Хотелось ударить его, но она сдержалась, почувствовав, что ведёт себя слишком капризно.
Слёзы всё ещё катились по её щекам, и лишь на мгновение она перестала плакать, вспомнив день, когда они с Цзян Цы снова встретились. Тогда он тоже заплакал, едва увидев её.
«Не хочу больше плакать» — вот каково это чувство.
— Чтобы простить тебя… мне нужно время, — с трудом сдерживая рыдания, Ся Цинъюэ произнесла эти слова с усилием.
— Хорошо, я подожду. Буду ждать, пока ты простишь меня, — от слёз её глаза покраснели, а взгляд, обычно такой ясный, стал затуманенным, будто её действительно обидели. Цзян Цы придвинулся ближе, осторожно проведя пальцем по её правой щеке, где ближе к уголку глаза была маленькая родинка. — Старшая сестра, почему ты так часто плачешь? По-моему, тебе нужно вручить награду "Плакса года".
Эту «награду» Ся Цинъюэ с радостью бы отдала ему.
На этот раз она действительно ударила его, слегка хлопнув по плечу, вспомнив, как он сам в детстве ревел без остановки.
— Оставь эту награду себе, мне она не нужна. Кто это у меня в детстве разбил музыкальную шкатулку, а потом ревел и извинялся, пока я его целый день успокаивала?..
Голос её постепенно выровнялся, и к концу фразы она говорила уже без дрожи.
Если бы она не напомнила, Цзян Цы, возможно, так бы и не вспомнил тот случай.
Та музыкальная шкатулка была подарком от тёти Ся Цинъюэ, которую та привезла из-за границы. Она очень её любила и поставила на самое видное место на рабочем столе.
Однажды она попросила Цзян Цы принести мольберт из её комнаты, но тот нечаянно задел шкатулку, и та упала, разбившись вдребезги, восстановить её было невозможно.
Он плакал и просил прощения, а она, разрываясь между жалостью к шкатулке и желанием утешить его, целый день его успокаивала. Он проплакал весь день, и она потратила на это столько же времени.
Награда «Плакса года» по праву принадлежала ему.
Плакал в детстве, плачет и сейчас.
— Кстати, я недавно тоже плакал. Почему ты меня не утешала, как раньше? — на панели управления лежало несколько пакетиков с конфетами с зелёным чаем, которые так любила Ся Цинъюэ. Цзян Цы развернул одну и протянул ей. Он не считал слёзы чем-то постыдным и даже использовал этот момент, чтобы «упрекнуть» её.
— ... — она замолчала.
Разве можно сравнивать детство и сейчас?!
Хотя ответа не последовало, конфету она взяла. Ся Цинъюэ съела её, отвернулась и вытерла оставшиеся на лице следы слёз салфеткой.
Неловкое молчание?
Цзян Цы усмехнулся и не спеша убрал руку.
Ошибка, будто у неё есть парень, мучила его слишком долго.
Хотя виноват был он сам, у него были возможности спросить, но он боялся, что его появление её потревожит. Да и по какому праву он мог вмешиваться в её жизнь? Кем он ей приходится?
Теперь, когда недоразумение прояснилось, Цзян Цы больше не хотел ждать. Это признание опоздало на шесть лет, и теперь он надеялся, что она его простит.
Он задал Ся Цинъюэ несколько вопросов, и все они так или иначе касались чувств.
— Старшая сестра.
Он намеренно позвал её, и она тут же обернулась, не зная, что он скажет. Она уже хотела спросить, но он опередил её:
— У тебя есть тот, кто тебе нравится?
Задумавшись, она попыталась разобраться в своих чувствах, колеблясь между уверенностью и сомнением.
— Нет… вроде бы.
Она не врала. За все эти годы не нашлось никого, кто заставил бы её сердце биться чаще. В Италии, конечно, хватало красавцев, и её соседка Нэнси не раз подшучивала: «Попробуй завести роман с итальянцем, потом родите смешанного ребёнка — будет невероятно красивым!»
Но у Ся Цинъюэ не было такого желания.
А было ли у неё вообще это самое «сердцебиение»? С другими парнями она не испытывала ни румянца, ни волнения… Хотя, возможно, просто потому, что у неё не было близкого общения с мужчинами. Так и осталась одна — уже почти двадцать семь лет.
Разве что… Цзян Цы?
Тот раз, когда они играли в тире в парке? Но, тщательно проанализировав свои ощущения, она поняла: вряд ли это можно назвать влюблённостью. Скорее, просто слишком близко подошёл.
Пока она размышляла, Цзян Цы задал следующий вопрос, глядя на неё:
— Ты меня ненавидишь?
— Нет, — быстро покачала головой Ся Цинъюэ.
Из-за этого движения несколько прядей волн прилипли к её щеке, всё ещё влажной от слёз. Он приблизился, убрал её короткие волосы за ухо. Его глаза, тёмные, как ночь, были полны её отражения.
— Тогда… можно мне за тобой ухаживать?
*Бум.*
Сердце будто провалилось, а высокая стена внутри рухнула, рассыпаясь в прах.
Сюнь Яо оказалась права.
Цзян Цы действительно… любит её. Значит, все эти платья, косметика, средства для ухода — всё это было частью ухаживаний?
Дыхание Ся Цинъюэ перехватило, пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь удержать бурю внутри. Она смотрела на него, но не могла вымолвить ни слова.
Заметив это, Цзян Цы продолжил наступление. Рука, только что поправлявшая её волосы, опустилась и переплелась с её пальцами. Его голос звучал почти жалобно:
— Ну пожалуйста?
Не дав ей опомниться, он поднёс её руку к своим губам и нежно поцеловал в тыльную сторону.
— Умоляю.
Поцелуй был мимолётным, но ему, кажется, этого было мало.
С ума сойти… откуда он только этому научился?!
И ведь поцеловал…
Ся Цинъюэ сжала губы, щёки её пылали, будто обожжённые. Она попыталась высвободить руку, но Цзян Цы лишь сильнее сжал её пальцы.
— Ты… — наконец, после долгой паузы, она решилась встретиться с ним взглядом, но румянец так и не спал. — Ты… любишь меня?
Он ответил не словами, а действием.
Цзян Цы наклонился, прижался щекой к её руке и тихо прошептал:
— Люблю. Очень люблю.
http://tl.rulate.ru/book/142140/7229052
Готово:
