Он кричал, гневно вопил, погружался в отчаяние и с каждой прожитой жизнью становился всё более чёрствым.
Те товарищи, с которыми он когда-то смеялся и болтал, постепенно начали восприниматься им не как люди, а лишь как часть фона.
Даже к врагам, некогда ввергавшим его в отчаяние, он больше не испытывал жажды мести.
Что бы он ни разил своим клинком, он уже не чувствовал вины.
Он не знал, как остановиться.
Лишь ради того, чтобы защитить единственного человека, он вновь и вновь проходил через тысячи смертей и провалов.
Умирал и начинал снова, терпел крах и поднимался, желая лишь одного исхода.
Будущего, в котором Оделли останется жива.
— ...
Оделли смотрела, как без конца повторяется его жизнь.
— Пожалуйста, хватит...
Все его воспоминания нахлынули на неё, словно цунами.
Это был невероятный объём воспоминаний, с которым невозможно было справиться.
И хотя она продолжала видеть его воспоминания, информации было так много, что большая часть попросту ускользала из её понимания.
Оделли лишь молча замирала, ошеломлённая перед одной-единственной правдой.
Мужчина, который жил ради неё и умирал ради неё.
Мужчина, который на каждом начале и конце временной линии видел только Оделли.
Сотни неудач.
Тысячи смертей.
Он умирал снова и снова, вставал и снова сражался, всё терял и всё равно не останавливался.
Повтор, ещё повтор и снова повтор, неизменно повтор.
Всё уменьшающийся камень возвращения.
Кольцо, которое он ни разу не снял с пальца, сколько бы раз ни перерождался.
Её сердце сжалось так, что, казалось, не могло биться, и перед глазами постепенно сгущалась тьма.
Любовь, ненависть, сострадание, преданность, сожаление, гнев, безумие.
Каждое из этих чувств разрывало рассудок Оделли на клочки.
— ...Хватит!
Оделли невольно протянула руку.
В бесконечном потоке воспоминаний к нему, вновь обнажающему меч.
— Прошу тебя, остановись, пожалуйста...
Она знала, что это уже прошедшее и невозвратное время.
Знала лучше всех, что его больше нет в этом мире.
— Ты сделал достаточно. Со мной всё в порядке. Всё в порядке. Ради меня… зачем же так далеко...
Но прежде чем её рука смогла коснуться его, Рудвиль умер.
Наконец-то «по-настоящему» умер.
Спасая Оделли.
И погрузился в вечный покой.
Она и сама считала это странным.
Ещё перед разводом её тело слабело с каждым днём, и она лишь ждала дня своей смерти.
Но с какого-то момента она почувствовала, что к ней возвращаются силы и она оживает.
Даже смогла работать целителем в деревне, где она обосновалась.
Она подумала, что произошло чудо.
Но на самом деле...
— Это чудо сотворил ты.
То, чего не смог бы даже бог, он, наконец, совершил в человеческом теле.
Она крепко зажмурилась и стиснула кольцо в ладони.
Синий свет, излучаемый камнем возвращения, теперь мерцал так слабо, будто вот-вот погаснет.
Будто возвещая, что память Рудвиля, нет, его жизнь, подошла к концу.
— …
Оделли невольно взмолилась.
Если следующая жизнь действительно существует.
Если такое и правда возможно.
Пусть он живёт только ради самого себя.
— …Чтобы не связывался с такой, как я.
Пусть будет счастлив.
В тот миг кольцо на её пальце вспыхнуло, и свет вырвался наружу, словно взрыв.
И затем...
Вжих!
Камень возвращения треснул и рассыпался на бесчисленные осколки.
— ...!
Осколки синего света усыпали воздух, словно Млечный путь.
И тут же устремились к Оделли.
И в тот же миг всё закружилось и изменилось.
Свет растёкся, звук исказился, время пошло вспять.
А затем тьма.
— ...Ха-а-ах!
В следующее мгновение Оделли, тяжело дыша, распахнула глаза на сыром полу.
— Это место…
Влажные каменные стены.
Шероховатый холодный каменный пол под коленями.
Подземелье рода Кардель, тайная комната.
— Кх-ха-а...!
Её нутро скрутила боль.
Что-то резко поднялось по пищеводу.
Кровь.
Горячая, вязкая, металлическая на вкус, она заполнила рот.
Алая струя потекла из уголков губ и залила подол белого платья.
Эта боль была ей слишком знакома.
И в тот же миг земля едва заметно содрогнулась.
Сразу вслед за этим прогремели раскаты, будто взрывались фейерверки, и вдали разнеслись крики и ликование.
— Да здравствует дом Кардель!
— Да здравствуют потомки драконов, кровь героев!
— Слава Империи Люминер!
Сигналы того дня, что повторялись каждый год.
— ...Я вернулась.
В тот самый день, шесть лет назад, когда Рудвиль пришёл и предложил ей фиктивный брак.
Оделли тяжело выдохнула и опустила взгляд на кольцо, свободно болтавшееся на её большом пальце.
Кольцо, в которое был вставлен камень возвращения, — то самое, что так долго связывало её с Рудвилем.
Посреди этого едва державшийся в форме кристалл рассыпался бесследно, не оставив даже пыли.
Он дал Оделли последний шанс.
— …Почему?
Ведь я же молила, чтобы он не связывался с такой, как я, а просто был счастлив…
Неужели возвращение именно в этот момент — какая-то насмешка судьбы?
Щёлк.
В тот миг послышался звук поворачивающегося замка.
Оделли сама не заметила, как приподнялась с ложа.
— Смотрю, выглядишь куда лучше, чем ожидалось. Надо было сильнее укрепить барьер?
Неужели она невольно питала надежду?
Стоило только увидеть лицо вошедшего, и в глазах её мгновенно застыла холодная сталь.
Потому что это был Гавин.
Старший сын дома Кардель и его официальный наследник — Гавин Кардель.
Он приходился Оделли братом по матери, но, «к счастью», родился вовсе без всяких способностей.
И именно благодаря этому сумел стать тем, кого величали божьим посланником и героем, представлявшим империю.
Кровь и плоть Оделли были лишь подножием для его славы.
— Не думай, что ритуал окончен и ты можешь отдохнуть. Всё только начинается. Тебе предстоит очистить горы скверны.
Оделли слушала его вполуха и продолжала смотреть на дверь.
Всё её внимание было устремлено к Рудвилю.
Гавин фыркнул, скривив губы в насмешке.
— Что такое. Думаешь, кто-то придёт тебя спасать?
— …
— Не веди себя эгоистично. Стоит потерпеть тебе одной, и спасена вся империя. С этой тяжкой ношей и рождается очиститель.
Гавин медленно прошёлся, оглядывая комнату, пропитанную запахом крови.
Голос его звучал спокойно, но в нём звенел ледяной сарказм.
— Ради рода, ради империи… если не собираешься перечеркнуть жертвы десятков предков, отдавших свои жизни, забудь о глупостях.
— …
— В тот момент, когда очиститель перестанет выполнять свою роль, от этой империи, от тебя… не останется ничего.
На эти слова Оделли открыто рассмеялась, сухо и насмешливо.
И лицо Гавина мигом окаменело.
— Что тут смешного?
Когда-то она верила.
И в миссию Кардель, и в судьбу очистителя.
Но теперь нет.
Ведь нынешняя Оделли хранила в себе и воспоминания до возвращения, и память Рудвиля.
Она не могла не понимать, что они приукрашивают жертву и преподносят покорность как обязанность.
— Из-за одной меня империя рухнет?
— Да, именно поэтому…
— Звучит так, словно без меня вы вообще ни на что не способны. А вы вроде как герой империи.
— …
— Выходит, вы сами признаёте, что у вас нет никаких способностей.
Из глаз Гавина посыпались искры.
Негодование, смятение и уязвлённая гордость слились в огонь, вспыхнувший разом.
— …Смелая же ты.
Стиснув зубы, он прожёг её взглядом.
— Посмела оскорблять меня этим своим грязным ртом?
Тяжёлые шаги гулко ударяли по полу.
Остановившись прямо перед Оделли, Гавин наклонился и зашипел, будто змея:
— Не обманывайся. Ты — самое жалкое существо на свете. В отличие от меня, наследника, в этом роду ты — всего лишь инструмент.
Он крепко схватил её за горло и рывком приподнял.
— Такую, как ты, можно просто убить и закопать. Тогда родится следующий очиститель. Как это всегда и бывало… Как думаешь, что это значит?
Его губы изогнулись в ухмылке.
Это была высокомерная, острая улыбка того, кто никогда не знал поражений.
— Это значит, что господь всегда на моей стороне.
И вдруг Оделли осознала.
У неё отняли жизнь, лишили стольких лет жизни, попирали даже малейшие человеческие права.
Забрали всё, и всё же она ни разу не отомстила этим людям.
«…Вот как».
Наконец-то представился единственный шанс самой разорвать оковы прошлого и сделать собственный выбор.
Приняв решение, она слегка склонила голову и тихо переспросила:
— Да? Что ж, тогда докажите.
http://tl.rulate.ru/book/141792/8166014
