«Я понимаю, почему ты так защищаешь это», — призналась она ему, и он рассмеялся.
«Твой отец ненавидел то, чего не мог иметь», — сказал он, указывая головой на город.
«Мой отец ненавидел многое. Иногда мне кажется, что он ненавидел все».
«Мне тоже так о нем рассказывали. Что он был зол и озлоблен до конца, и что все твои дяди сумасшедшие».
«Я не могу с этим поспорить. Эурон был сумасшедшим, а Аурон заботится только о Потопленном Боге».
«А ты?»
Она пожала плечами: «Я забочусь о том, что кормит мой народ. Я забочусь о том, что движет нас вперед».
«Ну, я же забочусь о вине и теплой постели», — улыбка на его лице была озорной, но не достигала глаз. Пока еще, но она не увидела в них враждебности.
«Достойные стремления», — произнесла она шутливым, притворно серьезным голосом. На этот раз он действительно рассмеялся.
Они отвернулись от крепостной стены и продолжили прогулку вдоль крепостной стены, а их слуги следовали за ними по пятам. Патрек показывал ей разные вещи: вот здесь король Торрен Маллистер убил своего брата, когда тот попытался узурпировать его корону. А там леди Райса Маллистер вышла замуж за лорда Лиссона Стоунхауса по любви, вопреки воле своего отца. Она сделала это на глазах у него, который в знак протеста и горя заперся в своей комнате. Он показал им путь, ведущий к великому бронзовому колоколу, в который звонили, когда приходили железные люди. Если бы она не выросла, бегая по качающимся веревочным мостам на Железных островах, то узкая тропа без перил и долгое падение в океан внизу привели бы ее в ужас.
Он провел их через парадные ворота во внутренний двор, где члены ее свиты и охрана, которые оставались с ней, ушли с управляющими замка, чтобы их проводили в свои комнаты. Карл пошел с ними, оставив ее наедине с дядей и Трисом. Серебряный орел был повсюду — на ливреях, высеченный на камнях замка, на гобеленах, на доспехах, на серебристых шлемах с крыльями для стражников и на знаменах, висевших на всех стенах, где они были нужны. Столько серебра и пурпура было удушающим. Единственное место, где Яра носила свои цвета, было на ее корабле — кракен плавал на ее парусах и стоял на знаменах, привязанных к мачтам. Она хотела, чтобы люди знали, что она приближается, но ей было мало важно напоминать им, где они когда-то были пленниками. Людям, привезенным в Пайк, не нужны были знамена, чтобы напоминать им, кто здесь хозяин. У ворот висели знамена, настолько старые и выцветшие, что черный цвет превратился в серый, как камень, о который они хлопали, а соль сделала их жесткими.
Он провел их через замок и глубоко внутрь. Внутри замок был построен не только для обороны, но и обладал некой красотой. Потолки главных залов были высокими арочными сводами, а высокие окна пропускали солнечный свет. Белые стены отражали свет, делая все внутреннее пространство ярким. Полы же были красочными и покрыты мозаикой с сложными узорами и рисунками.
Когда Патрек заметил, что она смотрит на потолки, он сказал: «Летом это также помогает сохранять прохладу. Тепло поднимается в своды и остается там. Окна имеют съемные стекла, поэтому двери открывают, стекла снимают, и воздух поднимается вверх и выходит наружу. В некоторых местах у нас даже есть фонтаны, и воздух, обдувающий воду в них, еще больше охлаждает нас».
«Это... умно», — сказала она. «На Железных Островах редко бывает так жарко, чтобы нужно было что-то подобное».
«Да, вы там довольно незащищены. Признаюсь, бывали дни, когда я завидовал вашей близости к морю. Мы живем недалеко от него, а вы почти в нем».
«Или оно живет в нас», — пожала она плечами. «Дождь тоже часто идет».
«Странно, что погода так различается в двух таких близких местах».
«Здесь все другое», — единственный из них, кто не выделялся темным пятном, был Карл. Он любил моду, и эта любовь не была подавлена насмешками других железных людей. Легко было понять, почему он так хорошо владел мечом. Умение защищаться давало ему свободу, недоступную для всех.
Они прошли через залы и направились к отцу Патрека. Войдя в тронный зал, Патрек поцеловал камень на перемычке; это был жест, который он явно сделал, не задумываясь. Камень был потемнел от прикосновений многих рук, и под грязью были видны вырезанные на нем следы. Когда Яра вопросительно посмотрела на него, он сказал: «Это фундамент замка. Мы целуем его на удачу».
Какой странный обычай. Они очень привязаны к зданиям этого города, — она почувствовала то же желание, что и ее предки: отобрать его у них. Ударить, разбить. Но в отличие от своих предков, она подавила это желание и последовала за Патреком Маллистером в тронный зал его отца.
Он был не так велик, как она ожидала. По бокам и в центре было место для знати и всех, кому могло понадобиться увидеть правителя, хотя в данный момент зал был почти пуст. Архитектура здесь была такой же богатой, но кроме белого камня не было никаких других цветов. Все украшения представляли собой резьбу по стенам и колоннам. Даже потолок был покрыт резьбой, а на полу были рельефы, закрытые толстыми стеклянными панелями, по которым можно было ходить. Как и следовало ожидать, через каждые несколько футов в стены были встроены богато украшенные камины, некоторые из которых были зажжены. В конце концов, была зима, и тепло было необходимо. В задней части комнаты стоял трон — огромный резной орел расправил крылья за жестким, белым, гладким каменным креслом, которое было чуть больше, чем изогнутая форма, вырезанная на животе орла. Но голова и одно из крыльев отсутствовали и были явно разбиты. Джейсон Малистер не сидел на этом троне, а сидел на стуле на полу, в вершине арки из других стульев. Все, кому нужно было с ним поговорить, делали это на уровне глаз и на виду у его советников. В этом было что-то, что Яра уважала. Он не ставил себя выше своего народа, хотя девиз его дома был «Выше остальных».
http://tl.rulate.ru/book/141213/7104798
Готово:
