Глава 276. Реакция со всех сторон после выхода рекламы (Часть 1)
Появление Цзэн Юйминь было не более чем мелкой рябью на воде. Она была, как и сказал Чэнь Чжао, глуповатой, но симпатичной ходячей комедией, которая могла бы добавить немного веселья в жизнь компании.
Главной задачей сегодняшнего дня по-прежнему оставался выход рекламы в девять вечера. Хотя никаких серьёзных проблем возникнуть не должно было, предвкушение всё равно витало в воздухе.
Это было сродни чувству олимпийского чемпиона, ожидающего своего выхода на пьедестал.
День пролетел в суете. В семь часов вечера в офисе 101 в корпусе «Е» стало шумно — уставшие за день сотрудники службы поддержки наконец-то получили законное право на отдых.
Цзэн Юйминь всё ещё о чём-то шепталась со второй сестрой Мао, и кто знает, не рассказала ли она в своей незамутнённой мудрости о том, как писалась в кровать в начальной школе.
Чжан Гуанфэн громко объявил, что собирается сходить в администрацию «Технопарка» и одолжить телевизор, чтобы придать моменту больше торжественности.
Возможно, для 99,99% людей в этом мире реклама «Учебного сайта Чжунда» по телевизору не имела никакого значения, но для близких Чэнь Чжао это было важное событие.
***
ЖК «Чжуцзян Дицзинъюань», расположенный рядом с телебашней «Маленькая талия» — один из самых дорогих жилых комплексов Гуанчжоу.
На шестнадцатом этаже располагались огромные квартиры-пентхаусы площадью более 280 квадратных метров, из окон которых открывался великолепный вид на весь деловой центр города.
В квартире 1605 профессор Лу Мань в шёлковой пижаме и очках в золотой оправе сидела под сияющей люстрой в гостиной и проверяла диссертации аспирантов.
Когда дело не касалось Сун Шивэй, Лу Мань была строгим, но в то же время отзывчивым и очень ответственным преподавателем.
Она должна была гарантировать, что в июле следующего года каждый её аспирант успешно защитится, поэтому она тщательно вычитывала работы, исправляя ошибки в формулировках.
— Профессор Лу, — домработница принесла чашку заваренного розового чая и осторожно поставила её на стеклянный столик.
— Угу, — отозвалась профессор Лу Мань, не отрывая взгляда от диссертации.
Когда домработница уже собиралась уйти, Лу Мань вдруг вспомнила:
— Тётушка, для Вэйвэй молоко подогрели?
— Уже греется. Как только Вэйвэй выйдет из душа, сможет выпить, — поспешно ответила женщина.
— Хорошо, — Лу Мань снова опустила голову и добавила: — Не забудьте потом отнести ей в комнату.
Домработница почтительно кивнула и, убедившись, что других распоряжений нет, вернулась на кухню.
Профессор Лу Мань была придирчива, помешана на чистоте и страдала от сильной жажды контроля, так что работать у неё было нелегко.
Но две домработницы всё равно с радостью терпели все трудности. Во-первых, зарплата была очень высокой: в то время как средняя плата по городу составляла около 4000 юаней, профессор Лу платила 6000 в месяц.
Во-вторых, Сун Цзоминь и Лу Мань были влиятельными людьми. Если у домработниц возникали какие-то проблемы, и они искренне просили о помощи, Сун Цзоминь почти всегда мог вмешаться и посодействовать.
Спустя некоторое время, около 20:40, Лу Мань, всё ещё вчитываясь в каждое слово диссертации, вдруг услышала приближающиеся шаги.
Это точно была не домработница.
Домработница не посмела бы так бесцеремонно нарушить её личное пространство.
Лу Мань подняла голову и с удивлением увидела свою дочь, только что вышедшую из душа.
Профессор Лу удивилась. Обычно Вэйвэй после душа сразу уходила к себе в спальню или в кабинет и редко появлялась в гостиной.
Но мысль о том, что дочь хочет побыть с ней, обрадовала Лу Мань. Она поправила очки и мягко спросила:
— Вэйвэй, ты хочешь что-то сказать маме?
Сун Шивэй покачала головой и, взяв пульт, сказала:
— Я хочу посмотреть телевизор.
— Телевизор… — нахмурилась профессор Лу Мань. Она всегда считала, что по телевизору показывают мало полезного, в основном — мыльные оперы, на которые только зря тратишь время.
Лучше уж почитать биографию какого-нибудь выдающегося человека или полистать англоязычный экономический еженедельник.
Ещё полгода назад Лу Мань, вероятно, тут же высказала бы всё, что думает, но сейчас слова застряли у неё на языке.
Она вспомнила, как позавчера, когда они всей семьёй отдыхали на своей вилле в горах Байюнь, муж специально сказал ей:
— Наша дочь уже взрослая. Хочешь ты этого или нет, но у неё уже сформировался свой мир мыслей и чувств. Если ты и дальше будешь пытаться всё контролировать, как раньше, это может привести к последствиям, которые ни ты, ни я не сможем вынести.
Лу Мань не согласилась и поссорилась с мужем, в очередной раз испортив редкий семейный вечер.
Сун Цзоминь в гневе уехал в офис, а Лу Мань, опечаленная, задумалась и в конце концов была вынуждена признать, что муж прав.
Как за весной следует лето, а за летом — осень, а не сразу зима, так и в мире всё имеет свой порядок. Вэйвэй уже совершеннолетняя, и её взгляды неизбежно изменятся.
Если она и дальше будет так упорно противостоять этому естественному ходу вещей, в итоге пострадает вся семья.
Впрочем, иногда профессор Лу задумывалась: а если бы не появился этот «катализатор» в лице Чэнь Чжао, может, перемены в дочери наступили бы позже?
Или, может, настолько позже, что ей бы и вовсе не захотелось меняться, и она бы молча сохранила статус-кво.
Но всё это уже было неважно. Если бы можно было повернуть время вспять, Лу Мань без колебаний перевела бы дочь из школы «Чжисинь», но сейчас…
— Вэйвэй, — Лу Мань была вынуждена сменить тон. — Завтра каникулы заканчиваются, уже почти девять. Не смотри телевизор, ложись спать пораньше.
Сун Шивэй не согласилась, её ответ был мягким, но холодным:
— Я посмотрю немного и лягу.
Губы Лу Мань дрогнули, но она сдержалась. Опустив голову, она снова углубилась в работу, в то время как за её спиной со щелчком включился телевизор.
Затем послышалось щёлканье пульта — дочь переключала каналы. Наконец, она остановилась на сериале «Меч» на телеканале «Гуанчжоу».
«С каких это пор Вэйвэй интересуется военными фильмами?» — промелькнула мысль в голове Лу Мань. Сделав вид, что пьёт чай, она искоса наблюдала за дочерью.
Только что из душа, Сун Шивэй сидела с влажными, рассыпанными по плечам волосами. Её распаренная кожа была нежно-белой, словно выточенная изо льда и снега. Изящная стройная фигура под хлопковой пижамой, тонкие обнажённые лодыжки — всё это обладало чувственностью гладкого нефрита.
Она сосредоточенно смотрела на экран. Её глаза, ясные и чистые, были при этом безмятежно-глубокими. Изогнутые, словно нарисованные тонкой кистью брови, высокий нос и алые губы — даже сама Лу Мань не могла не признать, что внешность её дочери была безупречна.
Лу Мань почувствовала гордость, словно любуясь произведением искусства, которое она сама «создала» и бережно охраняла.
Через некоторое время сериал закончился, и пошли титры.
Лу Мань думала, что дочь переключит канал — что интересного может быть в рекламе?
Но Сун Шивэй этого не сделала. Наоборот, её внимание стало ещё более сосредоточенным.
Пока Лу Мань всё больше недоумевала, титры закончились, и на экране появилась первая реклама.
Сначала Лу Мань не обратила на неё внимания. Но когда мать маленькой девочки в ролике нашла подходящего репетитора-студента через «Учебный сайт Чжунда», и в конце прозвучали два навязчивых, запоминающихся слогана:
— Ищешь репетитора? Заходи на «Учебный сайт Чжунда»!
— *Вань гагау, дзау лай Чжунда хокдзап мон!*
Лу Мань замерла. «Учебный сайт Чжунда», кажется, основал Чэнь Чжао.
Она внезапно всё поняла. Вэйвэй пришла сюда и включила телевизор, чтобы посмотреть рекламу его компании.
В этот момент сердце Лу Мань охватила паника.
В последний раз она испытывала нечто подобное не так давно — в сочельник, когда Сун Шивэй настояла на том, чтобы запускать фейерверки вместе с Чэнь Чжао.
Теперь Лу Мань всё отчётливее ощущала, что за холодной и отстранённой внешностью её дочери скрывается пристальный интерес к каждому шагу Чэнь Чжао.
У неё даже возникло предчувствие, что если всё так и будет продолжаться, это тщательно созданное и бережно хранимое «произведение искусства» скоро перестанет ей принадлежать. Неужели она вот так просто выйдет замуж за Чэнь Чжао и станет домохозяйкой?
Но ведь Чэнь Чжао не соответствовал её требованиям.
Однако, станет ли её «сбившаяся с пути» дочь слушать её теперь?
Лу Мань опустила глаза и посмотрела на лепесток розы, кружащийся в её чашке, словно одинокий листок ряски в море.
Она слегка встряхнула чашку, пытаясь заставить его опуститься на дно, но, не рассчитав силы, заставила его кружиться ещё быстрее.
Профессор Лу почувствовала уныние. Оказывается, она не могла справиться даже с лепестком, что уж говорить о живом человеке.
Неужели ей придётся просто смириться?
Лу Мань призналась себе, что в тот вечер в сочельник, глядя на невиданное счастье дочери, в её голове и вправду промелькнула мысль:
«А что, если просто принять тот факт, что дочь вместе с Чэнь Чжао?»
Тогда ей казалось, что потребуется время, чтобы свыкнуться с этой немыслимой идеей. Но реальность не дала ей этого времени. Чувства молодых людей, словно сухой хворост, вспыхнули от одной искры.
Сун Шивэй досмотрела рекламу до конца и собралась уходить.
— Вэйвэй, — внезапно окликнула её профессор Лу.
Сун Шивэй обернулась. Спокойная, молчаливая, отстранённая, в своей белоснежной пижаме она казалась сотканной из лунного света.
Она стояла там, и от неё веяло какой-то неописуемой дистанцией.
Лу Мань смотрела на дочь. Прошло всего несколько секунд, а казалось — целая вечность.
Наконец, Лу Мань тихо вздохнула, и этот вздох, словно удар колокола, пронёсся сквозь эту вечность.
— Подойди сюда, — её голос был ровным, без радости и печали. — Волосы мокрые, я высушу.
Сун Шивэй удивилась. Она уже приготовилась к упрёкам, ведь мать всегда была против её отношений с Чэнь Чжао.
То, что она сегодня специально смотрела рекламу «Учебного сайта Чжунда», было для матери настоящим вызовом её авторитету.
Глядя на неожиданно спокойную мать, Сун Шивэй тихо села на диван.
Лу Мань попросила домработницу принести фен. Когда она его включила, Сун Шивэй сначала почувствовала волны горячего воздуха, а затем, сквозь жужжание, нежную руку, связанную с ней кровными узами, которая скользила по её волосам.
Мать и дочь всё это время молчали. Они просто сидели в тишине, и фен медленно сушил её волосы.
Сун Шивэй вспомнила детство. Тогда после каждого мытья головы мать брала фен и сушила ей волосы. Она говорила, что мокрые волосы вредны для здоровья, для качества волос, для кожи головы… В общем, в её понимании, в этом было много плохого.
Даже если дочь уже засыпала, она всё равно будила её, не допуская ни малейшего сопротивления или сомнения.
Мать, безусловно, любила её, но была при этом деспотичной. То, что она считала правильным, нужно было делать. То, что она считала неправильным, — категорически запрещалось. Все правила сводились к «она считает».
А что же сейчас?
У Сун Шивэй не было ответа. Она позволила прядям, взметаемым горячим воздухом, скрыть её неземной красоты лицо.
— Это реклама компании Чэнь Чжао, да? — внезапно спросила мать.
— Да, — кивнула Сун Шивэй.
— Так быстро попал на телевидение. А он, оказывается, на что-то способен, — сказала Лу Мань с непонятной интонацией. В её словах слышалась нотка уступки, но Сун Шивэй не была в этом уверена.
Поэтому Сестра Sweet молчала.
Через некоторое время Лу Мань добавила:
— Твой отец всегда в него верил. Я никогда не видела, чтобы он так высоко отзывался о студентах из Цинхуа, Пекинского университета или Лиги Плюща.
Сун Шивэй по-прежнему молчала. Лишь фен продолжал гудеть.
Возможно, профессор Лу почувствовала, что выразилась не совсем точно, и поправилась:
— Конечно, по уровню интеллекта Чэнь Чжао не уступает студентам лучших вузов. Семья, внешность, манеры — всё у него в порядке, просто…
Профессор Лу не знала, как это описать. Этот парень, у которого вроде бы всё хорошо, но которому самую малость не хватает, чтобы дотянуть до идеала, был очень непростым случаем.
Сун Шивэй тихо хмыкнула. Она поняла, что имеет в виду мать, но ещё лучше знала, что у неё на сердце.
«Вероятно, эти предприниматели в первом поколении, бросающие вызов судьбе, обладают своей неповторимой харизмой», — с горькой усмешкой подумала Лу Мань.
Ей не нравились избалованные богатые наследники, но и о зяте — «предпринимателе в первом поколении» — она раньше никогда не задумывалась.
— А эта компания Чэнь Чжао сможет выйти на биржу? — спросила Лу Мань.
Когда-нибудь титул «жены всемирно известного экономиста» исчезнет, а вместо него появится «жена председателя совета директоров компании XXX».
— Не знаю, — Сун Шивэй нахмурилась и честно ответила. — С выходом на биржу будет сложно.
— А-а… — Лу Мань не выглядела слишком разочарованной.
Её интересовали не столько будущие деньги Чэнь Чжао, сколько тот факт, что если компания выйдет на биржу, то к титулу «председатель совета директоров» могут добавиться и другие: «член политического консультативного совета, депутат всекитайского собрания народных представителей, почётный профессор университета, филантроп…»
Тогда, представляя его родственникам, не придётся краснеть за «торгаша». Ведь по материнской линии у Сун Шивэй почти все были высокообразованными «эмигрантами-интеллектуалами».
Щёлк!
Профессор Лу выключила фен. Волосы дочери были почти сухими, а слишком долгая сушка вредит им.
— Я пойду спать, — сказала Сун Шивэй.
Профессор Лу промолчала, всё ещё пытаясь заставить себя принять решение, к которому пришла сегодня вечером.
Но когда Сун Шивэй уже обходила диван, профессор Лу тихо окликнула её:
— Вэйвэй.
— Да? — Сун Шивэй обернулась, ожидая нового вопроса.
Неизвестно, то ли от принятия неизбежного у неё с души упал камень, то ли откровенный разговор с дочерью немного сократил пропасть между ними.
Вертикальная морщинка на лбу профессора Лу, появившаяся от привычки хмуриться, казалось, стала менее заметной.
— Не забудь выпить молоко перед сном, — напомнила Лу Мань.
У неё была только одна дочь. И когда их взгляды столкнулись, Сун Шивэй не отступила, как в детстве, и противоречия могли только обостряться.
Как жена, Лу Мань никогда не уступала Сун Цзоминю.
Но как мать, она первой пошла на уступку. Она попытается постепенно принять достоинства своего «зятя» Чэнь Чжао.
К счастью, он был хоть и с натяжкой, но терпимым вариантом. Сколько времени прошло с открытия его компании, а он уже даёт рекламу на телевидении.
Но это была лишь попытка принять. Профессор Лу никогда и ни за что не признается ни одному родственнику, другу или коллеге, что это парень её дочери.
Никогда.
http://tl.rulate.ru/book/143283/8102080
Готово:
