Глава 374. Разные лица кануна Нового года
Так и прошёл первый канун Нового года для Чэнь Чжао после перерождения.
Было в нём и лёгкое сожаление — ведь он не мог провести этот вечер ни с Юй Сянь, ни с Сун Шивэй. И всё же это был наилучший исход.
Поужинав с родителями, Чэнь Чжао отправился с ними на цветочный рынок в Тяньхэ и даже купил им в подарок орхидеи. Жители Гуанчжоу любят покупать цветы на Китайский Новый год. Раньше деньги всегда доставали либо старина Чэнь, либо Мао Сяоцинь, а Чэнь Чжао нетерпеливо ждал их у цветочных лавок. Что поделать, молодые парни редко интересуются всякими цветочками.
Но в этом году Чэнь Чжао выбирал сам. Когда он вручил родителям цветы, держа их за бледно-зелёные стебли, Чэнь Пэйсун и Мао Сяоцинь переглянулись и улыбнулись под ярким светом фонарей. В их взглядах читалось: «Наш сын и вправду вырос».
Сердце Чэнь Чжао дрогнуло.
Возможно, смысл перерождения заключался не только в том, чтобы исправить ошибки прошлого или изменить мир. Иногда он был и в том, чтобы не забывать дарить частичку романтики и тепла этого мира своим родителям.
Для Чэнь Чжао этот канун Нового года был насыщенным и счастливым. Но и у его друзей у каждого были свои дела. Если представить их вечер в виде коллажа из девяти фотографий, то он выглядел бы так.
***
Юй Сянь порхала между кухней и гостиной, словно изящная бабочка, демонстрируя кулинарные таланты приехавшим издалека родственникам. Время от времени она смело чокалась с тётушками бокалом домашнего рисового вина, и её овальное личико быстро покрывалось прелестным румянцем. Весь дом был наполнен радостным смехом.
***
У Сун Шивэй тоже собралась большая семья, но на лицах многих читалась серьёзность и сосредоточенность. Они обсуждали финансовую ситуацию прошлого года и строили прогнозы на экономические тенденции грядущего. Всё это напоминало престижный Азиатский форум в Боао, но совершенно не ощущалось семейного тепла.
***
Хуан Байхань встречал Новый год с родителями, бабушкой и дедушкой. Он как раз поднимал бокал, чтобы произнести тост, и выглядел при этом довольно смущённым, словно редко делал это в такой официальной обстановке. Слова давались ему с трудом, но он всё же, запинаясь, произнёс:
— Пап, мам, спа… спасибо вам за поддержку. В следующем году я обязательно сделаю нашу чайную успешной!
Мама Хуана опустила глаза, и в морщинках у её век, помимо удивления от внезапного тоста сына, заблестели слёзы.
Когда перед Новым годом сын вдруг попросил шестьдесят тысяч на какой-то бизнес, для их семьи это была немалая сумма. Она сперва не хотела давать. Но сын в сердцах бросил: «Почему вы не можете поддержать своего ребёнка, как родители Чэнь Чжао?»
Услышав это, супруги сначала расстроились. Сын у них, конечно, умница, но совершенно не знает цену деньгам. Для него это звучало так просто, он и понятия не имел, сколько сырья для баоцзы и рисовых рулетиков можно купить на шестьдесят тысяч. К тому же, разве частный бизнес может сравниться со стабильной работой в государственной системе, где доход гарантирован в любую погоду? Но они совещались всю ночь и на следующий день всё же отдали деньги Хуан Байханю.
В конце концов супруги решили так: в худшем случае они просто потеряют заработок за несколько месяцев, зато их сын не будет чувствовать себя униженным перед другом. Они ещё не до конца понимали Чэнь Чжао. Он бы никогда не стал смотреть свысока на своего лучшего друга из-за таких вещей. Но когда Хуан Байхань рассказал ему об этом, Чэнь Чжао почувствовал в этом поступке безграничную родительскую любовь.
— Чайная — это не главное! — однако отец Хуан Байханя принял строгий вид. Он безжалостно отчитал сына:
— В университете для тебя главное — учёба! Даже если все шестьдесят тысяч улетят в трубу, но ты получишь знания, мы с мамой не будем возражать!
Эти слова прозвучали немного неуместно. Мама Хуана недовольно толкнула мужа, намекая, чтобы он так не говорил.
— Давай! — но, отругав сына, отец Хуан Байханя первым поднял бокал, с силой чокнулся с ним и залпом осушил до дна.
«Нагоняй» и «тост» — два этих действия, казалось, выражали совершенно разное отношение. На первый взгляд в них было противоречие, но они гармонично сочетались в роли «отца».
Хуан Байхань сначала опешил, но потом вспомнил фразу, которую Чэнь Чжао как-то обронил о китайских отцах и сыновьях. «Отношения между отцом и сыном в Китае — самые сложные в мире. Сначала они как враги, потом — как друзья, и лишь когда отец уже на пороге смерти, они становятся по-настоящему отцом и сыном». Потому что только в этот момент они оба могут сбросить маску напускной строгости и полностью выразить свои чувства.
Отношение сына к отцу тоже проходит несколько стадий: восхищение, сомнение, презрение, становление отцом, понимание. И в конце концов он осознаёт, что так и не превзошёл отца.
Хуан Байхань думал, что сейчас он, вероятно, находится на стадии «презрения». Отец не получил хорошего образования, не занимал высокого положения в обществе. Будущее их семьи зависело в основном от него самого. Но в тот момент, когда родители отдали ему шестьдесят тысяч, Хуан Байхань подумал: «Какое право я имею их презирать?»
А когда он вспомнил фразу «лишь когда отец уже на пороге смерти, они становятся по-настоящему отцом и сыном», его охватила внезапная паника. Он ещё не сталкивался с потерей близких, но одна лишь мысль о такой возможности была для него невыносима.
Большой Хуан поспешно отбросил эти мысли, торопливо чокнулся с родителями и мысленно взмолился: «Пусть мои папа и мама будут здоровы и невредимы в новом году. А если им суждены какие-то болезни и несчастья, пусть всё это обрушится на меня…»
За прошедший семестр Большой Хуан пережил немало ударов, но с каждым разом незаметно для себя взрослел. Пожалуй, единственное, в чём он пока не мог разобраться, была любовь. Но это испытание — самое трудное. Даже такой зрелый и рассудительный человек, как Чэнь Чжао, споткнулся о него.
***
Говоря о Хуан Байхане, нельзя не упомянуть Моу Цзявэнь. Сяо Моу тоже была из Гуанчжоу и по некоторым причинам не уехала на праздники. Поэтому по удивительному совпадению, когда семья Чэнь Чжао гуляла по цветочному рынку, они столкнулись с семьёй Моу Цзявэнь, которая делала то же самое.
Чэнь Чжао и Моу Цзявэнь поздоровались. Их родители не были знакомы, но, узнав, что их дети — бывшие одноклассники, они вежливо и радушно остановились поболтать.
— Вашего сына зовут Чэнь Чжао? — вдруг удивлённо воскликнула мать Сяо Моу, услышав его имя во время обмена любезностями.
— А что такое? — её бурная реакция заставила старину Чэня и императрицу-мать Мао занервничать. Они уж было подумали, что их сын успел где-то натворить дел.
— Да Чэнь Чжао ведь знаменитость, легенда школы «Чжисинь»! — с широко раскрытыми глазами заявила мать Сяо Моу.
Чэнь Пэйсун и Мао Сяоцинь подумали, что это просто вежливость. Их сын в школе был таким тихоней, да и по оценкам не первым-вторым учеником в параллели — какая уж тут легенда. Но мать Сяо Моу продолжила без умолку:
— Чэнь Чжао и Сун Шивэй, бывшая первая красавица школы, — пара. Это же настоящая школьная легенда, их любовь прошла путь от старших классов до университета.
— Говорят, раньше у Чэнь Чжао оценки были не очень, но ради того, чтобы поступить в университет вместе с Сун Шивэй, он взялся за ум и поступил в Институт Линнань при университете Чжунда.
— Хе-хе, моя дочка — хорошая подруга Сун Шивэй, вот я и знаю, — у матери Сяо Моу тоже были маленькие клычки, и даже азарт, с которым она делилась сплетнями, был очень похож на манеру Моу Цзявэнь.
Теперь-то было понятно, в кого Сяо Моу такая взбалмошная. Однако старине Чэню и его жене стало неловко. В последнее время они старательно избегали упоминаний о Сун Цзомине и Сун Шивэй.
— М-м-м… да-да… они хорошие одноклассники… — даже обычно красноречивый Чэнь Пэйсун теперь мог лишь мямлить что-то невразумительное.
Мао Сяоцинь бросила на сына сердитый взгляд, который словно говорил: «Вот, сам кашу заварил, а родителям теперь за тебя краснеть в Новый год».
— А что случилось? — удивилась Моу Цзявэнь. — Дядя, тётя, вы не знали, что Чэнь Чжао и Шивэй встречаются?
— Знали, — Чэнь Чжао незаметно отвёл Моу Цзявэнь в сторонку, чтобы их разговор не мешал родителям. Лишь тогда он спокойно объяснил:
— У меня дома строгое воспитание, даже отношения в университете считаются слишком ранними.
— А-а-а, — Сяо Моу оказалось легко обмануть. Она кивнула и с пониманием сказала: — Ну да, в первые два года старшей школы ты и правда выглядел как послушный мальчик, который очень боится родителей.
— Твой проницательный взгляд не обманешь, — съязвил Чэнь Чжао и поспешил сменить тему: — Кстати, почему ты не пришла на встречу класса перед каникулами?
Как только начались зимние каникулы, некоторые ученики из 11 класса предложили организовать встречу. Официальной причиной было то, что все давно не виделись и хотели посмотреть, кто как изменился. Настоящие же мотивы у каждого были свои. Кто-то, возможно, скучал по бывшей первой красавице школы Сун Шивэй. Кто-то, наслушавшись новостей о Чэнь Чжао в общем чате, хотел посмотреть, не выросли ли у этого парня три головы — иначе с чего бы он вдруг стал таким крутым? А кто-то, возможно, хотел проверить, свободен ли до сих пор тот парень, который в школе казался симпатичным (но до влюблённости дело не дошло).
— А ты почему не пришёл? — вместо ответа спросила Моу Цзявэнь. — Все очень хотели тебя видеть. В чате до сих пор кричат, что летом нужно собраться ещё раз, когда все будут в сборе!
На ту встречу не пришли ни Сун Шивэй, ни Чэнь Чжао. К тому же часть одноклассников уехала отмечать Новый год в другие города. Зимние каникулы были слишком короткими, да ещё и с праздниками посередине, так что состыковать всех было трудно.
— У меня как раз были дела, — уклончиво ответил Чэнь Чжао. В день встречи был день рождения дочери Тан Сянъюэ, поэтому он, к сожалению, не смог пойти.
— Кого ты обманываешь? — Моу Цзявэнь закатила глаза. — Просто Шивэй не было в Гуанчжоу, вот ты и поленился появиться.
Чэнь Чжао усмехнулся:
— Есть и такая причина. А ты? Вы с Хуан Байханем оба были в городе, почему не пошли повеселиться?
— Мы? — в глазах Моу Цзявэнь промелькнула тень грусти, но, поскольку был Новый год, она тут же её скрыла. Она лишь глубоко вздохнула, слегка улыбнулась и с облегчением сказала:
— У нас с ним такие отношения… Какой смысл видеться на людях?
— Тоже верно, — согласился Чэнь Чжао.
Если они уже официально пара и часто видятся наедине, то специально идти на встречу одноклассников и вправду нет смысла. Разве что ради какой-то особой пикантности.
— Цзявэнь! — в этот момент мать Сяо Моу помахала ей рукой, давая понять, что пора идти дальше.
— Я пошла. С Новым годом! — попрощалась Моу Цзявэнь.
— Хорошо, после праздников… — многозначительно протянул Чэнь Чжао, — угощу тебя молочным чаем от «Хуан Ча».
— Ну и что, что «Хуан Ча»? Какое ещё «императорское»? Династия Цин уже сколько лет как пала, — пробормотала Моу Цзявэнь и ушла с родителями.
***
Так проводила Новый год парочка «БайВэнь». А как же «Цветочные речи»?
Ван Чанхуа и У Юй — двое молодых людей из обеспеченных семей, не обременённые особыми карьерными амбициями и любящие развлечься, — как под копирку, сидели дома и играли в маджонг. И при этом умудрялись препираться в общем чате.
Поначалу они и не знали, что занимаются одним и тем же. Ван Чанхуа просто собрал хорошую комбинацию и хотел похвастаться в чате.
[Ван Чанхуа: «@Чэнь Чжао, оцени мою руку!»]
Чэнь Чжао ужинал и сообщения не видел. Зато его увидела У Юй, способная делать несколько дел одновременно.
[У Юй: «Что за мусор, ещё и хвастаешься? Посмотри лучше на мои кости!»]
[Ван Чанхуа: «Ты тоже играешь в маджонг?»]
[У Юй: «Если даже такой профан, как ты, может играть, почему мне нельзя?»]
[Ван Чанхуа: «Тебе просто повезло. Новичкам всегда везёт с раздачей».]
[У Юй: «Хе-хе, в следующем семестре будешь в универ пешком ходить».]
[Ван Чанхуа: «В смысле?»]
[У Юй: «Будешь бусин».]
Ван Чанхуа, видимо, понял, что «ходить пешком» созвучно со словом «никудышный», и замолчал. Через двадцать минут У Юй с гордостью выложила фото своего выигрыша за последнюю партию.
[Ван Чанхуа: «С такой “небесной рукой”, как у тебя, и выиграть всего шестьдесят с лишним юаней?»]
[У Юй: «Мой племянник подбежал и выхватил одну кость, еле забрала обратно! Это сбило мне настрой!»]
[Ван Чанхуа: «Хе-хе, оправдания — это лишь прикрытие. Если бы крестьянин это услышал, он бы тебя на руки поднял».]
[У Юй: «В смысле?»]
[Ван Чанхуа: «И сказал бы: “Какой хороший цай!”»]
[У Юй: «Ах так? С этого момента, кто проиграет партию, тот собака!»]
[Ван Чанхуа: «Без проблем. С этого момента я не проиграю ни разу и буду в каждой партии обыгрывать троих!»]
Эта парочка заклятых друзей, обожающих поспорить, не забывала о своём «призвании» даже в Новый год.
***
А что же любительница вкусно поесть, «невинная 85-килограммовая студентка» Чжао Юаньюань?
В этом году она с родителями поехала к дедушке. Бабушка приготовила сладкие и ароматные паровые булочки с кремовой начинкой. Целая тарелка была в полном распоряжении Юаньюань.
Юаньюань держала по булочке в каждой руке, а запивала всё это кунжутной пастой и супом из красных бобов — сплошные жиры и калории. Её мама встревоженно наблюдала за этим и не выдержала:
— Ешь поменьше! Ты можешь хоть немного контролировать свой аппетит?
Старики, только что с умилением смотревшие, как внучка уплетает за обе щеки, тут же недовольно возразили невестке:
— Что ты шумишь в Новый год? Из-за пары булочек такой крик поднимать?
— И разве Юаньюань толстая? По-моему, даже похудела.
— Да, у неё с детства просто щёчки пухлые!
Этот фильтр безграничной любви, сквозь который смотрят на внуков бабушки и дедушки, существует почти в каждой китайской семье.
Мама Чжао Юаньюань вздохнула и тихо сказала мужу:
— Уедем домой после первого дня Нового года. За каникулы она только-только вошла в режим похудения, я не могу смотреть, как все усилия идут насмарку.
— Согласен, — кивнул отец Юаньюань. — Мне как раз нужно будет вернуться на дежурство. Я и так смог поехать с вами только потому, что поменялся сменами.
***
В общем, будь то прогулка по цветочному рынку, визиты к родственникам или игра в маджонг, у каждого был свой способ встретить канун Нового года.
Семья Чэнь Чжао вернулась домой после десяти вечера, потому что матери нужно было позвонить дедушке и бабушке.
Родители Чэнь Чжао по отцовской линии умерли рано. У него не было ни дядей, ни тётей по отцу, кроме одной сестры, которая много лет назад уехала учиться за границу и получила там вид на жительство. Но старина Чэнь был очень обижен на сестру, потому что она не приехала даже на похороны родителей. У Чэнь Чжао тоже не осталось о ней ярких воспоминаний. В прошлой жизни она однажды возвращалась в Китай и, кажется, хотела встретиться со стариной Чэнем. Но Чэнь Пэйсун отказался. Почему — Чэнь Чжао, работавший тогда в деревне, так и не узнал. Вернувшись, он не стал расспрашивать, чтобы не портить отцу настроение перед пенсией, и эта история так и осталась «нераскрытым делом».
Поэтому Чэнь Чжао был гораздо ближе с родственниками по материнской линии. Хотя, конечно, как бы близки они ни были, их нельзя было сравнить с родными внуками и внучками.
Когда они вернулись в жилой комплекс «Дунху Бэйюань», в воздухе стоял сильный запах серы, а нерассеявшийся пороховой дым висел густым туманом. Чэнь Чжао с удовольствием сделал несколько глубоких вдохов. У китайцев, кажется, «особое отношение» к запаху пороха — ведь он означает праздник или какое-то грандиозное событие.
Дома Мао Сяоцинь уселась на диван и позвонила родителям. Чэнь Пэйсун включил телевизор и, отвечая на сообщения в телефоне, рассеянно смотрел новогодний гала-концерт. В Новый год так всегда: множество давно потерянных контактов вдруг «всплывают» благодаря одной массовой рассылке.
— Чэнь Чжао, Чэнь Чжао… — болтая по телефону, Мао Сяоцинь вдруг сунула трубку сыну, который сидел в своей комнате за компьютером.
— Это твой старший дядя. Он хочет поблагодарить тебя за то, что ты нашёл работу для Мао Синьтун, — радостно сказала Мао Сяоцинь. — Твоя вторая сестра, вернувшись домой, всем расхваливает, какой ты молодец! Они зовут тебя приехать в Хэюань, дядя хочет взять тебя на ловлю креветок.
Старший дядя был отцом второй сестры Мао. Ему было уже за пятьдесят. Раньше, когда Чэнь Чжао приезжал в Хэюань, дядя всегда относился к нему как к ребёнку. А сегодня, надо же, специально позвонил поблагодарить.
— Дядя, это Чэнь Чжао… Да что вы, что вы… Это всё удача, просто удача… Хорошо, хорошо… — Чэнь Чжао взял трубку и перекинулся парой фраз. Общих тем для разговора у них особо не было, так что это была пустая болтовня из вежливости.
В каждой семье есть такие родственники: кровные узы крепкие, а душевной связи нет, всегда чувствуется какая-то преграда.
Затем Чэнь Чжао поговорил с дедушкой и бабушкой. Родственники с той стороны не имели чёткого представления о том, чем он занимается. Жена второго дяди думала, что Чэнь Чжао собрал учеников в одном классе и сам ведёт у них уроки, как в обычной репетиторской школе. Это было нормально. Даже с пересказа Мао Синьтун эти взрослые, никогда не выезжавшие далеко, могли понять что-то новое лишь через призму своего опыта.
Не зря говорят: человек не может заработать денег за пределами своего понимания. Жена второго дяди — это ещё хороший пример. Бывало и похлеще. Работает курьером, а в деревне говорят — купил землю. Работает в поте лица, а в деревне говорят — ездит на «Ленд Ровере». Работает в ночную смену, а в деревне говорят — работает в ночном клубе.
Дедушка с бабушкой не могли долго не спать, поэтому скоро легли отдыхать. Семья Чэнь Чжао тоже стала по очереди готовиться ко сну.
Ровно в полночь со всех сторон загремели петарды, от которых закладывало уши. Грохот продолжался до самого утра и стих лишь после часа ночи. Чэнь Чжао выглянул в окно. В небе заметно сгустился смог, даже звёзды и луна стали тусклее.
Он знал, что и Юй Сянь, и Сун Шивэй сейчас заняты с родственниками, поэтому не стал их беспокоить. Он уже собирался немного почитать перед сном, как вдруг его телефон снова завибрировал.
Чэнь Чжао взглянул на экран. Сообщение пришло от Хуан Цаньцань с телеканала.
«Не поздновато ли для новогодних поздравлений?» — усмехнулся Чэнь Чжао. Он взял телефон, разблокировал его, и на экране появилось сообщение:
[Ты здесь?
Я выпила.
Очень скучаю по тебе...]
http://tl.rulate.ru/book/143283/8984012
Готово:
