Готовый перевод The Midnight Executioner? I'm paralyzed. / Полуночный Палач? Я же парализован.: Глава 119. Ночной Мясник… мёртв?

(Ctrl + влево) Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава (Ctrl + вправо)

В это время в тюрьме управления правоохранительных органов Ли Чанжэнь, даже будучи заключённым, не испытывал никаких лишений.

Он сидел на кровати, закинув ногу на ногу.

Остальные семеро заключённых в камере, казалось, были его слугами: кто-то стирал ему одежду, кто-то делал массаж, кто-то держал миску с едой, выбрав всё мясо из порций других и сложив в одну для него.

Можно сказать, его жизнь мало чем отличалась от жизни императора.

Говорят, тюрьма — это наказание для плохих людей, но это не совсем так.

Для обычных преступников без денег и связей тюрьма действительно была наказанием.

Но для таких, как Ли Чанжэнь, тюрьма была сродни курорту: еда, питьё и прислуга.

Если бы не отсутствие свободы, Ли Чанжэнь был бы готов прожить в этом прекрасном месте всю жизнь.

Здешние люди говорили приятные вещи, были расторопны, и не было никаких интриг. Что может быть лучше!

Хотя в тюрьме сидели не самые лучшие люди, перед Ли Чанжэнем им приходилось вести себя смирно.

Если обидеть этого свирепого бога, то не только сам можешь не выйти из тюрьмы живым, но и твоя семья на воле окажется в опасности, ведь у Ли Чанжэня было слишком много подручных.

К тому же все знали, что полиция ничего не может с ним сделать, и через несколько дней его снова отпустят.

Один из подхалимов, оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не видит, тайно достал из-за пазухи сигарету и протянул Ли Чанжэню:

— Брат, это мне семья через связи передала. «Хуацзы». Попробуй.

Ли Чанжэнь приподнял бровь:

— Неплохо, парень, соображаешь. Сколько тебе дали?

Подхалим, поднося сигарету ко рту Ли Чанжэня, поджёг её.

Только когда Ли Чанжэнь глубоко затянулся и выпустил кольцо дыма, тот дрожащим голосом ответил:

— Думаю, года три-пять не выйду. За себя я не переживаю, беспокоюсь только о жене и детях на воле.

Ли Чанжэнь усмехнулся:

— Не волнуйся, за эти дни, что я здесь, ты неплохо себя показал. Насчёт твоей жены и детей я позабочусь, никто их не тронет.

Глаза подхалима загорелись, и он закивал, кланяясь:

— Босс, да вы просто как Гуань Гун нашего времени, такой справедливый! Когда я выйду через три-пять лет, обязательно найду вас. Готов вам хоть воду для мытья ног носить.

Ли Чанжэнь рассмеялся и похлопал его по плечу:

— Не переживай, парень, я тебя запомнил. Как выйдешь, найди меня, я устрою тебя на тёплое местечко.

Затем он бросил угрожающий взгляд на остальных заключённых в камере:

— Учитесь, хорошо себя ведите. Если у брата будет хорошее настроение, и вам перепадёт. В противном случае, сами напроситесь на неприятности.

Сказав это, он небрежно скинул с себя ботинки, обнажив невероятно вонючие ступни. Вся камера тут же наполнилась удушливым запахом.

Ноги Ли Чанжэня были известны своей ужасной вонью.

Он повернул голову к толстому мужчине средних лет, лежавшему на соседней койке, и холодно хмыкнул:

— Эй, Леопард, а ты удобно устроился! Живо принеси таз с водой и помой мне ноги.

Услышав это, Леопард сел на кровати и злобно уставился на Ли Чанжэня:

— Ли, не слишком ли ты зарвался! Мы все с одного поля ягоды, надо знать меру. На воле у меня есть какое-никакое имя, а ты заставляешь меня мыть тебе ноги. Как я после этого буду смотреть людям в глаза?

У этого мужчины было прозвище Леопард. Он был мастером азартных игр и однажды за игорным столом выиграл десятки миллионов с комбинацией «леопард» (три одинаковые кости), после чего и получил это прозвище.

Все знали, что он, скорее всего, шулер, но никто не мог доказать это.

В зрелом возрасте он отошёл от дел и на скопленные деньги открыл неплохое подпольное казино, живя припеваючи.

Однако по сравнению с Ли Чанжэнем его влияние было несравнимо меньше.

Ли Чанжэнь холодно хмыкнул:

— Как ты будешь смотреть людям в глаза после выхода, зависит от одного моего слова. Сейчас помоешь мне ноги, а когда выйдешь, перепишешь своё казино на меня. Я буду тебя крышевать, а тебе — десять процентов от прибыли. Идёт?

Леопард побагровел от ярости. Его казино приносило баснословные деньги, а этот ублюдок хотел забрать себе девяносто процентов прибыли. Скотина!

Он сплюнул на пол:

— Мечтай, ублюдок, я не позволю тебе этого сделать! Не думай, что раз у тебя много подручных, ты можешь творить что хочешь. У меня есть деньги, а за деньги можно нанять кого угодно! Я лучше продам казино, чем отдам его тебе!

Глаза Ли Чанжэня сузились, в них вспыхнул леденящий блеск.

Подхалим, только что подносивший сигарету, тут же всё понял и, не говоря ни слова, бросился на Леопарда, нанеся ему мощный удар.

Леопард был силён в азартных играх, а не в драках, и не мог дать отпор.

Остальные заключённые, желавшие выслужиться перед Ли Чанжэнем, тоже набросились на Леопарда, избивая его руками и ногами.

Однако все знали меру и не наносили смертельных ударов, иначе, если бы здесь кто-то умер, никто бы не вышел на свободу.

Лежащий на полу Леопард закричал:

— На помощь! На помощь! Охрана, меня убивают, эти ублюдки хотят меня убить!

Но едва он успел крикнуть, как один из подхалимов снял свой вонючий ботинок и засунул его ему в рот. Леопард смог лишь мычать.

С обеих сторон его держали по два-три человека, полностью обездвижив.

Ли Чанжэнь плюнул на ладонь, пригладил волосы и, напевая, подошёл к Леопарду:

— Раз ты не хочешь по-хорошему, мне придётся принять твоё наследство.

Конечно, он просто пугал его. Он знал, что через пару дней его подручные возьмут вину на себя, и его отпустят. Если он убьёт этого парня, то сам себе перекроет путь на свободу.

Но проучить его, конечно, было нужно.

Как раз в тот момент, когда он собирался нанести удар, у его ног бесшумно появилась тень. Никто в камере не заметил этого изменения.

Затем из тени высунулись несколько щупалец толщиной с палец и медленно поползли вверх по его штанине.

В одно мгновение эти щупальца превратились в густую сеть нитей, оплели его конечности и взяли под контроль каждый сустав.

Ли Чанжэнь опешил:

«Что происходит? Почему я не могу управлять своим телом?»

Не успел он опомниться, как его рука медленно потянулась за спину и из-под тюремной робы извлекла большой тесак длиной двадцать-тридцать сантиметров, который удобно лёг ему в руку.

В следующую секунду он высоко занёс тесак и с силой опустил его на голову Леопарда.

Все в камере остолбенели.

Ли Чанжэнь сошёл с ума? Как он посмел убивать на глазах у всех?

И откуда у него нож? Разве их не обыскивали перед тем, как посадить в камеру?

В их головах было столько вопросов, что они даже не успели среагировать.

Со свистом тесак Ли Чанжэня прошёл сквозь шею Леопарда, и круглая голова, булькая, покатилась по полу.

Тёплая кровь хлынула фонтаном, забрызгав всех в камере.

Однако Ли Чанжэнь не остановился. Он снова высоко занёс нож, готовясь наброситься на остальных.

Все были в ужасе:

— Босс, ты… ты что делаешь?

— Босс, успокойся!

Ли Чанжэнь хотел что-то объяснить, но его рот словно заклеили, он не мог издать ни звука.