Готовый перевод Immortality: Unrivaled in Every World! / Бессмертие: Я непобедим во всех мирах!: Глава 8. Карьерный рост и любовь

Линь Бай окинул взглядом биржу труда и скривился. Ничего подходящего.

«Работать на других? Ни за что! В этой жизни — никогда!»

В прошлом мире он сполна вкусил этой кабалы, этого «благословения» бесконечных рабочих дней, когда из тебя выжимают все соки. Оказавшись здесь, он ни за что не станет снова гнуть спину на богатеев.

Он решил вернуться к старому ремеслу — охоте. Поднакопит немного капитала, а там можно будет и свое дело открыть. Он еще покажет этому миру чудеса технологий с Земли!

На следующий день, собравшись в дорогу, Линь Бай уже готовился выйти из города.

— Господин Линь, я вас нашел! Наконец-то! Уездный судья желает видеть вас, хочет предложить вам должность констебля! Я искал вас на постоялом дворе, но не нашел, пришлось бегать по всему городу!

К нему, запыхавшись, подбежал Сюй Хуншэн.

Линь Бай удивленно вскинул брови.

— С чего вдруг такая честь?

— Господин судья провел расследование! Разбойники, которых вы схватили, оказались беглой бандой, а их главарь — отъявленным лжецом. Его скоро казнят! Судья прослышал о вашей доблести и теперь хочет пригласить вас на службу!

— И какие условия?

Перспектива государственной службы была заманчивой, но Линь Бай опасался, что платить будут гроши.

— Шесть лян серебра в месяц, освобождение от всех налогов и повинностей, плюс казенное жилье и харчи!

Шесть лян… маловато. Линь Бай колебался.

Сюй Хуншэн подошел ближе и заговорщически прошептал:

— Это же железная кормушка! Казенный паек! К тому же… всегда будут и другие подношения и знаки уважения от горожан!

«Подношения» — вот это меняло дело.

— Хорошо. Веди, старший брат Сюй.

Двенадцатого дня одиннадцатого месяца пятого года эры Цзяньпин Линь Бай заступил на службу, которой завидовали многие.

Он служил в ямене, под покровительством уездного судьи, а местные торговцы наперебой искали его расположения. Еда, кров, стабильный доход — он был более чем доволен.

Работа констебля сводилась к двум вещам: ловить мелких воришек и выезжать на серьезные преступления. Но уезд Гуанъань, расположенный на юге великой империи Чу, славился нравами простыми и честными. Громкие дела случались раз-другой в год.

Поэтому основной обязанностью Линь Бая стало патрулирование улиц.

Каждый день он надевал форму, цеплял к поясу тесак и неспешно прогуливался по городу. Болтал с простолюдинами, травил байки с торговцами, а вечерами заглядывал в Павильон Алой Радости — для душевных бесед с прекрасными девами.

Жизнь была в высшей степени приятной.

Через полмесяца несколько старых констеблей решили проучить новичка, свалив на него всю работу. Линь Бай к тому времени уже успел втайне помериться силами с главой школы боевых искусств и знал, что мастер третьего ранга не выдержит и одного его удара. В этом городе ему не было равных.

Терпеть унижения он не собирался. Можно жить незаметно, но не пресмыкаясь. Яркая демонстрация силы избавляет от многих хлопот.

Он сорвал с себя рубаху, явив миру восемь рельефных кубиков пресса, и одним ударом разнес в крошку огромный валун во дворе ямена.

Несколько констеблей затряслись от страха. С того дня Линь Бай стал негласным вожаком. Даже старший констебль Дяо Пэн, первый мастер уезда, прослышав об этом, стал относиться к нему с подчеркнутым уважением и не смел помыкать им.

Каждый месяц торговцы Гуанъаня исправно заносили в ямен «подношения», которые затем распределял старший констебль. Доля Линь Бая была второй после доли самого Дяо Пэна. Вместе с жалованьем в месяц набегало до тридцати лян серебра.

В выходные он отправлялся в горы. Приносил оттуда дичь, а шкуры и излишки мяса продавал торговцам. Жизнь текла сытно и размеренно.

Он выработал строгий распорядок: по утрам — практика со всеми видами оружия, днем — патрулирование, а вечерами — то музыка в веселом квартале, то книги и каллиграфия.

На второй год службы Линь Бай поймал неуловимого вора и под пыткой выведал у него секреты искусства перевоплощения.

На третий год он понял, что расходы на боевые искусства и развлечения стали превышать доходы. К тому же, будучи непобедимым в этом городе, он мог позволить себе большее. Он нашел Сюй Хуншэна и предложил ему деловое партнерство.

Линь Бай предоставлял идеи и силовое прикрытие. Сюй Хуншэн — деньги и людей. Прибыль от совместного бизнеса по продаже уличной еды делилась в соотношении шесть к четырем.

— Шашлыки, маласянго, маоцай, пряные потроха… Все эти блюда просты в приготовлении. Мы первыми захватим рынок, создадим бренд. Даже если потом появятся подражатели, они нам не повредят, — анализировал Линь Бай, соблазняя Сюй Хуншэна блестящими перспективами. — К тому же, это мелкий бизнес, не слишком заметный. Прибыль невелика, но стабильна. Зависти у богатых купцов и чиновников не вызовет. Идеально для таких, как мы, — без глубоких корней и знатных покровителей.

Сюй Хуншэн, который прежде рисковал жизнью в торговых походах, чтобы за несколько месяцев заработать пару сотен лян, и который все эти годы лебезил перед Линь Баем, загорелся этой идеей. Он решил поставить на кон все.

После нескольких недель экспериментов им удалось добиться нужного вкуса. Сюй Хуншэн забросил караванную торговлю и полностью посвятил себя новому делу. Если кто-то из завистников пытался вставить им палки в колеса, Линь Бай втихую решал проблему. Бизнес рос как на дрожжах.

— Старший брат Сюй, старайся, — говорил Линь Бай. — В следующем году я хочу каждый день смотреть на танцы Королевы Цветов и купить себе большой дом!

Сюй Хуншэн бил себя в грудь и клялся, что не разочарует названого брата.

И пока Сюй Хуншэн усердно трудился, жизнь Линь Бая наконец-то стала по-настоящему богатой.

На пятый год он купил в центре города роскошный особняк в три двора и породистого иноходца для выездов. За две жизни он наконец-то стал тем, кого в его прошлом мире назвали бы человеком с домом и машиной.

Теперь у него было все: деньги и свободное время. Его жизнь стала еще более размеренной: либо тренировки, либо музыка.

Так, в мирной неге, пролетело еще пять лет.

Характеристики Линь Бая изменились: Сила — 20, Стойкость — 6, Проворство — 6, Разум — 1, Прозрение — 1, Духовная мощь — 1.

Когда его Сила достигла двадцати, она перестала расти. Система уведомила его, что атрибуты не могут увеличиваться бесконечно. Если мощь растет, а способность ею управлять — нет, то это все равно что дитя, размахивающее кузнечным молотом: рано или поздно оно покалечит само себя.

Делать было нечего, и Линь Бай начал вкладывать очки в Стойкость и Проворство.

Стоял февраль. Погода была обманчива: то тепло, то холодно, но в воздухе уже пахло весной.

Павильон Алой Радости, отдельная комната.

Линь Бай и Сюй Хуншэн сидели друг напротив друга. Несколько прекраснейших дев, нынешних Королев Цветов, осторожно массировали им плечи, другие — подливали вино и подносили фрукты.

Девушек, что были здесь десять лет назад, уже не было. Кто-то, разочаровавшись в мирской суете, ушел в монастырь. Кого-то выкупили в наложницы богатые купцы. А кто-то вышел замуж за простого честного человека.

Время — безжалостный нож, что старит всех без разбору. Ни одна девушка не может быть вечно молодой Королевой Цветов. Но в Павильоне Алой Радости всегда есть молодые девушки и новые королевы. Поэтому многие, приходя сюда, снова чувствовали себя молодыми и полными сил.

Сюй Хуншэн был из таких. Чем старше он становился, тем чаще бывал здесь и все деловые встречи с Линь Баем назначал только тут.

— Названый брат, наш бизнес гремит на весь город! Даже в соседних уездах уже открылись наши филиалы! — с азартом докладывал он. — Сейчас у нас тридцать две шашлычных, пятьдесят семь лавок с маоцай, сорок три — с маласянго… За вычетом всех расходов и подношений «наверх», в прошлом месяце чистая прибыль составила три тысячи лян серебра!

Сюй Хуншэн, извиваясь своим раздобревшим телом, протянул Линь Баю пачку банковских билетов на тысячу восемьсот лян.

Линь Бай взял деньги и, глядя на оплывшую фигуру партнера, сказал:

— Старший брат, деньги деньгами, а о здоровье забывать нельзя. Если растолстеешь так, что и ходить не сможешь, да подхватишь какую-нибудь болезнь богачей, как же ты будешь наслаждаться жизнью?

— Я стар, брат. На тренировки у меня уже нет воли, не то что у тебя! Я хочу просто лежать и наслаждаться. — Сюй Хуншэн бросил сальный взгляд на девушек. — К тому же, если я не смогу двигаться сам, они мне помогут!

Линь Бай со смехом покачал головой.

— Старший брат, твой клинок еще не затупился! Наше дело все еще нуждается в твоей мудрой руке, не время сдаваться!

— Ничего, мой сын Сянъян уже учится вести дела. Я состарюсь — он меня заменит. Наш бизнес не пропадет. — Сюй Хуншэн помолчал, а затем добавил: — А вот тебе, названый брат, уже за тридцать, верно? Пора бы подумать о жене и детях! Павильон Алой Радости — это хорошо для развлечения, но нельзя же всю жизнь порхать, как бабочка!

Линь Бай знал, что Сюй Хуншэн говорит это из лучших побуждений. Любому нормальному человеку нужна семья. Но он не был нормальным.

— Я человек вольный, люблю свободу, — начал он сочинять на ходу. — Женишься — и тут же попадешь в клетку. Разве это сравнится со свободой? Да и зачем нужна жена? Ради утех? В этом павильоне любая девушка меня любит! Любые утехи доступны! У меня, можно сказать, полный успех и в карьере, и в любви!

Сюй Хуншэн покачал головой.

— Но о будущем-то надо думать, брат! Если не будет наследника, кому достанется твое огромное состояние?

Линь Бай уже знал от Системы, что у него, бессмертного, не может быть детей от обычной женщины. Его жизненная эссенция была слишком сильна. Его избранница должна была быть как минимум бессмертной, чтобы выдержать его мощь и зачать дитя. Но сказать об этом он не мог.

— Когда я буду умирать, — солгал он, — я отдам все свое состояние беднякам.

— Как же ты свободен духом, брат! Мне до тебя далеко! — восхищенно покачал головой Сюй Хуншэн и, видя, что переубедить друга не удастся, перевел разговор на пустые светские темы.

После пира Сюй Хуншэн увёл с собой двух девушек, чтобы доказать, что есть еще порох в пороховницах.

Линь Бай, не желая уступать, увёл с собой пятерых.

http://tl.rulate.ru/book/141821/7183033