«Они в таких отношениях?»
Но приглядевшись, одноклассник заметил, что их руки не соприкасаются. Вероятно, это всего лишь игра ракурса создала иллюзию, будто они держатся за руки.
Чжо Хуай взглянул в сторону задней двери и сказал.
— Спасибо, я уже в курсе.
Он вышел один, поэтому Су Тинбай не слышала их разговора.
Она лишь видела, как Нин Аосюэ протянула ему небольшой бумажный пакет, но Чжо Хуай отказался, подняв руку в отказном жесте.
Нин Аосюэ, однако, не рассердилась, улыбка не покинула её лица, и после короткой беседы она удалилась.
Когда Чжо Хуай повернулся обратно, множество взглядов в классе тут же устремились в его сторону. Гул голосов стал громче, все внезапно засуетились, делая вид, что заняты.
Су Тинбай не отвела глаз. Она смотрела прямо на него, не отводя взгляда.
Чжо Хуай, встретив её взгляд, на мгновение задумался, затем попытался улыбнуться, как будто всё в порядке. Но губы лишь распрямились, так и не сложившись в улыбку, и он первым опустил глаза.
Его настроение явно было подавленным.
Вернувшись на место, Чжо Хуай уже не испытывал прежнего энтузиазма, с которым только что учился у Су Тинбай крутить ручку. Он рассеянно листал учебник, а мысли его были далеко.
Су Тинбай встала и вышла. Когда Чжо Хуай опомнился, в дверях мелькнула лишь её спина.
До урока оставались считаные минуты, но куда она отправилась, было неизвестно.
Прозвенел звонок, и в класс вошёл самый строгий преподаватель-бета. Вслед за ним, буквально на пятках, появились Су Тинбай и Чэнь Вэньсун.
Чэнь Вэньсун, таща ящик с молоком, бросилась к своему месту, но Су Тинбай оказалась проворнее, успела выхватить несколько упаковок, прежде чем ящик скрылся в проходе. Чэнь Вэньсун округлила глаза, но, поскольку урок уже начался, могла лишь обернуться на бегу, устремив взгляд на Су Тинбай, и продолжить нестись к парте.
Три секунды, и она уже сидела, выпрямив спину, с таким разгоном, что её парта качнулась, и соседке пришлось придержать её, чтобы та не опрокинулась.
По классу прокатился сдержанный смешок. Чэнь Вэньсун сидела, как на экзамене, уставившись на преподавателя, чья строгость превосходила даже директорскую. «Зря я, импульсивная, рванула с Су Тинбай в буфет, — мелькнуло у неё в голове, — не подумала, что попадём именно на его урок».
Преподаватель на кафедре.
Такого рвения к знаниям он, конечно, не ожидал. Уважение чувствовалось, но уж слишком буквально, особенно с учётом этого шума и показного прилежания.
Су Тинбай же, чьё место было ближе, не устраивала подобных представлений. Усевшись, она спокойно протянула пакет молока соседу по парте, затем раздала по упаковке обернувшимся передним соседям. Всё это — без лишних слов, не нарушая тишину.
Еду на уроках есть запрещалось, но напитки — пожалуйста. Разговоров они не вели, что могло бы отвлекать, так что придраться было не к чему. Однако преподаватель всё же ощущал лёгкое раздражение и то и дело бросал на них взгляды.
Тыльная сторона ладони Чжо Хуай коснулась упаковки молока. Он чувствовал, как взгляд преподавателя, ищущий повод для замечания, скользит по ним. Чжо Хуай, привыкший к похвалам, впервые ощутил на себе этот пристальный, осуждающий взгляд, и его подавленное настроение моментально испарилось.
Преподаватель махнул рукой и начал урок.
Су Тинбай вставила трубочку и подвинула пакет ближе к Чжо Хуай, слегка стукнувшись им о его упаковку.
Он посмотрел на неё. Она кивнула в сторону молока.
Чжо Хуай и раньше пил на уроках, но впервые делал это под прицельным взглядом преподавателя. Да ещё и с таким ритуалом — лёгким стуком упаковок.
Пустой желудок, не знавший завтрака, постепенно наполнялся приятным теплом.
Последующие уроки Чжо Хуай провёл в привычном режиме — то явно, то исподволь демонстрируя своё превосходство. Сун И и Чжао Ханьдун тоже не оставались в стороне.
Но в середине дня вновь появилась Нин Аосюэ.
— В ресторане X недавно обновили меню. Сегодня привезли пробные блюда — не хотите попробовать? — Нин Аосюэ обратилась сначала к Чжо Хуай, но, видя его отсутствие интереса, переключилась на Сун И и Чжао Ханьдун.
В итоге ушли все трое. Вернувшись, они выглядели разочарованными (об этом Су Тинбай доложила оставшаяся в классе Чэнь Вэньсун). Сама Су Тинбай теперь часто отлучалась в обед по делам.
Чжо Хуай какое-то время сидел, склонившись над партой, затем резко встал и вышел, прихватив рюкзак. Чэнь Вэньсун и это отметила в своём «отчёте», но где он — не знала. Она помогала следить, но не до такой же степени!
Спустя двадцать минут Су Тинбай обнаружила Чжо Хуай в беседке.
Он прислонился к колонне, рассеянно рисуя в блокноте. Солнечные лучи падали на его профиль, деля лицо на свет и тень.
Су Тинбай встала рядом, заглянув в блокнот.
Перед ним был небольшой фонтан, из которого струилась чистая вода, унося опавшие листья. Водная гладь сверкала под лучами солнца.
В рисунке Чжо Хуай фонтан имел те же очертания, но был сухим, разрушенным. Вместо воды — лишь гниющие в грязи листья.
Настоящая визуализация его состояния.
Услышав шаги, Чжо Хуай не обернулся, но сердцем почувствовал — это она.
Когда Су Тинбай опустилась рядом на ступеньку, он продолжил рисовать, а она молча наблюдала.
Закончив, Чжо Хуай уставился на струи воды.
— Меня просто всё достало, — начал он. — В нашей семье омеги вступают в договорные браки. Единственное послабление — до двадцати лет можно самому решить, с кем быть. Это, наверное, называют «полусвободной любовью».
http://tl.rulate.ru/book/141321/7107357
Готово:
