Когда четвёртый сын Лу Е женился, он смутно слышал, что у его невесты нелады с Шэнь У. Даже в день свадьбы они продолжали соперничать.
Шэнь У — та самая, на которой собирался жениться его третий брат.
— Если проиграешь Шэнь У сегодня вечером, не смей заходить в спальню, — бросила взгляд на Лу Е Сюй Инь.
Вспомнив вчерашнюю блаженную ночь, Лу Е почувствовал, как у него подкашиваются ноги, и украдкой посмотрел на родителей, занятых своими делами.
Он незаметно положил вторую ножку кролика в миску Сюй Инь.
Шэнь У, опустив голову, грызла кроличью ножку, а потом подняла глаза на Сюй Инь.
Подруги понимали друг друга без слов.
Сюй Инь тоже смотрела на неё, моргнула, а затем обе демонстративно отвернулись и продолжили есть, сохраняя видимость вражды без лишних слов.
Шэнь У лишь однажды прошла курсы светского этикета, чтобы охмурить богатого наследника, но здесь, где еды не хватает, если не съесть самому — достанется другим. Навыки должны служить людям, и Шэнь У не собиралась соблюдать этикет. Вскоре кроличья ножка отправилась в её желудок.
Она потянулась за второй.
Остальные тоже опомнились, забыв про ежедневное яйцо, ведь мясо могло закончиться.
Первыми сообразившие потянулись за мясом.
Откусив кусочек, они ощутили глубокое удовлетворение.
Шэнь У выглядела как настоящая лиса, но готовила она потрясающе — такого вкусного мяса они ещё не ели.
Старуха Лу наконец освободилась от тех, кто клянчил у неё еду, и как раз увидела, как Шэнь У тянется за добавкой, её рот уже был измазан жиром.
Раздражённая, она резко ударила палочками по руке Шэнь У.
Только что взятый кусок мяса упал обратно, а палочки Шэнь У, будто от неожиданности, тоже выскользнули из рук с лёгким стуком.
— Жрёшь и жрёшь, ничего не делаешь, только о своём брюхе и думаешь! — не выносила эту новоявленную невестку с соблазнительной внешностью старуха Лу.
Шэнь У было жаль мяса, но она не особенно расстроилась, лишь молча подняла на Лу Сюаня глаза, полные слёз, готовых вот-вот пролиться.
Лу Сюань…
В этот момент ему невольно вспомнились слова матери перед свадьбой:
— Девушка из семьи Шэнь — красивая, такой во всей округе не найти. Скромная, трудолюбивая, степенная, с серьёзным подходом к делу.
Лу Сюань подумал, что пока совпадает только «красивая».
Что касается скромности, степенности и серьёзности…
Он вспомнил, как она в кухне говорила о разводе, а теперь вот плачет, выглядит жалкой и хрупкой — ничего общего с теми словами.
Лу Сюань внутренне вздохнул, но потом решил, что так даже лучше. Он протянул руку, взял кусок мяса и положил ей в миску.
Палочки Шэнь У уже валялись на полу, и она с тоской смотрела на его палочки.
Лу Сюань…
Подумав, он отдал ей и свои.
Затем поднял её палочки и вышел помыть их.
Всё это он делал молча, а Шэнь У лишь покраснела глаза.
Но за столом все, увидев, как Лу Сюань дал ей мясо и свои палочки, застыли в странном молчании.
Те, кто знал третьего сына давно, понимали — он всегда был угрюмым и непреклонным.
— Третий, стой! — закипела от злости старуха Лу.
Но Лу Сюань уже вышел за дверь.
Он обернулся.
— Садись есть.
Краснота в глазах Шэнь У не утихла:
— Мама, палочки третьего брата грязные. Если не разрешаешь ему вымыть, может, дашь ему свои?
Девушка с красными глазами.
С абсолютно невинным видом.
Как будто это действительно были палочки Лу Сюаня.
— Хотя нет. Мы с третьим братом — муж и жена, мне не противно, но если он будет есть твоими палочками… я не смогу это принять, — добавила Шэнь У.
Она говорила тихо.
Старуху будто ударили в грудь, её лицо потемнело от злости.
Шэнь У уже склонилась над миской, с удовольствием уплетая мясо — ни следа слёз.
Кто-то за столом не сдержал смешок.
Старуха Лу вдруг пожалела, что женила сына на такой невестке.
Лу Сюань вернулся с вымытыми палочками, почувствовав напряжённую атмосферу за столом, но его жена усердно ела и, увидев его, мягко улыбнулась:
— Я отвоевала для тебя кусочек мяса, третий брат, кушай скорее.
Лу Сюань посмотрел в свою миску.
Да, больше костей, чем мяса.
Затем взглянул на миску Шэнь У — сочное, жирное мясо.
Можно подумать, она специально положила ему невкусный кусок.
Но его жена выглядела настолько невинно, что вряд ли.
Она будто не замечала, как разозлила его мать.
Пока другие злились, Шэнь У ела. Пока другие ели, Шэнь У тоже ела. Когда она наелась, еды почти не осталось, и пришло время мыть посуду.
— Ой, у меня живот болит!
Она схватилась за живот и выбежала.
— Столько масла в еду положила — конечно, живот заболит. Жить не умеет. Расточительная! — провожала её взглядом старуха Лу.
Шэнь У слышала, но не стала спорить — главное было сбежать. Готовить она не против, а вот мыть посуду ненавидела.
Выбравшись, Шэнь У тут же «выздоровела» и зашла в комнату, где проснулась вчера. На двери всё ещё красовалась свадебная красная бумага с иероглифом «двойное счастье».
В комнате было несколько таких — больших и маленьких.
Новый эмалированный таз, новое зеркальце в красной оправе размером с ладонь — всё дышало духом того времени.
Услышав голос, Шэнь У открыла дверь и впустила Сюй Инь.
Та сразу заметила зеркало в её руках, выхватила его и проверила своё лицо, с облегчением выдохнув.
Те же черты, что и в прошлой жизни: высокий нос, узкие глаза с холодным выражением, маленькая красная родинка над губой. Только кожа была светлее, чем загорелая в прошлый раз, но это можно исправить.
— Зачем пришла? — выглянула за дверь Шэнь У.
— Старуха велела мне мыть посуду. Мои руки — для кисти, для уздечки, для кулаков, разве для мытья посуды? Я сказала — если ты не моешь, и я не буду, пойду за тобой, — покашляла Сюй Инь.
Она лениво облокотилась о стену, но тут же поморщилась от грязи.
— Неужели так и будем жить?
— Ни телефона, ни интернета, даже лампочки нет. И самое ужасное — это туалет… — действительно заходила туда и вышла, зажав нос, Сюй Инь.
Шэнь У тоже поморщилась:
— Зато мужчины симпатичные. Братья Лу ничего так.
Сюй Инь разглядывала своё лицо:
— Я бы предпочла вернуться в современность — деньги, свобода, досуг. Неужели ты готова остаться ради мужчин?
http://tl.rulate.ru/book/143943/7541899
Готово:
