Конец
Всё это было до смешного нелепо.
Когда орда свирепых воинов, сметавших всё на своём пути, ворвалась в столицу — ничего не случилось. Но когда они добрались до императорского дворца, тут-то и начались проблемы.
Перевязанные раны не мешали генералам пребывать в возбуждённом состоянии.
Если во времена Хань был император Гао-ди, зарубивший Белого Змея, то их предводитель явно тоже не простой смертный!
Вынужденные хранить тайну, они могли лишь украдкой переглядываться, распаляясь ещё больше, отчего опоздавшие чиновники щурились, с недоумением оглядывая сослуживцев.
А что до рухнувшего дворца, земли, будто пережившей землетрясение...
Мо Цзинчунь с болезненным видом потирал виски.
— Ах, как голова раскалывается... Что? Что случилось? Да я и сам не знаю, пришёл — а тут уже всё так. Наверное, ветхость, просто ветхость здания.
Сяо Сюань, отвечавший за снабжение, раздражённо скрипел зубами.
— Ван, и ты серьёзно думаешь, что я в это поверю?
— Не знаю, не гадаю.
Сяо Сюань: [...]
Ван Жуй, улыбаясь, произнёс:
— Когда государство клонится к упадку, непременно являются зловещие знамения. Видимо, это предвестие падения Даань.
Все уставились на него в шоке. Вот это мастер! Молчал-молчал, а как вступил — так сразу добил.
На самом деле, после этой битвы у всех появилось смутное предчувствие будущего.
В императорской семье Даань не осталось наследников. Детей Сяо Фуго хотя и нашли, но они были слишком малы и не имели военной поддержки, так что никто не стал бы им подчиняться. Фактически, Даань уже пала.
И тогда встал вопрос: кто теперь станет императором?
Разумеется, тот самый цзедуши, который покорил кочевников и навёл порядок в своей области.
Тот, кто первым предложит ему трон, получит заслугу «содействия восхождению дракона». Даже если у него не было особых талантов, такой политический капитал обеспечил бы ему сытую жизнь.
Однако Мо Цзинчунь (притворяясь) тяжело болел и наотрез отказывался играть по их правилам, так что всем пришлось отступить.
Но вот ведь неожиданность — Ван Жуй, который обычно только голову опускал да работал, нашёл обходной путь и внезапно атаковал цель с фланга.
Действительно, мастерство видно с первого движения.
Но Мо Цзинчунь продолжал валять дурака. Столицу захватили, но дел было невпроворот.
Только в самом городе: собирать трупы, успокаивать народ, завозить зерно, восстанавливать систему управления.
А за пределами столицы проблем было ещё больше.
Нужно ли подсчитывать и возмещать ущерб, нанесённый повстанцами на их пути на север? Следует ли смещать чиновников, назначенных мятежниками? Надо ли пересматривать дела знатных семей, казнённых повстанцами? Земли, розданные крестьянам — они подходят, или их стоит перераспределить? Бежавших на запад мятежников — преследовать? И что с ними делать: отправить домой, бросить в тюрьму или как-то ещё?
А как поступить с другими цзедуши? Некоторые спокойно сидели на своих землях, но другие уже двигались к столице — воевать с ними или договариваться?
От одной мысли об этом Мо Цзинчуню уже звенело в голове. Император? Какой ещё император? Да ты сам на него больше похож!
Он заявил, что сначала нужно разобраться со всеми этими вопросами.
После того как перекрыли переправу через Хуанхэ, зерно перестало поступать в столицу, и многие уже умирали от голода. Если власти не начнут срочно раздавать продовольствие, случится «людоедство» — настоящая человеческая трагедия.
Что ж, теперь, когда была поставлена цель, все снова взялись за дело с рвением.
Прошло три года.
Только что разгромив очередного цзедуши, Мо Цзинчунь снова сослался на ранения и затянул время.
Подчинённые: [...] Сколько можно?!
* * *
Цинь-ванская усадьба.
Лето, жара. Над озером возвышался павильон, где Мо Цзинчунь, выкроив минутку отдыха, сидел на циновке, наслаждаясь лёгким ветерком, доносившим тонкий аромат лотосов, и время от времени бросал в воду корм, наблюдая, как пёстрые карпы всплывали и жадно хватали его.
Вокруг ни души. Охранники стояли поодаль, но могли видеть павильон.
Система тоже вылезла наружу, запрыгнув в маленький полый фонарик и раскачиваясь на нём, как на качелях.
[Цзинчунь, качни сильнее.]
Мо Цзинчунь улыбнулся и подтолкнул фонарик.
Тот мгновенно взмыл над водой, а крошечные колокольчики на нём зазвенели.
Эти колокольчики были точь-в-точь как те, что в детстве звенели в волосах Ли Шу, собранных в пучок «причёски Ната». Мо Цзинчунь велел сделать новые и прикрепил их к фонарику-качелям для Цзинь Гэ.
Посторонние не видели систему — только как Мо Цзинчунь каждый день раскачивает маленькие качели, и могли лишь строить догадки: «Видимо, Цинь-ван очень скучает по младшему сыну, каждый день вспоминает его через этот предмет (ну конечно)».
Наигравшись, система не удержалась и задала вопрос, который многие хотели бы задать Мо Цзинчуню.
[Цзинчунь, почему ты не становишься императором?]
— Цзинь Гэ, ты вообще помнишь, сколько раз я брал отпуск? Четырнадцать лет! Я уже четырнадцать лет в этом мире! — Тут лицо Мо Цзинчуня исказилось, и он чуть не расплакался. Разве найдётся ещё такой трудолюбивый посланник преисподней, который устроился бы на работу в малом мире с графиком 24/7?
Система считала, считала, считала, пока у неё в голове не начало дымиться, но так и не смогла вспомнить.
[Кажется... ни... ни одного дня... Погоди!] — Золотистый свет вокруг системы вспыхнул ярче. — А ежегодные поездки в степь во время жизни в Ючжоу? Разве это не отпуск?
— Отпуск — это когда можно поехать, а можно и не ехать. А работа — это обязанность. Как ты думаешь, это считается?
Система замолчала.
[Ну... как это оценить?]
Каждый год они ездили в степь: во-первых, чтобы проверить племена, во-вторых — для жертвоприношений у гор Цилянь. Врядли это можно назвать отпуском... Хотя степи и правда были прекрасны.
— Стоит только подумать, что, став императором, я потеряю даже этот отдых, придётся проводить масштабные реформы, а работы будет в десять раз больше, если не больше... И сразу понимаешь: может, и не стоит становиться императором? — Мо Цзинчунь выглядел мрачным. Тем более он ещё и сю ши, и его жизнь будет долгой, а значит, и до пенсии далеко. Сердце сжималось от усталости.
Эти три года были просто буфером.
Если бы Небеса покровительствовали Даань и ниспослали бы героя, способного усмирить смуту, он бы тут же преклонил колени.
http://tl.rulate.ru/book/144153/7580456
Готово:
