.
Поклясться, что если с ней, Юй Мин, что-то случится, Сяо Де обязательно найдёт способ её спасти.
Иначе…
Сяо Де подхватила её мысль и без колебаний сказала:
– Если я нарушу клятву, пусть мой любимый князь до конца жизни будет импотентом.
Юй Мин закатила глаза, развернулась и ушла.
Когда она ушла, из тени вышла матушка Ван.
– На этот раз вы, госпожа, всё же рискуете.
Сяо Де покачала головой.
– Кажется, что рискованно, но на самом деле у Юй Мин был только один выход. Под носом у такой женщины, как княгиня, она смогла выносить такие мысли. Либо её довели до отчаяния, и она решила рискнуть, либо она очень амбициозна. В любом случае, в нынешней ситуации у неё не было причин мне отказывать.
Матушка Ван подумала и с пониманием кивнула.
Виновата была сама княгиня, которая слишком плохо обращалась со своими слугами.
Именно это дало Сяо Де возможность использовать силу противника против него самого.
…
С заходом солнца, в Башне Омовения Лотосов.
Дуань Хуай, который днём поссорился с Вэнь Сянвань в главном дворе, вошёл во двор.
Приходя сюда, он всегда оставлял своих людей за воротами.
Он знал, что Сяо Де любит этот пруд с лотосами и беседку у него.
И он знал, что при виде Сяо Де он легко теряет своё величие и ведёт себя непредсказуемо.
Чем меньше людей входило с ним во двор, тем свободнее он себя чувствовал.
На самом деле, он уже приходил сюда утром.
В спальню Сяо Де ему войти не удалось.
Лишь на чайном столике в передней комнате он увидел изящный шнурок.
Он подумал, что это сделала Сяо Де, что она наконец-то готова ответить ему взаимностью.
Он с радостью повесил шнурок на свою нефритовую подвеску и ушёл.
Затем он приказал принести из сокровищницы множество драгоценностей.
Управляющий, который принёс драгоценности, сказал, что Сяо Де всё приняла.
Дуань Хуай, даритель, был рад больше, чем получатель.
Словно самая твёрдая кость вот-вот будет разгрызена.
Волнение, смешанное с радостью победы, поддерживало его в прекрасном настроении весь день – за исключением встречи с Вэнь Сянвань.
Войдя во двор, он не успел увидеть Сяо Де, как снова встретил служившую ей матушку Ван.
Матушка Ван поклонилась ему. Сегодня у Дуань Хуая было хорошее настроение, и он сказал:
– Вольно.
Но стоявшая перед ним пожилая служанка не отошла.
– Что-то ещё?
Губы матушки Ван задрожали, словно она не знала, как начать, и наконец пробормотала:
– Князь, госпожа…
– Что с ней? Говори прямо.
– Да, тогда я скажу. Мне просто жаль госпожу, я хочу, чтобы князь был с ней добрее. Каждый раз, когда вы ссоритесь, госпожа, хоть и молчит и на вид холодна, но втайне тихо плачет, не ест, не пьёт и ночами не спит. Она тает на глазах. Я боюсь, что так она не выдержит. Я, конечно, болтлива, прошу вас, князь, не сердитесь.
Услышав это, Дуань Хуай, конечно, не рассердился, а наоборот, обрадовался.
Он почувствовал себя так, словно парил в облаках.
Оказывается, Сяо Де не была к нему равнодушна, не была так уж холодна.
Когда он из-за неё ворочался ночами, она тоже не ела, не пила и не спала.
Похоже, у неё просто была какая-то обида.
Теперь эта обида понемногу проходит.
Неужели в этой схватке он наконец-то побеждает?
В сердце Дуань Хуая бурлила радость, но в то же время он чувствовал некоторую предсказуемую скуку.
Однако уныние от прежних отказов полностью рассеялось.
Дуань Хуай с высоко поднятыми бровями, полный воодушевления, пошёл искать Сяо Де.
Сяо Де сидела в беседке. Уже стемнело, и за её спиной висел простой белый фонарь, освещавший её фигуру.
Тёмное окружение, яркий свет сзади.
В глазах Дуань Хуая каждая волосинка Сяо Де, казалось, светилась.
Он с удовлетворением любовался её утончённой и неземной красотой, считая, что она действительно заслуживает звания наложницы.
В будущем он, наверное, будет хорошо к ней относиться.
Только он хотел заговорить, как заметил на каменном столе конверт.
Жёлтая бумага с золотыми вкраплениями, под светом фонаря едва проступал узор дракона.
Это был конверт, который использовался исключительно при императорском дворе.
Дуань Хуай сразу же подумал о третьем принце.
С тех пор как он влюбился в танец Сяо Де, он не раз пытался её заполучить.
После того как он отказал, тот на несколько дней наконец-то успокоился.
Дуань Хуай думал, что третий принц сдался, не желая отбирать чужое.
Но он не ожидал, что тот действует втихую!
Он быстро подошёл и разорвал конверт.
В мгновение ока его красивое лицо почернело, как уголь.
– Он втайне договорился с правительственной управой, чтобы аннулировать твой рабский статус, и даже устроил тебя в Музыкальную палату учительницей танцев? Сяо Де, какими тёмными делишками вы двое занимались за моей спиной?!
Сердце, только что парившее в облаках, мгновенно рухнуло вниз и с грохотом разлетелось на куски.
Сяо Де сидела неподвижно, не мешая ему читать письмо, с видом человека, готового всё прояснить.
– Князь, будьте осторожны в выражениях. Вы всегда говорили мне помнить о своём положении, и я помню. Теперь я учительница танцев в Музыкальной палате, на государственной службе. Вы больше не имеете права распоряжаться моей жизнью и свободой, и уж тем более не имеете права лезть в мои личные дела.
– Сяо Де, ах, Сяо Де, какое же у тебя жестокое сердце! Как я, князь, относился к тебе в эти дни? Разве этого было недостаточно? Почему ты так поступаешь? Ты и вправду… так меня ненавидишь?
Под конец голос Дуань Хуая задрожал.
Падение с небес на землю, должно быть, было болезненным.
Он прижал руку к груди, его глаза налились кровью.
Он, с рождения бывший любимцем судьбы, наконец-то познал горечь неразделённой любви.
Это чувство, возможно, было не из приятных, но оно оставляло в его сердце уникальный след.
Так называемая любовь – это ведь и есть радость и боль вместе.
Под объявление Глупышки о том, что очки благосклонности достигли шестидесяти пяти, Сяо Де улыбнулась, но в её глазах мгновенно заблестели слёзы.
Яркий свет свечи за её спиной осветил слезу, готовую вот-вот сорваться.
Не успела она ничего сказать, как Дуань Хуай, словно ухватившись за спасительную соломинку, выпалил:
– Он тебе угрожал? Мы с третьим принцем выросли вместе. Если ты не хочешь идти, я откажу за тебя. Ты останешься со мной, будешь моей наложницей, хорошо? Я дам тебе много-много золота и драгоценностей, я заставлю всех женщин завидовать тебе, я…
– Нет, я хочу уйти.
Голос Сяо Де срывался от слёз, но был необычайно твёрд. Она упорно продолжала играть роль несчастной героини до конца.
– Его высочество не принуждал меня, я сама этого захотела. Князь, я не могу быть с вами. Некоторые вещи с самого начала были ошибкой. Я ждала вас сегодня здесь, чтобы всё прояснить. Завтра утром я уеду.
Прежде чем сердце Дуань Хуая окончательно опустело, его взгляд упал на шнурок на нефритовой подвеске.
– А это? Что тогда значит этот узелок?!
Сяо Де:
– …Э-э…
Значит… значит, ты хорошо подыгрываешь.
http://tl.rulate.ru/book/144232/7635059
Готово:
