Глава 102. Мощь гигантского дракона! Золотая капля!
В тот же миг небо и земля изменили свой цвет.
До этого смирные боевые кони издали душераздирающее, отчаянное ржание, их ноги подкосились, и они с грохотом рухнули на землю.
Солдаты, до этого в полном порядке отступавшие, словно пораженные невидимым молотом, один за другим безвольно падали, мгновенно теряя сознание.
Даже стоявший рядом Шон в полных доспехах и с несгибаемой волей издал глухой стон.
— Бум!
Его могучее тело вдруг рухнуло на колени, голова низко опустилась, словно под колоссальным давлением. Вены на лбу вздулись, зубы были стиснуты, но он не мог издать ни звука.
Эта внезапная перемена заставила сердце Роланда почти остановиться. Ледяной ужас, исходящий из самой глубины души, мгновенно сковал его.
Его тело резко напряглось. Почти инстинктивно он глубоко вдохнул горячий и тяжелый воздух. А затем, с невероятным усилием, дюйм за дюймом, повернулся.
Через несколько мгновений его взор был полностью поглощен тенью, огромной до невообразимости.
Но это была не гора и не скала.
Это была… лапа.
Она была покрыта древней, толстой, уродливой чешуей, отливающей бронзовым металлическим блеском.
Одна лишь эта стоящая на земле лапа была намного выше самого Роланда. Ее свирепые очертания заслоняли весь свет, излучая безысходную мощь.
Он даже не мог поднять голову, чтобы увидеть это существо целиком. Потому что эта ужасающая лапа уже была на пределе его поля зрения.
— НИЧТОЖЕСТВО…
Пока Роланд был в полном потрясении, глухой, тяжелый, бесполый голос без всякого предупреждения взорвался у него в ушах.
А за ним последовал глухой удар, от которого замерло сердце.
— БУМ!
Краем глаза он увидел, как рыцарь Бекхэм, который только что одним ударом уничтожил более трехсот монстров, теперь, словно сломанная марионетка, тяжело рухнул неподалеку.
Его, до этого ослепительно сияющие, серебряные латы теперь разлетелись на куски, почти полностью обнажив окровавленное могучее тело. А от сверкающего клинка, который он сжимал в руке, осталась лишь одинокая рукоять.
Однако хребет этого рыцаря не был сломлен.
Даже перед лицом этого мифического чудовища, даже будучи изувеченным, он все равно уперся окровавленными руками в землю и, издав несломленный рык, попытался снова подняться с этой, пропитанной его же кровью, земли.
Но…
— На колени.
Глухой голос прозвучал снова.
Тихий, как шепот, но тяжелый, как горы, он обрушился на плечи Бекхэма.
— ХРУСТЬ!
В следующую секунду этот рыцарь, обладающий сверхъестественной силой, словно раздавленный невидимой гигантской дланью ребенок, с силой рухнул на колени. Непреодолимая ужасающая сила пригвоздила его к земле, лишив возможности пошевелиться и отняв сознание.
— НИЧТОЖЕСТВО…
Тяжелый, как гора, шепот пронесся мимо ушей.
Но, в отличие от прошлого раза, Роланд уловил в нем нотку недоумения.
Однако в тот же миг неописуемое, ужасающее давление, с каждым слогом, хлынуло на него, словно осязаемое цунами.
Кости Роланда издали пронзительный скрежет. Он не мог сопротивляться. Его, словно подхваченного невидимой гигантской волной, отбросило назад на несколько десятков шагов. Его сапоги прорыли в твердой земле две глубокие борозды.
Когда он, стиснув зубы, из последних сил снова поднял голову…
Это чудовище, заслонявшее небо, во всей своей ужасающей красе, предстало перед его взором.
Это была живая бронзовая гора.
Его чешуйчатый хребет пронзал облака дыма. Под древними бронзовыми чешуйками, покрывавшими все его тело, текли потоки темно-красного света, словно подземный огонь, и каждый его вздох сопровождался глухим грохотом.
Собранные перепончатые крылья искажали свет, а усеянный костяными шипами гигантский хвост с легкостью вспахивал землю.
И поддерживали это апокалиптическое тело те самые лапы, что он видел ранее.
Покрытые гигантской чешуей когти, словно адские косы, глубоко вонзались в землю.
Когда невидимая сила заставила Роланда поднять взгляд к его высокой голове… он увидел глаза.
Два горящих в темноте вихря расплавленной лавы.
Края вертикальных зрачков пылали кипящим серно-желтым пламенем, а в глубине бурлила всепоглощающая ярость и вековой холод.
От одного лишь взгляда душа Роланда, словно брошенная в горн, горела и выла под этим взглядом чистого разрушения.
— Так это ты… хех… простое смертное существо, посмевшее украсть мои останки…
Глубоко вздохнув, Роланд, превозмогая боль во всем теле, опустил глаза и слегка поклонился.
— Простите, ваше превосходительство, я не знал, что эта кость принадлежит вам…
Не успели слова отзвучать, как рядом раздался тихий возглас.
А затем, с порывом ветра, перед его глазами внезапно появилась уродливая драконья голова.
Но, в отличие от того леденящего душу взгляда, сейчас в глазах гиганта читалось едва уловимое удивление.
— Ты… понимаешь мою речь?
С этими словами давящая аура мгновенно исчезла.
Роланд воспользовался моментом, чтобы глубоко вздохнуть. Его застывшие до этого мысли снова пришли в движение.
«„Друг животных“!»
В мгновение ока Роланд понял, в чем дело.
Драконы, мифические существа, говорили на своем собственном языке. Древнем, таинственном и несущем в себе непостижимую и могущественную силу. По идее, кроме существ с драконьей кровью, другие расы не могли его понять.
Однако сейчас, благодаря «Другу животных», Роланд каким-то чудом смог установить с драконом связь. Эта внезапная способность к общению заставила до этого разъяренного гиганта умерить свой пыл. В конце концов, в древних книгах драконы, известные своей силой, имели и другое, менее известное имя — «одинокие».
Из-за какого-то неизвестного закона, драконы размножались крайне редко, что делало их невероятно привязанными к своим сородичам.
Однако через мгновение удивление в глазах гиганта угасло, уступив место нескрываемому разочарованию. Он отчетливо видел, что Роланд — не его сородич, а чистокровный человек.
— Человек, понимающий мою речь… похоже… ты потомок Рудольфа… — в его голосе прозвучала ностальгия. — Должно быть, это судьба…
Дракон снова поднял голову, и его подобная горе лапа медленно протянулась вперед.
В тот же миг перед Роландом из ниоткуда появилась капля переливающейся золотым светом жидкости.
— Согласно нашему с Рудольфом договору, она… должна принадлежать тебе.
Не успели глухие слова отзвучать, как золотая капля метнулась в лоб Роланда.
А затем беззвучно впиталась, слившись с кожей.
Все произошло в одно мгновение. Не успел Роланд и опомниться, как золотая капля превратилась в разрушительный поток и хлынула в его тело.
Жгучая, как лава, боль разорвала его на части. Жилы и кости, казалось, горели.
Но что было еще страшнее, так это то, что этот жар достиг самой души.
Он чувствовал, как самая его суть — память, чувства, воля… — была охвачена невидимым пламенем.
Душа искажалась и выла в золотом огненном море, на грани полного уничтожения.
Двойная агония — сжигающая тело и переплавляющая душу — в мгновение ока сокрушила все чувства Роланда.
Зрение разрывалось между золотым светом и тьмой, в ушах слышалось лишь кипение крови и вой души.
Мысль о сопротивлении, едва зародившись, была полностью поглощена безграничной болью.
Последняя искра сознания, словно свеча на ветру, слабо вспыхнула в этом огненном аду.
А затем холодная, вязкая, абсолютная тьма хлынула со всех сторон, полностью поглотив его и увлекая в бездонную пропасть небытия.
http://tl.rulate.ru/book/141021/7224668
FalseLife (читатель/культиватор основы ци)
21 сентября 2025 в 20:17
0
Готово:
