Ноты, рождающиеся под струнами, сплетались в мелодию и наполняли весь этаж своим гармоничным и чистым звучанием.
Но как только Ся Цинъюэ услышала из уст матери слово «девушка», все звуки вокруг словно оборвались в одно мгновение. Её пальцы дрогнули, и она попыталась вырваться из внезапно наступившей тишины.
— Нет. — на вопрос старшего поколения Цзян Цы слегка опустил длинные ресницы, и в его голосе прозвучала лёгкая отстранённость.
Ся Цинъюэ собралась с мыслями, и в ней неожиданно возникло чувство облегчения.
— Это наклейка, которая шла в комплекте с рубашкой. Жалко было бы её не использовать. — молодой человек слегка повернул перед собой стеклянный стакан, отвечая таким образом.
Его слова прямо ответили на вопрос Шэн Чжэнь, но при этом ловко избегали упоминания главного героя ситуации. Такой ответ не оставлял повода для дальнейших расспросов.
Шэн Чжэнь не стала допытываться. Она знала, что наблюдала за Цинъюэ и Цзы с самого их детства и могла отличить правду от лжи.
— Недавно мы с Ани обсуждали, какую девушку Цзы выберет в будущем. Ани сказала, что это не её решение, а его собственное. — женщина мягко улыбнулась, и каждое её движение дышало изысканностью и благородством, присущим аристократическим семьям.
— Уже месяц в университете. Может, тебе встретилась девушка, которая тебе понравилась?
Этот вопрос заставил Ся Цинъюэ вспомнить, как недавно сама задавала Цзян Цзы нечто подобное. Тогда его ответ был расплывчатым, и теперь, когда вопрос прозвучал из уст старших, ей стало интересно, что он скажет на этот раз.
Она ждала.
Если бы у него действительно были чувства к кому-то, Цзян Цзы не выглядел бы так, будто его внезапно застали врасплох. Напротив, его взгляд и выражение лица оставались спокойными.
Глаза могут говорить, и микроэмоции тоже.
Судя по всему, Ся Цинъюэ ещё больше утвердилась в своей догадке, что он действительно ещё не встретил ту, которая ему понравилась.
— Я... — Цзян Цзы только начал говорить, как на экране его телефона появился входящий звонок. Увидев имя, он извинился и встал, чтобы ответить.
После его ухода Ся Цинъюэ проводила его взглядом, пока он не остановился у безлюдного окна с панорамным видом.
Его высокая, стройная фигура, казалось, притягивала взгляды, где бы он ни находился.
Теперь за столом остались только мать и дочь.
Скрывать было бессмысленно, потому что пришло время сказать правду.
— Цинъюэ, на самом деле, я хотела рассказать тебе ещё об одном деле. — Шэн Чжэнь сделала глоток красного вина. Богатый вкус напитка сочетал сладость спелых фруктов с едва уловимой горчинкой. Она слегка нахмурилась, но её голос по-прежнему звучал мягко.
Девушка повернулась и встретилась с её взглядом.
— Говори.
Но мать медлила, и в груди Ся Цинъюэ начало расти тревожное предчувствие, которое сливалось с тем сном, что приснился ей в обед.
— В последнее время Китайская ассоциация танца проводит в Цзинчэне крупное соревнование. Я записала тебя на участие. Этот шанс довольно редкий, и я надеюсь, что ты сможешь хорошо выступить и занять высокое место. — Шэн Чжэнь наконец произнесла.
Слово «танец» стало искрой, от которой внутри Ся Цинъюэ вспыхнуло пламя. Оно разгоралось всё сильнее, и её пальцы начали дрожать.
Она смотрела на Шэн Чжэнь, и в её глазах, казалось, читались тысячи слов, хотя сама она не произнесла ни одного. Почувствовав, как слёзы подступают к глазам, она быстро отвела взгляд, изо всех сил стараясь не дать им упасть.
Перед матерью она не могла плакать.
— Почему? — Ся Цинъюэ сделала глубокий вдох. Всего одно слово, но какое тяжёлое.
— Потому что это не просто обычное соревнование. От него зависит твоя репутация в мире танца. — Шэн Чжэнь, связанная с дочерью кровными узами, не могла не почувствовать её эмоции. Она перехватила её руку поверх бокала. — Цинъюэ, ты занималась танцами десять лет. Неужели ты просто возьмёшь и бросишь это?
Зрачки Ся Цинъюэ дрогнули, и кисловатый привкус в носу стал ещё ощутимее.
— Я спрашиваю, почему ты не спросила моего согласия? — её голос слегка дрожал. — Почему записала меня без моего ведома? И почему решила сказать мне об этом только после того, как всё уже было решено?
Шэн Чжэнь замерла. Она ясно ощутила, как рука дочери в её ладонях постепенно холодела, словно лёд, рождённый суровой зимой. Затем это тепло исчезло совсем. Она попыталась снова ухватиться за него, но в руках осталась лишь пустота.
Ся Цинъюэ встретилась с ней взглядом. Следы слёз в её глазах исчезли, сменившись холодной отстранённостью, словно она говорила, что не чья-то собственность и у неё нет ни права, ни обязанности выполнять чужие приказы.
Во всём зале гости смеялись и общались, и только за их столом витала странная атмосфера, будто они оказались на одиноком острове посреди бушующего моря.
— Мама, — Ся Цинъюэ назвала её, и её голос звучал настолько ровно, что казался почти безэмоциональным, — я говорила тебе, что танец — не моя мечта.
— Раньше я не могла найти то, что действительно люблю, и танцевала, потому что ты этого хотела. Тогда я не питала к танцам ни любви, ни ненависти. Но со временем я поняла, что мне всё меньше и меньше нравится ими заниматься.
Ся Цинъюэ помнила, что она начала танцевать в семь лет и продолжала до семнадцати.
В том году к Шэн Чжэнь приехала подруга, известный в провинции хореограф. Та, увидев необыкновенные данные Ся Цинъюэ, сказала, что девочку нужно обучать серьёзно, ведь в будущем она обязательно добьётся успеха и станет новой звездой в мире танца.
Кроме того, в роду Шэн было много танцоров, и среди всех поколений Шэн Чжэнь считалась самой выдающейся. Её мечта, или, скорее, её навязчивая идея, заключалась в том, чтобы её дочь непременно прославилась в мире танца.
Но однажды дочь сказала ей, что больше не хочет танцевать. На вопрос «почему» она ответила, что нашла то, что ей действительно нравится — дизайн одежды. Она также сказала, что танцы утомляют её и что она больше не может продолжать.
Эта новость шокировала Шэн Чжэнь. Она не верила в мечту дочери о дизайне одежды, потому что это была не та дорога, по которой та должна была идти. Она пыталась заставить её отказаться от дизайна и вернуться к танцам, но правда была очевидна.
— Цинъюэ, ты так и не поняла моих стараний. — Шэн Чжэнь слишком хорошо знала свою дочь. Если бы они обе упёрлись и не пошли на компромисс, это бы только ранило их обеих. Зная её слабое место, она нанесла удар, мягкий, но способный пронзить сердце.
— Я не изменю своё решение. Не сейчас, не потом. — Ся Цинъюэ опустила глаза и едва заметно улыбнулась.
Множество воспоминаний всплыло в её сознании, и она посмотрела в окно на небоскрёбы, которые работали без остановки день и ночь. Они напомнили ей её саму, никогда не останавливающуюся во время тренировок.
— В обед мне приснился сон. Я репетировала в зале, а ты наблюдала за мной. Я устала, но один элемент не соответствовал твоим стандартам, и ты заметила только это.
http://tl.rulate.ru/book/142140/7228991
Готово:
