Эйфория была мощным топливом. После десятилетий провалов, унижений и кефирной диеты, Хайнц Фуфелшмертц наконец-то оседлал волну успеха, и она несла его с невероятной скоростью. Идея «Фуфел-Дзен» оказалась золотой жилой, но, что важнее, она открыла в его мозгу совершенно новый шлюз, из которого хлынул поток коммерчески жизнеспособных, слегка безумных идей. Его лаборатория, некогда бывшая кладбищем инаторов, превратилась в бурлящий инкубатор стартапов.
Он стоял у своей огромной белой доски, чувствуя себя генералом перед картой решающего сражения. На доске, в его фирменном корявом стиле, были перечислены шесть продуктов-кандидатов, прошедших строжайший отбор его гениального ума. Это была не просто продукция. Это была его армия, готовая к завоеванию рынка.
— Джон, ты гений! — воскликнул он, энергично жестикулируя. — То есть, я гений, а ты просто голос в моей голове, который соглашаться с моим гением! Это была блестящая идея! Мы не будем класть все яйца в один инатор! Мы создать целую... корзину яиц! Корзину гениальности, которую люди будут покупать снова и снова!
Он с гордостью обвел маркером названия на доске: «Тосто-Тонер», «Кубик-Холодильник», «Говорящий Цветок», «Анти-Туман», «Пузырь-ФМ» и, его личный фаворит, «Комаро-Щит». Каждое из этих изобретений было простым, дешевым в производстве и решало одну маленькую, но досадную бытовую проблему. А главное — все они были расходными материалами. Это была поэзия. Это была музыка. Это был бизнес.
— Они великолепны! — продолжал он свой монолог, обращаясь к Перри-Утконосу, который, как обычно, сидел в кресле и выполнял функции молчаливого стресс-консультанта. — Мир будет умолять нас взять их деньги! Но как нам заявить о себе? Как сделать так, чтобы все узнали о моем... то есть, о НАШЕМ триумфе?
«Для максимизации медийного охвата перед основной презентацией рекомендуется провести закрытый эксклюзивный показ для прессы и лидеров мнений», — раздался в голове Хайнца холодный голос Джона.
Хайнц хлопнул себя по лбу.
— Конечно! Закрытый показ! Эксклюзивный! О, мне нравится, как это звучит! Мы пригласить самых важных журналистов, самых модных блогеров, самых богатых инвесторов! Мы устроить им такое шоу, что они забудут, как писать плохие отзывы! Я уже вижу заголовки: «Фуфелшмертц снова сделал это! Его гений спасает человечество от теплых напитков и запотевших очков!»
Он уже схватил стопку позолоченных пригласительных открыток, которые предусмотрительно заказал на такой случай, и начал составлять список гостей.
— Пригласи Алистера Финча, — добавил Джон.
Хайнц замер с ручкой в руке.
— Финча? Моего врага? Конкурента? Человека, который пытаться украсть мои секреты и который так травмировал мою лабораторию? Зачем?!
«Официально — как „жест доброй воли и честной конкуренции“, — пояснил Джон. — Это покажет рынку, что ты не боишься прямого сравнения. Неофициально — это продемонстрирует твою уверенность и выведет его из равновесия. Он будет ждать подвоха, искать ловушку, и эта паранойя не даст ему трезво оценить ситуацию. Мы ударим по его самому слабому месту — по его эго.»
Хайнц слушал, и на его лице медленно расцветала хищная и злодейская ухмылка. Он отложил ручку и запрокинул голову, издав свой фирменный, громогласный хохот, который эхом прокатился по лаборатории. Перри-Утконос лишь слегка приподнял бровь.
— Мва-ха-ха-ха-ха! О, Джон, ты мыслить как настоящий злой гений... то есть, эффективный менеджер!
Это было великолепно. Это была не просто бизнес-стратегия. Это был тонкий, изящный, психологический удар. Он не просто представит свои продукты, он сделает это на глазах у своего врага, заставив его смотреть, страдать и завидовать. Это было не просто «Злобобро». Это было «Бизнес-Злобобро» высшей пробы.
С наслаждением он взял самую красивую пригласительную открытку и каллиграфическим (насколько это было возможно для него) почерком вывел на ней имя: «Мистеру Алистеру Финчу». Он даже нарисовал рядом маленькую улыбающуюся рожицу. Ловушка была готова. Оставалось только дождаться, когда гадюка сама залезет в нее.
*****
Лаборатория Хайнца Фуфелшмертца преобразилась до неузнаваемости. На один день она перестала быть храмом хаотичной науки и превратилась в элегантный, хоть и слегка эксцентричный, выставочный зал. Корпуса старых инаторов были прикрыты бархатными драпировками, на полу лежал красный ковер, а робот Норм, одетый в маленький смокинг, разносил гостям кефир в бокалах для шампанского. Воздух гудел от возбужденных голосов прессы, щелчков фотокамер и восторженных возгласов модных инфлюенсеров, которые уже вели прямые трансляции.
В самый разгар этого управляемого хаоса прибыл он. Алистер Финч вошел в зал, как айсберг в тропические воды — холодный, безупречный и несущий скрытую угрозу. На нем был костюм, сшитый, казалось, из лунного света и самодовольства. Когда один из любопытных журналистов спросил его о ткани, Алистер с легкой усмешкой ответил: «Это не просто ткань. Костюм оснащен системой климат-контроля и анализа данных». Он, конечно, не упомянул, что под «анализом данных» подразумевался целый арсенал миниатюрных сканеров, камер и датчиков, которые в данный момент уже жадно впитывали информацию об окружающей среде. Его цель была проста: уйти отсюда с секретами хотя бы одного из этих дурацких, но коммерчески успешных изобретений.
Его внимание привлек самый шумный и популярный стенд, у которого столпилась самая большая толпа. Там, в центре, стоял сам Хайнц, сияющий, как новая лампочка. Он с гордостью демонстрировал свое творение — «Пузырь-ФМ». С помощью большой палочки для мыльных пузырей, сделанной в форме его собственной головы, он выдувал огромные, переливающиеся всеми цветами радуги пузыри. Они летели над головами гостей, и, когда один из них лопался, из него раздавалась нежная мелодия Моцарта. Следующий взрывался задорным рок-н-ролльным риффом, а третий — звуком квакающей лягушки, вызывая всеобщий смех.
Алистер, изобразив на лице самый искренний восторг, на который был способен, протиснулся сквозь толпу к Хайнцу.
— Невероятно, Хайнц! Просто невероятно! — произнес он, стараясь перекричать музыку. — Какая химическая формула позволяет этого добиться? Это же революция в индустрии развлечений!
Он подошел к огромному чану, в котором булькал перламутровый мыльный раствор, и, делая вид, что с интересом изучает его консистенцию, незаметно вытащил из кармана дорогую ручку. Одним быстрым движением он нажал на кнопку, и из кончика ручки выдвинулась крошечная игла-пипетка, готовая взять пробу чудо-жидкости.
Именно в этот момент Хайнц, опьяненный успехом и обожанием публики, решил перейти к грандиозному финалу.
— А вот и эффект неожиданности! — прокричал он, сияя от гордости.
Он схватил стоявшую рядом огромную пушку, похожую на базуку,
— «Пузыремет-3000» — и, недолго думая, направил ее прямо на своего главного конкурента, который так любезно подошел поближе. Алистер не успел даже пикнуть. С оглушительным «ФУХ!» из пушки вылетел целый рой музыкальных пузырей, устремившись прямо к нему. Один из них, самый большой и радужный, наполненный, по иронии судьбы, самой мощной звуковой эссенцией, подлетел прямо к лицу Алистера и с громким «ШМЯК!» лопнул у него перед самым ртом.
Алистер инстинктивно вдохнул. Он почувствовал во рту сладковатый привкус мыла и... чего-то еще. Что-то знакомое, навязчивое, въевшееся в подкорку каждого жителя Триштатья. В горле запершило. Он попытался сдержать кашель, чтобы не потерять лицо перед камерами. Он напряг все свои силы, его безупречное лицо побагровело от усилия. Но вместо сдержанного покашливания из его легких, усиленный идеальной акустикой зала, вырвался громкий, четкий и до ужаса музыкальный звук:
— ФУФЕЛШМЕРТЦ ПАКОСТЬ ИНКОРПОРЕЙТЕД!
На секунду в зале повисла гробовая тишина. А затем все камеры, все смартфоны, все взгляды до единого мгновенно развернулись и сфокусировались на Алистере Финче. Генеральный директор «Syntho-Solutions», икона стиля и корпоративной безупречности, стоял в центре зала и только что пропел рекламный джингл своего злейшего врага.
Хайнц, в своем блаженном неведении, воспринял это как высшую форму похвалы. Он подошел к остолбеневшему АЛИСТЕРУ и с силой хлопнул его по плечу.
— Не волнуйся, Алистер! Мой джингл на всех так действовать! — радостно провозгласил он на весь зал. — Он просто... неотразим! Видите? Даже мой главный конкурент не может устоять и петь мне дифирамбы!
Алистер Финч стоял, как статуя, посреди гудящего зала, пока эхо его собственного голоса, поющего джингл его врага, медленно затихало. Журналисты и блогеры, словно стая голодных пираний, облепили его, щелкая камерами и задавая едкие вопросы. «Мистер Финч, это был перформанс?», «Вы планируете выпустить кавер-версию?», «Это новый вид враждебного поглощения через музыкальную лесть?». Он ничего не отвечал. Его мозг, обычно работающий с холодной точностью суперкомпьютера, впал в ступор, лихорадочно пытаясь обработать масштаб произошедшего унижения.
Ему нужно было восстановить контроль. Быстро. Стряхнув с себя остатки оцепенения, он с ледяной вежливостью растолкал репортеров. «Без комментариев», — процедил он и устремил свой взгляд на следующий стенд, ища простую, быструю победу, которая позволила бы ему спасти остатки миссии и самоуважения. Его выбор пал на самый невзрачный, самый скучный, на первый взгляд, уголок — стенд «Анти-Туман».
Там Хайнц, как фокусник-недоучка, демонстрировал очередное свое бытовое чудо. Он брал очки, дышал на них — они мгновенно запотевали. Затем он протирал их маленькой, неприметной салфеткой, снова дышал — и ничего не происходило. Для пущего эффекта Норм подносил ему дымящуюся чашку с горячим чаем. Хайнц подносил очки прямо к пару — и они оставались кристально чистыми. Просто, практично и, с точки зрения Алистера, идеально для кражи. Формула пропитки должна быть элементарной, а потенциальный рынок — огромен.
Алистер привел себя в порядок, поправил свой безупречный костюм и начал действовать. Изобразив на лице страдание, он подошел к стенду, элегантно обмахиваясь рукой.
— Какая духота в этом помещении, — произнес он с ноткой усталости. — Все эти люди, все эти гениальные идеи... Голова идет кругом. Какая полезная вещь! — его взгляд упал на пачку салфеток на столе. — Можно мне... целую пачку? Для личного пользования. Боюсь, мои очки вот-вот сдадутся под натиском этого тропического климата.
Хайнц, расплывшись в улыбке от такой высокой оценки его микроклимата, с готовностью протянул ему упаковку. Алистер схватил ее с хищной поспешностью, его пальцы уже предвкушали, как они передадут этот образец в его химическую лабораторию для немедленного анализа. Он развернулся, чтобы уйти, чувствуя, как удача снова поворачивается к нему лицом.
Именно в этот момент мимо него прошел официальный талисман мероприятия. Перри-Утконос, одетый в крошечный, идеально сшитый смокинг, с важным видом обходил зал, позволяя гостям себя фотографировать (он в шляпе и смокинге, поэтому его реальную личность никто никогда не узнает). Он как раз проходил мимо Алистера, когда один из ассистентов предложил ему канапе. Перри грациозно взял с подноса крошечный соленый крекер и, делая вид, что пробует его, «случайно» выронил из лапки нечто маленькое, металлическое и почти невидимое. Крошечный шарик подшипник из шпионского гаджета, который он держал под крекером, с едва слышным щелчком упал на идеально отполированный пол прямо на пути у Алистера.
Алистер, ослепленный предвкушением победы, этого, конечно же, не заметил. Он сделал уверенный шаг. Его дорогой итальянский ботинок наступил точно на подшипник. Дальнейшее произошло, казалось, в замедленной съемке. Нога Алистера мгновенно поехала вперед. Его тело потеряло всякую опору. Руки, в одной из которых была зажата заветная пачка салфеток, взметнулись в воздух в отчаянной попытке поймать равновесие. Его безупречная прическа на мгновение зависла в воздухе. А затем, подчиняясь неумолимым законам гравитации и злодейской иронии, он с громким, полным отчаяния воплем полетел спиной вперед.
Его траектория была безупречна. Он пролетел точно между двумя изумленными инфлюенсерами и с оглушительным всплеском приземлился прямо в большой декоративный фонтан, который Хайнц, в приступе дизайнерского вдохновения, наполнил не водой, а шипучей виноградной газировкой.
Тысячи пузырьков взметнулись в воздух. На несколько секунд зал снова замер. А потом Алистер поднялся. Он был насквозь мокрый. Его высокотехнологичный костюм за полмиллиона долларов прилип к телу. С его идеально уложенных волос стекали фиолетовые струйки, а к лицу прилипло несколько длинных, скользких мармеладных водорослей из фонтана. Он был жалок. Он был унижен. Но в этой картине тотального разрушения была одна деталь, которая делала ее поистине гениальной. Его очки. Те самые очки, которые он успел протереть салфеткой «Анти-Туман», были абсолютно, идеально чистыми и прозрачными. Они не запотели даже после погружения в газировку.
Этот сюрреалистический контраст — жалкий, мокрый бизнесмен с водорослями на лице, взирающий на мир сквозь кристально чистые стекла — стал последней каплей. Зал взорвался хохотом, еще более громким и беспощадным, чем в первый раз. Десятки камер снова развернулись к нему, запечатлевая «Падение в фонтан» для будущих поколений интернет-пользователей. Алистер стоял, ослепленный вспышками, и с идеальной четкостью видел в отражении своих незапотевших очков свое полное и окончательное поражение.
Если бы унижение было жидкостью, Алистер Финч мог бы наполнить им олимпийский бассейн. Мокрый, липкий от газировки, с водорослью, элегантно свисающей с уха, он стоял посреди зала, пока его репутация испарялась быстрее, чем вода с раскаленной сковороды.
Его миссия потерпела сокрушительное поражение по всем фронтам. Он не добыл ни одной полезной крупицы информации, зато стал главным героем десятков вирусных видео, которые, он был уверен, уже набирали миллионы просмотров. В его душе бушевал ледяной шторм ярости, но внешне он пытался сохранять остатки самообладания. Ему нужна была одна, последняя, отчаянная попытка. Один маленький успех, чтобы уйти отсюда не с полным, а лишь с частичным провалом.
Его взгляд, полный отчаяния, выхватил теперь уж точно самый тихий и безобидный стенд. «Говорящий Цветок». Никаких взрывающихся пузырей, никаких скользких поверхностей. Просто Хайнц и горшок с унылым, поникшим фикусом (дальний родственник фикуса Карла). Это был его шанс.
Хайнц как раз проводил демонстрацию. Он с нежностью обращался к растению:
— Ну-ну, Карл-младший, что ты такой грустный? Тебя никто не поливал? Жизнь — это боль? Я тебя понимать. Но у папы Хайнца есть решение!
Он взял маленькую, похожую на аспирин, таблетку, бросил ее в лейку с водой, где она с шипением растворилась, и осторожно полил фикус. Несколько секунд ничего не происходило. А потом, на глазах у изумленной публики, случилось чудо. Поникшие листья фикуса медленно, но уверенно начали подниматься, расправляясь. Растение словно делало глубокий, довольный вдох. И затем из глубины горшка начал доноситься тихий, приятный, вибрирующий гул. Это было похоже на мурлыканье очень большого и очень счастливого кота.
Толпа издала коллективный вздох умиления. Алистер же увидел свой шанс. Таблетка. Секрет был в таблетке. Прикрываясь спиной крупного мужчины в твидовом пиджаке, он начал медленно продвигаться к столу, на котором стояла ваза с этими чудо-таблетками. Он вытянул руку, на которой красовалось массивное платиновое кольцо. Это был не просто аксессуар. Это был миниатюрный спектрометр, способный за долю секунды проанализировать химический состав любого объекта.
Он уже почти навел сканер на цель, как вдруг прямо перед ним возник сам Хайнц.
— О, мистер Финч! Вам интересно? — радостно воскликнул Фуфелшмертц, совершенно неверно истолковав его хищный интерес. — Позвольте, я продемонстрировать лично для вас!
Не дожидаясь ответа, Хайнц схватил уже «удобренный», довольно гудящий фикус и с энтузиазмом поднес его прямо к лицу Алистера.
— Смотри! Он счастлив! Слышишь? Это звук чистого, ботанического удовлетворения!
Алистер отшатнулся, но было поздно. Приятный, низкочастотный гул растения окутал его. И в этот момент его безупречный, высокотехнологичный костюм сошел с ума. Алистер почувствовал, как по его телу прошла странная, неприятная вибрация. Его собственный климат-контроль зажужжал в диссонанс с мурлыканьем цветка. Оказалось, что резонансная частота счастливого фикуса случайно совпала с аварийной частотой системы безопасности его костюма.
Из скрытого в лацкане пиджака динамика раздался громкий, паникующий женский голос, который мгновенно привлек всеобщее внимание:
— ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА НЕОПОЗНАНАННАЯ БИО-РЕЗОНАНСНАЯ АТАКА! АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ ЗАЩИТЫ!
Алистер похолодел. Он попытался незаметно нажать кнопку отмены на манжете, но было поздно.
— САМОУНИЧТОЖЕНИЕ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ... ДЕВЯТЬ...
Паника охватила его. Он начал лихорадочно колотить по своему пиджаку, пытаясь заставить систему замолчать.
— Отключись! Отключись, глупая жестянка! — шипел он сквозь зубы. Но система его не слушала.
— ...ВОСЕМЬ... СЕМЬ... ОШИБКА! ОШИБКА СИСТЕМЫ! ПРОТОКОЛ САМОУНИЧТОЖЕНИЯ ПОВРЕЖДЕН! ПЕРЕХОЖУ В РЕЖИМ «ТАНЦЕВАЛЬНАЯ ТЕРАПИЯ ДЛЯ СНЯТИЯ СТРЕССА»!
Прежде чем Алистер успел осознать весь ужас происходящего, его костюм начал проигрывать зажигательную мелодию в стиле диско, а его конечности, подчиняясь электрическим импульсам, начали исполнять нелепый, роботизированный танец.
Гости, журналисты и инфлюенсеры замерли, наблюдая за этим сюрреалистическим зрелищем. Мокрый, униженный генеральный директор мультимиллиардной корпорации, с мармеладной водорослью в волосах, неистово танцевал диско под аккомпанемент собственного костюма, который все еще выкрикивал «ОШИБКА СИСТЕМЫ!». Хайнц стоял рядом с гудящим фикусом, с недоумением глядя на своего конкурента.
— Надо же, — сказал он вслух. — Кажется, ему действительно понравилось.
Технологический апогей унижения Алистера был достигнут. Его собственные, дорогие и «идеальные» технологии предали его самым жестоким образом, превратив его в главного клоуна на празднике гения его врага.
Наконец, с последним отчаянным писком, диско-мелодия в костюме Алистера оборвалась. Режим «танцевальная терапия» завершился, оставив своего владельца в центре зала — мокрого, униженного, пахнущего виноградной газировкой и все еще подергивающегося в такт музыке, звучавшей лишь в его опозоренном сознании. Это было последней каплей. Его холодное корпоративное самообладание треснуло, лопнуло и разлетелось на тысячи осколков.
— Вы еще пожалеете! — взвизгнул он, и его голос сорвался на истерические ноты. Это была уже не угроза могущественного CEO, а жалкий лепет обиженного ребенка.
Он развернулся и бросился к выходу, расталкивая ошеломленных гостей, которые инстинктивно расступались, боясь запачкаться его аурой тотального провала. Он бежал, ослепленный яростью и стыдом, не разбирая дороги. Именно поэтому он не заметил робота Норма, который, выполняя свои обязанности гостеприимного ассистента, как раз закончил есть банан (не спрашивайте, как робот может есть, даже Хайнц не понимать логику этого) для «пополнения запасов калия». Кожура, как это часто бывает с банановыми кожурами в самые неподходящие моменты, выскользнула из его металлической руки и с тихим шлепком приземлилась на идеально натертый пол. Прямо на пути у Алистера.
Дальнейшее было предсказуемо, как законы физики. Дорогой ботинок встретился со скользкой поверхностью. Ноги Алистера взмыли в воздух выше головы. На мгновение он застыл в полете в позе отчаявшейся ласточки, а затем с глухим стуком рухнул на спину, проехав на своем мокром пиджаке еще пару метров и остановившись у самых ног Перри-Утконоса.
Перри молча посмотрел на него сверху вниз, а затем вежливо отодвинул свой хвост, чтобы не мешать поверженному врагу. Алистер, не говоря больше ни слова, вскочил и, прихрамывая, выбежал за дверь, оставив за собой лишь лужицу газировки и оглушительную тишину.
Тишина, впрочем, длилась недолго. Она сменилась сначала тихими смешками, а затем — взрывом возбужденного гула. Журналисты и блогеры, осознав, какой бесценный материал только что попал им в руки, бросились к своим ноутбукам и смартфонам.
Хайнц и Перри стояли у большого центрального экрана, на который транслировались самые популярные посты из соцсетей, посвященные их мероприятию. И вот, спустя всего три минуты после бегства Алистера, на экране появился свежий, профессионально смонтированный ролик от одного из главных инфлюенсеров Триштатья. Заголовок, написанный кричащими буквами, гласил: «ТОП-3 НЕУДАЧИ АЛИСТЕРА ФИНЧА НА ПРЕЗЕНТАЦИИ ФУФЕЛШMEРТЦА!».
Видео началось. Кадр первый: крупный план на безупречном лице Алистера, которое искажается от усилия, и из его уст вырывается бессмертное: «Фуфелшмертц Пакость Инкорпорейтед!». Кадр второй: Алистер летит спиной вперед и с комичным всплеском падает в фонтан с газировкой. Кадр третий, самый унизительный: мокрый Алистер, с мармеладной водорослью в волосах, отчаянно танцует диско, пока механический голос из его пиджака сообщает об ошибке системы. Ролик был гениален. Он был смешон. Он был безжалостен.
Под видео счетчик просмотров вращался с безумной скоростью: сто тысяч, пятьсот тысяч, миллион. За считанные минуты он стал самым вирусным видео в истории Триштатья.
Хайнц смотрел на экран, и его лицо выражало абсолютный, чистый восторг.
— Джон! Ты это видеть?! — прокричал он, обращаясь к своему ассистенту. — Это же гениально! Он сам стал моей рекламной кампанией! Я не потратить ни цента, а обо мне говорят все! Все обсуждать мои продукты! Это лучший бета-тест в истории!
Он наконец-то понял. В его новой бизнес-парадигме, в его мире «Злобобра», даже самые коварные планы врагов оборачивались ему на пользу. Алистер пришел сюда, чтобы украсть, унизить, уничтожить — и в итоге стал его самым эффективным и, что самое приятное, бесплатным рекламным агентом.
Хайнц посмотрел на экран, где его униженный конкурент стал интернет-мемом, а его продукты, упоминаемые в каждом комментарии, взлетели на пик популярности. Он с азартом потер руки. Это была лишь разминка. Генеральная репетиция. И она прошла блестяще. Теперь мир был готов к главному представлению.
http://tl.rulate.ru/book/142289/7354635
Готово:
