[Пункт 1. Приём пищи хотя бы один раз в день вместе.
Пункт 2. Вместе посещать официальные публичные мероприятия.
Пункт 3. Уважать личную жизнь друг друга, но раз в неделю тратить время на регулярные консультативные беседы.
Пункт 4. При резких изменениях в эмоциональном состоянии немедленно делиться этим.
Пункт 5. В случае болезни или травмы немедленно сообщать.
Пункт 6. Спать не менее шести часов в день.
Пункт 7. Все лекарства, кроме холодного оружия, хранить в указанном месте и не использовать без предварительного разрешения.]
— …
Рудвиль медленно поднял голову.
У Оделли было такое выражение лица, словно она думала: «Что бы ещё добавить?» и серьёзно размышляла над другими пунктами.
Сначала он подумал, не для любовной ли игры всё это затевается… но, прочитав внимательно, он понял, что эти пункты совсем не такого рода.
— Приём пищи? Официальные мероприятия? — Рудвиль фыркнул, словно не веря своим глазам.
Оделли же кивнула с предельной серьёзностью:
— Я считаю, что даже для брака по контракту это обязательный минимум. Ведь на нас смотрят другие.
— Зачем мне докладывать о своих чувствах и физическом состоянии?
— Потому что… если у вас будет недомогание, это может повлиять на контракт, поэтому логично регулярно контролировать здоровье…
— А контроль над холодным оружием и лекарствами?
— …Наличие предметов, привлекающих внимание, повышает усталость.
Рудвиль, слушая всё эти бессвязные оправдания, снова взял контракт и прищурился:
— Ваше сиятельство, вы что, видите во мне человека, который завтра оставит завещание и исчезнет?
Нет, ты похож на того, кто и записки не оставит.
Но сказать это вслух было нельзя, поэтому Оделли лишь сделала вид, что делает глоток чая, и отвела взгляд:
— Да нет же, это недоразумение.
— Похоже, вы считаете мои глаза просто украшением.
Она даже написала сначала регулярные консультации, а потом зачеркнула и исправила на беседы. Рудвиль был в лёгком изумлении.
Но Оделли не обращала внимания на его реакцию и твёрдо продолжала:
— В любом случае, эти пункты также и для меня, поэтому я надеюсь, вы будете их соблюдать. Ведь это не так уж сложно, не правда ли?
Конечно, трудным это не было, только неудобно.
— Скажите, как вообще это можно рассматривать как пункты в вашу пользу?
— Чтобы вы остались живы и здоровы, иначе я не смогу свободно распоряжаться властью.
— Гораздо легче было бы овдоветь, — холодно и цинично заметил Рудвиль.
В тот момент лицо Оделли застыло, губы сжались, и она тихо пробормотала:
— Ни за что.
— …
Рудвиль на мгновение потерял дар речи. Что это было? Какое-то странное, неприятное и одновременно знакомое чувство тревоги и волнения, будто всколыхнувшее его давно уснувшие ощущения.
Оделли же, будто и не сердясь, снова вернулась к спокойному виду и спокойно добавила:
— Если я стану вдовой, вассалы просто набросятся на меня, говоря, что недостойная женщина захватила титул. Меня могут даже оклеветать, обвинив в том, что это я убила вас.
— ...
— Поэтому вы должны оставаться живым. Несмотря ни на что.
Рудвиль молча смотрел на неё. Слова звучали правдоподобно, но ощущалось, что за ними скрыта настоящая цель. Если бы её интересовала только власть, она бы просто улыбнулась на критику и добилась цели самостоятельно.
«Не могу понять, какова же её цель», — думал Рудвиль. Он пытался ухватиться за какой-то ключ к её мотивам, но всё возвращалось к исходной точке.
Он невольно встретился взглядом с её глазами. Голубыми. Чистыми, прозрачными, знакомыми.
«…Опять».
Сердце начало биться быстрее без всякой причины. Он глубоко вздохнул и отвёл взгляд.
«…Нет. Не она».
Хотя он не мог избавиться от ощущения, что, глядя в эти светло-голубые глаза, они казались похожими на образ женщины, которую он искал… но та женщина… всегда плакала.
В памяти осталось смутное чувство, будто в тумане: такая хрупкая, что кажется, будто можно сломать одним прикосновением, и он должен быть рядом, чтобы защитить…
«Разве она не поймала вора?»
Вместо того чтобы просить о помощи, она всегда всё делала сама и совсем не нуждалась в его помощи.
Драгоценная младшая дочь дома Кардель, любимица имперского народа, наследница героя. Она отнюдь не была в шатком положении, и у неё не было ни мыслей, ни причин зависеть от него.
Три месяца назад, когда леди Кардель исчезла, это было её собственное самостоятельное решение… Да, она ушла, чтобы захватить власть самостоятельно. Даже если она из герцогского дома, третья дочь — не наследница.
И всё же, когда он упомянул вознаграждение, она спокойно протянула контракт. Полностью контролирует брак и ситуацию. Рудвиль встряхнул головой, отгоняя мысли, и фыркнул:
— Хорошо, теперь ясно, что женщина, которую я искал, — не вы.
— ...Да? — пробормотала Оделли с недовольным выражением.
Рудвиль молча наблюдал за ней и лениво улыбнулся, не произнося то, что вертелось на языке.
«Партнёр, с которым можно заключить контракт без любви и сострадания…»
Именно поэтому эта женщина нравилась ему всё больше.
— Но забавно. Я даже не согласился, а вы уже выдвинули условия… Значит, ваша стратегия основывалась на том, что я, конечно, приму этот брак?
— Не буду отрицать, — спокойно признала Оделли.
Она не уверена, что сможет завоевать его сердце; её цель — спасти Рудвиля. Всего лишь пять лет короткой жизни — она вправе провести их осмысленно.
— В конце концов, ваша светлость, вы будете вести со мной переговоры… Мне это потребуется, — спокойно сказала она.
Рудвиль слегка нахмурился, постукивая по контракту:
— Если так уверены, хорошо. Покажите мне, что без вас мне не обойтись.
Буду ждать.
Рудвиль тихо добавил и усмехнулся.
Улыбка потерявшего память всегда была такой.
Уголки губ подняты, но взгляд остаётся холодным.
Это была улыбка, полная звериной уверенности, словно он в любой момент мог вцепиться в глотку.
http://tl.rulate.ru/book/141792/8303431
