— Говори. – Сурово взглянув на Ваниния, командующий кавалерией произнес одно слово, словно отдавая приказ.
С многозначительной улыбкой Ваниний развел руками: – По дороге на помощь триерцам мы столкнулись с армией и вступили в бой, мы их разбили, – мои воины тоже потеряли более семисот человек.
Хоть Ваниний и не сказал этого прямо, но смысл его слов был очевиден. Внезапно лицо Лабинуса стало бледным, он крепко прикусил губу: – Ты лжешь!
Затем, на сомнение Лабинуса, Ваниний без колебаний кивнул и выразил удивление: – Ты и это угадал? Как ты узнал?
Не давая Лабинусу шанса разгневаться, Ваниний уже с досадой развел руками: – Ну хорошо, хорошо, признаюсь, на самом деле я повел войска на город Триер, и как раз в этот момент ваши люди совершили на них неожиданное нападение, и мы оказались зажаты между двух огней. Но то, что я захватил орла, это правда.
Лабинус положил одну руку на эфес меча, а другой крепко сжимал поводья, но не предпринял дальнейших действий: – Так чего же ты хочешь?
Услышав этот вопрос, на лице Ваниния снова расцвела лучезарная улыбка: – Давай будем друзьями?
– Ты совсем не похож на германца. – Подавляя кипящую внутри ярость и беспокойство, Лабинус произнес по слову, – Чего ты хочешь, говори прямо?
– Я уже говорил: римляне должны отвести войска, выплатить контрибуцию и рассчитаться с комиссией. Ну и, конечно, было бы здорово стать друзьями.
– Я ведь тоже сказал, что это невозможно! – к удивлению Ваниния, хоть он уже знал, что орёл попал в руки Ваниния, Лабинус ничуть не уступил и твердо отверг предложение Ваниния.
Ваниний нахмурил брови, а затем рассмеялся: – Мои условия не подлежат обсуждению.
– Мы также никогда не пойдем на компромисс с варварами – римляне вернут утраченное на поле брани! – сказав это, Лабинус повернул голову коня, – Если тебе больше нечего сказать, то этот разговор окончен.
Все было не так, как думал Ваниний! Однако в прошлой жизни этот домашний гик был лишь писателем сетевых романов и разработчиком сетевых игр; он знал, как придумывать сюжеты, но не знал, как общаться с людьми…
Видя явно удивленное и растерянное выражение лица Ваниния, Лабинус усмехнулся: – Думаешь, захватив орла, ты сможешь запугать римлян?
Именно эти слова заставили голову Ваниния, затуманенную тем, что все шло не по плану, ухватиться за последнюю соломинку: – Я никогда и не думал запугать римлян, я хотел запугать только тебя.
– Что ты сказал? – услышав слова Ваниния, Лабинус тут же настороженно перевел взгляд за спину Ваниния – однако, здесь была равнина, а редкие кусты и так давно были вырублены, совершенно негде было прятаться, да и сам нагой Ваниний, естественно, никак не мог его захватить.
– С точки зрения Рима, увеличить легионы, зачистить триерскую область, вернуть орла – в этом нет никаких проблем. Но с вашей личной точки зрения? – сказав это, Ваниний моргнул – казалось, хотя бы разговор, наконец, встал на рельсы, – Вы присвоили комиссию, которая должна была быть выплачена триерцам, самовольно начали войну против триерцев, а также потеряли орла – с точки зрения римлян, ваша политическая карьера окончена.
– Пока я смогу вернуть орла…
Ваниний решительно и твердо покачал головой: – Нет, это невозможно.
– Невозможно? Сейчас я уже собрал несколько десятков тысяч армий, ты думаешь, ваши жалкие силы смогут остановить мои войска? – строго глядя на Ваниния, Лабинус наконец вновь обрел уверенность – его армия была на месте, а эта война была на грани победы.
Ваниний небрежно рассмеялся, развел руками: – Вы хотите сыграть в пари? Когда ваши войска прорвут заграждения триерцев, я сожгу баннер орла, а когда римляне одержат победу, золотой орел с венком на голове вместе с прочим хламом превратится в один большой металлический блин – я гарантирую, что смогу это сделать.
Внезапно, выражение лица Лабинуса стало весьма примечательным!
Уничтожить орла! Такое действие было неслыханным – будь то из-за его огромной стоимости или его художественной ценности, орёл был на вершине, даже если случалось, что орла захватывали чужеземцы, то захватчики обычно хранили его как ценный трофей – однако этот варвар перед ним напрямую угрожал его уничтожением!
Строго говоря, для Рима, даже уничтожение одного орла не представляло бы большого вреда – максимум, вечный позор одного легиона. Но для Лабинуса, командующего легионом, ситуация складывалась совершенно иначе – если бы легион под его командованием из-за его поражения привел к уничтожению орла, то, как сказал Ваниний, его политическая карьера была бы окончена.
Поэтому Лабинус застыл на месте, глядя на Ваниния с сомнением, удивлением и гневом, но не предпринял дальнейших действий – судя по его беззаботному выражению, этот варвар совершенно не заботился об уничтожении орла.
– Так ты позвал меня, не побоявшись предстать в нагом виде, как дикарь, только для того, чтобы сказать мне, что если мои войска атакуют, ты уничтожишь орла?
Ваниний покачал головой: – Во-первых, в ваших глазах я изначально был варваром. Во-вторых, я хочу заключить с вами личную сделку – вы отзываете войска, выплачиваете контрибуцию, а я тихонько возвращаю вам орла. Таким образом, вы заплатите лишь некоторую сумму денег, но сохраните свое будущее, разве это не выгодная сделка?
Лабинус сглотнул, чтобы успокоиться. С его точки зрения, это действительно был приемлемый вариант. Но…
– Откуда я знаю, что после уплаты денег ты не передумаешь?
– Ваши войска ведь не просто так стоят, мне нужны деньги и перемирие, зачем мне рисковать, вызывая ваше раздражение? – Ваниний беззаботно развел руками, изображая «я очень честен».
– Но если я передумаю?
– Мне кажется, мы еще можем заключить мир, – усмехнулся Ваниус, – Я спас ваших пленников, а они по-прежнему живы и упитаны. Если мы продолжим дружить, они и дальше будут сыты и в сохранности. Но если мы станем врагами, то они, возможно, вернутся в Рим.
Таким образом, замысел Ваниуса был прост, но искусен, а полный контроль ситуации он держал в своих руках. Римляне отступают, платят деньги. Ваниус возвращает им штандарт – и все счастливы. Если же Рабин может передумать, он отпустит этих военнопленных и отправит весть в Рим о том, что штандарт был утерян.
Почувствовав недюжинный, превышающий обычные для этого племени уровень интеллекта, Рабин прищурился:
– Возможно, мне следует тебя оставить?
Тем не менее, столкнувшись с этой угрозой, Ваниус невозмутимо улыбнулся, выпрямился, широко расставил ноги, слегка присев и раскинув руки, принял позу объятия. Выражение его лица стало серьезным:
– Прошу прощения, я забыл представиться. Я Ваниус – Убивца Медведей. Убивца Медведей – это на древнем и благородном языке, означающее «тот, кто убил медведя голыми руками».
Это заявление снова сделало выражение лица Рабина весьма интересным. Он рискнул столкнуться один на один с германцем, который был явно сильнее его, отчасти потому, что у него был боевой конь, а отчасти потому, что противник был полностью безоружен. Но если противник способен голыми руками убить медведя, то имеет ли значение, что он безоружен?
Наконец, командующий римской кавалерией вздохнул:
– Сколько денег вы хотите в качестве компенсации?
Таким образом, закончилась германская война 046, и все остались довольны.
###
На следующий же день после того, как Ваниус и Рабин заключили тайную сделку, галльские войска первыми медленно покинули поле боя. Затем отступила армия римлян. Войска, пришедшие покорять триерцев, медленно и осторожно отступили на пятьдесят ли на юг, выйдя за пределы традиционной границы триерской территории.
После этого пять повозок, груженых доверху, под охраной более чем двадцати римских кавалеристов, в сопровождении лично Рабина, въехали в германский стан.
В первой повозке находились деньги, причитающиеся наемным триерским воинам. В остальных четырех повозках были средства в качестве компенсации триерцам.
Войны больше не требовалось, и деньги были получены. Поэтому, несмотря на то, что германцы были немного недовольны, сказать им было нечего. Поэтому вожди тепло встретили римлян, обсудили пустяки о ненападении, уладили все расчеты, а затем проводили Рабина и римских рыцарей за пределы лагеря.
Хотя никто не знал, о чем Ваниус говорил с этими римлянами вчера, германцы в общих чертах были в курсе того, что произошло. Ваниус поговорил с римлянами, и те отступили, заплатили деньги, заключили мир.
Итак, после того как Ваниус с показной улыбкой довёл Рабина до внешних ворот лагеря, группа любопытных триерских воинов окружила его и начала вопрошать о причинах произошедшего.
– Ничего особенного. Вчера я пошел к нему, снял штаны и показал мужское достоинство. Он испугался, и поэтому согласился на переговоры. – В соответствии с договором с Рабином, чем меньше людей знает о захвате штандарта, тем лучше. Поэтому Ваниус просто выдумал эту ложь.
Среди германцев всегда было много настоящих мужчин. И между настоящими мужчинами неизбежно возникали разногласия. Узнав, что Ваниус намеревается попросить руки Овинии у Трея, многие настоящие мужчины, недовольные Ваниусом, стали проявлять свои амбиции.
В результате, услышав эту ложь Ваниуса, кое-кто действительно поверил и тут же заявил: «Если говорить о мужских достоинствах, я не уступлю тебе, давай соревноваться!»
...
...
Ваниус был гостем, оказавшим помощь триерцам и добившимся отступления римлян. Поэтому его слова, пусть и несколько вольные, никто не хотел всерьез осуждать. Но вокруг находились германцы трех поколений, мужчины и женщины. Как триерцы, они должны были быть осторожны в своих словах, иначе неизбежно было вызвать гнев толпы.
Таким образом, этот незадачливый парень, который уже положил руки на пояс, готовясь проверить свое мужское достоинство с Ваниусом, был немедленно избит до синяков и утащен прочь.
После завершения этого незначительного инцидента наступило время расчетов. Помимо предыдущих платежей, которые должны были быть выплачены германцам, воевавшим на стороне римлян, и их вдовам, оставшиеся компенсации должны были быть распределены между всеми участвовавшими племенами. В конце концов, даже Ваниус и его мейнцские войска поддержки получили тысячу динариев.
http://tl.rulate.ru/book/140481/7302686
Готово:
