* * *
Рудвиль иногда видел такие сны.
Сны, где никогда не наступает завтра.
Солнце не заходит, время не течёт, и куда бы он ни шёл, он остаётся на одном и том же месте.
Перед его глазами застойной лужей тянулась гнилая река.
Рудвиль понимал: эта вода — он сам.
Каждый день она становилась темнее, мутнее, распространялся зловонный запах, но никто этого не замечал.
Никуда не текла.
Не пересохла.
Просто гнила.
От тела исходил ужасный запах, и никакие действия не могли его устранить.
Вне воды всегда стояла она.
Женщина, чей силуэт был совершенно размыт и неясен, но чьи синие глаза были яркими и отчётливыми…
В отличие от него, она всегда стояла на твёрдой сухой земле.
Во сне он пытался бежать к ней.
Протягивал руку, но не мог дотянуться.
Она каждый раз рушилась одинаково: изрыгала кровь, дыхание постепенно слабело, грустные глаза смотрели на него, и, как кукла с оторванными нитями, она падала.
Он не мог двигаться.
Потому что его вода была слишком глубокой, слишком мутной и, словно трясина, хватала его за лодыжки и тянула вниз.
Проклятый запах окутывал его, и он стоял, беспомощный, наблюдая за женщиной с голубыми глазами.
На самом близком расстоянии, беспомощно, в состоянии, когда ничего нельзя сделать.
— Ру… спаси меня. Пожалуйста…
— Я не хочу болеть. Я не могу выдержать…
— Возьми мою руку… Я не хочу исчезать…
— Дышать… не могу…
Она всегда плакала.
Слабым, вот-вот прервущимся голосом просила о помощи.
Человека, которого нужно было защитить.
Которого нужно было спасти любой ценой.
Но сколько бы он ни старался, мир, казалось, насмехался над ним, принося ей всё более ужасную смерть.
— …
Когда он просыпался от этого сна, его вдруг посещала мысль: неужели это уже ад?
Неужели он уже умер и просто отрабатывает свою кару?
Взглянув на часы, он видел, что прошёл всего лишь час.
Но он чувствовал себя так, будто провёл вечность, застряв во сне, и едва пробился к пробуждению — дыхание было перехвачено.
Рудвиль медленно поднял корпус.
Голова была тяжела.
Остатки кошмара ещё не улетучились и словно прилипли к плечам, как навязчивые мысли.
Он привычно открыл тумбочку рядом.
Вынул из серебряного футляра сигарету и вложил в рот.
Когда пламя коснулось конца, дым вырвался вместе с сухим выдохом.
С первым вдохом сознание начало постепенно успокаиваться.
Всё вокруг стало расплывчатым, бешено колотящееся сердце слегка успокоилось.
Онемение в пальцах — обычный побочный эффект нормалина.
— Просто будь рядом. Этого достаточно. Не нужно ничего говорить.
— Думала, уже стало лучше. Видимо, нет.
— Хочу жить… хочу быть с тобой… ещё немного…
Слабый голос женщины постепенно исчез.
Он беспристрастно зачесал влажные от пота волосы, не проявляя никаких эмоций, глянул в пустоту за окном и тихо выдохнул дым.
* * *
А потом начался обычный день.
С одной лишь маленькой разницей.
Как обычно утром он бродил по коридору в полусне.
Но почувствовал присутствие кого-то.
Когда он делал шаг — маленькие шаги следовали за ним.
Она пыталась скрыться, но…
Рудвиль нахмурился. Даже в рассеянном состоянии раздражение вспыхнуло мгновенно.
«Что ей, чёрт возьми, нужно?»
Не выдержав, он остановился и обернулся.
Оделли, не успевшая спрятаться, неловко выскочила из-за декоративного элемента.
Видимо, поняла, что поймана, и медленно вышла из-за предмета.
Ни капли смущения.
— …Почему вы всё время за мной следуете?
— Вы вчера сказали. Нужно доказать, что вы во мне нуждаетесь.
Оделли отвечала спокойно, с наглым видом, будто спрашивая: «Разве не нужно быть рядом, чтобы доказать?»
Рудвиль прищурился. Воспоминания были размыты.
Что же он говорил накануне?
— Я говорил такое?
— ...
Оделли наблюдала за ним и, встав на цыпочки, положила руку на лоб.
Снова та самая «магия».
С её руки разлилось золотое сияние, будто миниатюрный солнечный свет.
Вскоре память, немного затуманенная побочными эффектами нормалина, снова прояснилась.
— Вы даже сказали, что будете ждать.
— ...
— Теперь что-то вспоминаете?
Оделли тихо добавила это, и Рудвиль на мгновение замолчал.
— ...Да. Вспоминаю.
Это не было ложью. Он сам проявил интерес и провоцировал, она лишь ответила на провокацию.
Но кроме этого…
— Что это за способность? Лечебная? Отличается от священной силы?
Может ли существовать такая всесильная способность?
Предлагая брак по контракту, Оделли мгновенно излечила головную боль Рудвиля.
Никакие лекарства, никто не мог сделать этого.
Даже верховный жрец говорил: «Нет средства от боли, не имеющей физической причины».
А теперь она не только вылечила головную боль, но и вернула забытые воспоминания, утраченные из-за побочных эффектов лекарств.
— Это древняя магия? Но я слышал, что ею могут пользоваться только глава дома и наследник.
— ...
Оделли хотела смягчить ответ, соврав.
«Рудвиль не помнит обо мне вообще, но он знал, что у женщины с синими глазами было несчастное прошлое».
Если она раскроет свои способности, можно будет сделать выводы о доме Кардель, древней магии и событиях прошлого.
Нельзя было позволить Рудвилю узнать, что она — та голубоглазая женщина, которую он ищет.
Если он вернёт все воспоминания…
— Вы, похоже, не собираетесь объяснять. Ну и ладно. Не буду спрашивать. Пока.
— ...Нет.
Чтобы Рудвиль продолжал пользоваться этой способностью, нужно было дать хоть какое-то объяснение.
Если он засомневается, всё может стать сложнее.
Оделли заранее произнесла:
— Это не священная сила. Это «способность к очищению». Проще говоря, способность обезвреживать негативное. Как удалять токсины из рыбы перед приготовлением.
— Способность к очищению?
— Я так её называю для удобства.
— То есть это ваша врождённая способность?
— Да.
Такой очиститель появляется лишь раз в поколение.
Оделли скрывала большую истину за маленькой.
— Раньше я очистила вашу головную боль, теперь избавила от побочного эффекта лекарства. Просто и всё.
http://tl.rulate.ru/book/141792/8362061
