Вернер тяжело выдохнул. На лице его отразилось раздражение — едва заметное, но достаточно выразительное, чтобы показать: неудача бесила его куда сильнее, чем всё остальное.
Анета вдруг ощутила странное, почти насмешливое удовольствие от этой картины.
«Всего-то несколько слов и, стоит делу пойти не по его сценарию, он уже не скрывает недовольства».
С каждой минутой разговора убеждение крепло: для него она всегда была чем-то второстепенным, незначительным. В груди поднялась тупая боль, голова снова разболелась — или это простуда напомнила о себе?
На миг Анета позабыла о болезни, но теперь лихорадка навалилась с новой силой. Казалось, голова вот-вот расколется; дыхание стало горячим, словно воздух прожигал горло, губы пересохли, а каждый глоток отзывался болью.
Ей хотелось лишь одного — чтобы Вернер ушёл и дал ей возможность прилечь. Но оставлять его стоять у двери было небезопасно: кто знает, что ему взбредёт в голову?
— Анета, я не знал, что тебе было так тяжело, — произнёс он с выражением показного раскаяния. — Признаю, мать иногда бывала резка, но ведь она… чувствовала к тебе привязанность! Ты стала ей почти как дочь. Просто у неё был только я один, вот она и проявляла излишнюю заботу. Мать не желала тебе зла.
Гнев Анеты постепенно угасал, уступая место изнуряющему равнодушию.
«Ты всё ещё не понимаешь… Мне больше нет дела до оправданий твоей матери. Ни одно слово не вернёт того, что было, и не излечит то, что ты разрушил».
— Я тоже… — продолжил Вернер, не замечая её усталого взгляда, — не ценил тебя, потому что привык к твоему присутствию. Но, Анета, ты ведь тоже не без вины.
— Что?
— Да, и ты. Я понимаю, сплетни тебя ранили, заставили почувствовать предательство… Но мы ведь знаем друг друга двадцать лет! Пять лет в браке! Как ты могла всё перечеркнуть, не сказав ни слова? Почему не поговорила со мной, прежде чем пойти к адвокату?..
— А если бы я поговорила, Вернер, — голос её сорвался, — что бы изменилось?
Она больше не могла терпеть.
— Я говорила с тобой всегда. Я говорила, что страдаю из-за твоей матери. Я хотела хоть немного провести время вместе. Я тревожилась, что у нас нет детей. Я всё это тебе говорила — а ты? Ты просил подождать. Говорил, что занят. Успокаивал меня и тайком подсыпал снадобья, чтобы я не могла забеременеть! А потом, когда вернулась Родейла, ты изменил мне с ней, будто только этого и ждал!
— Анета…
— Двадцать лет знакомства? Пять лет брака? Да, я дорожила этим и пыталась сохранить. А ты? Что сделал ты? Ты любил Родейлу. Я знала. Даже когда поняла, что чувства твои к ней не угасли, я старалась не винить тебя — ведь мы были мужем и женой, нас связывало уважение, обязанность, общая жизнь. Я думала, что её возвращение не сможет нас разрушить после стольких лет. Но дружбу и доверие строила только я одна, не так ли?
— Анета, прошу тебя!.. — выкрикнул Вернер и резко схватил её за руку.
Его пальцы стиснули запястье так сильно, что Анета качнулась. Лихорадка лишила её сил сопротивляться: колени подогнулись, и она осела на холодный пол, всё ещё удерживаемая его пальцами.
— Ай!
— Госпожа! — в воздухе прозвучал испуганный вскрик Энджи.
Следом послышался взволнованный голос Эрика:
— Мисс Анета, что случилось?!
Крик Эрика, дрожащий от тревоги, слился с её тяжёлым дыханием. Анета, опустив голову, пыталась вдохнуть глубже, словно воздух стал слишком тяжёлым. Сквозь гул в ушах она услышала приближающиеся шаги — быстрые, решительные, будто отбивающие тревожный ритм.
Хватка Вернера ослабла. Анета тут же вырвала руку, подняла голову — и сначала увидела чёрные лакированные ботинки. Затем — идеально выглаженные брюки, тёмный фрак, ложащийся складками по бокам стройной талии, широкие плечи, и наконец — густые чёрные волосы, словно ночное небо.
«Он?.. Почему он здесь?»
Анета моргнула, не в силах осознать происходящее. Казалось, воспалённый разум просто отказывается принимать действительность.
Энджи бросилась к ней, опускаясь рядом, дрожащими руками пытаясь осмотреть госпожу.
— Госпожа, ответьте! Вы слышите меня? Боже, да у вас жар! Что же делать?!
Паническое бормотание Энджи слилось с встревоженным голосом Эрика:
— Мисс Анета, вы в порядке?!
— Кто ты такой, чтобы врываться в дом моей жены?! — голос Вернера прозвучал с надменностью, словно за ним стоял весь род Шрайберов.
«Жены?»
Если бы не лихорадка, Анета рассмеялась бы. Но сейчас сил не было даже на возражение. Каждый вдох обжигал, словно огонь пробирался в лёгкие.
Эстебан, стоявший между ней и Вернером, заговорил спокойно, но в его голосе слышалось холодное, безошибочное презрение:
— В городе Альтеа есть госпиталь Силтрит. Советую обратиться туда.
— Что? О чём ты вообще говоришь? — растерянно переспросил Вернер.
— У них превосходное отделение для душевнобольных. Врачи отличные — будут вам рады.
— Что за вздор? — вспыхнул Вернер. — Это ты ворвался в чужой дом и несёшь чепуху! Похоже, лечение нужно тебе самому!
— Мисс Анета не замужем, — возразил Эстебан ледяным тоном. — Так что, называя её женой, вы, пожалуй, даёте серьёзный повод усомниться в своём рассудке.
Он постучал пальцем по виску, и на губах мелькнула насмешливая тень улыбки.
Вернер побагровел и схватил Эстебана за ворот.
— Похоже, это тебе пора в сумасшедший дом! Как смеешь вламываться в чужой дом и вести себя так?!
Эстебан не отпрянул. Он лишь смотрел на оппонента спокойно — взглядом, полным непоколебимой уверенности, будто сам воздух подчинялся ему.
Тогда вмешался Эрик — негромко, но с достаточной твёрдостью:
— Советую отпустить, господин Шрайбер.
Вернер вздрогнул и обернулся на голос. Только теперь с запозданием узнал собеседника.
— А… адвокат?..
— Да. Мы уже встречались, — подтвердил Эрик. — Отпустите его, господин Шрайбер. Это Его Светлость, молодой герцог.
— Что?..
— Молодой герцог из дома Рейнштайнов, — уточнил Эрик.
Вернер побледнел. Его пальцы медленно разжались, словно он очнулся от дурного сна, и сделал шаг назад, не сводя ошарашенного взгляда с Эстебана.
Перед Вернером разворачивалась сцена, от которой у него закружилась голова: Анета сидела на полу, Энджи и Эрик склонились над ней, пытаясь помочь; а между ними, словно каменная стена, стоял герцог Рейнштайн — высокий, невозмутимый и властный.
«Рейнштайн…»
Имя всплыло в памяти, как удар колокола.
Письмо от дома Рейнштайнов, в котором требовали продать дом у озера. Адвокат, помогавший оформить развод. И теперь — сам герцог, защищающий Анету без тени колебания. Всё, что прежде казалось случайным, внезапно сложилось в чёткую картину.
— Анета… — прохрипел Вернер, обводя окружение потерянным взглядом, пока его глаза наконец не остановились на хозяйке дома. — Это ты… предала меня?
В воздухе повисло ошеломлённое молчание. Даже лихорадочный жар не смог заглушить в Анете удивление.
— Ты ушла от меня… из-за него? — дрожащим голосом спросил Вернер и указал пальцем на Эстебана.
Анета не проронила ни слова. Ей даже не хотелось отвечать на столь нелепое обвинение.
Энджи злобно сверкнула глазами, будто готова была броситься на Вернера с кулаками. Эрик только устало провёл рукой по волосам, не зная, с чего начать объяснение.
А Эстебан — тот самый, в кого указывали пальцем, — просто посмотрел на незваного гостя с лёгкой, почти ленивой улыбкой, как человек, которому искренне забавно наблюдать чужую глупость.
И вдруг…
— Ха-ха-ха!
Громкий смех прорезал напряжённую тишину. Все — даже Вернер, стоявший у двери, — обернулись в изумлении на источник звука.
В комнату, словно вихрем, влетела Далия — с врачебной сумкой в руке и приступом смеха, который она, казалось, не могла остановить.
Но, едва увидев происходящее, женщина мгновенно сменила выражение лица: улыбка исчезла, уступив место холодной сосредоточенности. Шаг за шагом, уверенно, как человек, привыкший работать под давлением, она подошла к Анете и опустилась рядом.
— Госпожа, чувствуете ли вы головокружение?
Анета едва заметно кивнула — движение далось ей с усилием, будто весь воздух в комнате стал вязким и тяжёлым.
— Вам нужно лечь. Сможете подняться? Или мне помочь?
— Нет… я сама, — прошептала она.
— Я понесу тебя, Анета! — вмешался Вернер и сделал шаг вперёд.
Но Эстебан двинулся прежде, чем тот успел подойти: лёгкое движение ноги — и между ними будто выросла невидимая граница.
Вернер остановился, встретившись с молодым герцогом взглядом, полным ярости, но, вспомнив, кто стоит перед ним, отвёл глаза.
— Пусть вы и герцог, но это не даёт вам права вмешиваться в дела мужа и жены! — бросил Вернер, с трудом удерживая голос от срыва.
— Я и не вмешиваюсь в дела мужа и жены, — спокойно ответил Эстебан, — потому что вас с госпожой Анетой супругами больше не назвать.
Взгляд Вернера стал почти безумным.
— С каких это пор вы обращаетесь к ней по имени?! — взорвался он, не в силах сдержать ярость.
http://tl.rulate.ru/book/140413/10028767
