- Магическое снадобье для восполнения крови действовало быстро, но и проходило так же стремительно.
Спустя несколько минут отдыха лихорадочное ощущение Чжэн Цина значительно ослабло.
Он вытащил карманные часы.
Было уже десять минут пятого пополудни.
Вокруг Павильона Четырех Времен Года сновали туда-сюда волшебники, а рынок все так же шумел.
Чжэн Цин задержался, наблюдая за этими завораживающими зрелищами.
Он понимал, что пора уходить.
Большинство предметов из его списка покупок уже были упакованы в серый мешок.
Ему следовало отправиться домой и начать штудировать эти увесистые учебники.
Тут он вспомнил об экзамене на повышение, о котором говорил Томас.
— Нам действительно нужно сдавать экзамен, чтобы перейти с первого курса на второй?
Если я провалюсь, меня отчислят? — Чжэн Цин погладил книгу по волшебству в руке и с грустью вздохнул: — Чувствую, я ничего не знаю.
Если я провалюсь и мне придется вернуться домой, разве это не будет позором?
— В Академии Цзюю экзамены — основное правило.
Поэтому не рассчитывай перейти с первого курса на второй, минуя экзамены, — жестоко погасил искру надежды Чжэн Цина Томас. — Конечно, есть и другие пути.
Глаза Чжэн Цина мгновенно загорелись, он с надеждой посмотрел на своего собеседника.
— Ты можешь выбрать перевод в другую академию в середине семестра, при условии, что твои зачетные баллы соответствуют требованиям для перевода.
Насколько я знаю, требования к зачетным баллам для перевода даже выше, чем для повышения курса.
А в Академии Цзюю, — Томас пожал плечами, — большинство способов получить зачетные баллы по-прежнему связаны со сдачей экзаменов.
Обескураженный Чжэн Цин опустил голову и засунул книгу по праву в свой серый мешок.
Он слышал немало историй о переводах от своего деда.
К примеру, в некоторых университетах были первоклассные академии, но также поддерживались второсортные и даже третьесортные.
Некоторые студенты, обладающие средствами, но не выдающимися результатами вступительных экзаменов, по договорённости с наставниками поступали в учебные заведения второго эшелона.
Затем, путём интриг, они меняли факультеты или переводились в академии первого класса.
Однако, будучи начинающим волшебником, он не имел возможности заниматься подобными масштабными делами.
— Если провалишь экзамен на повышение, тебя не сразу выгонят.
Обычно школа даёт студентам один или два шанса.
Конечно, таким студентам, оставленным на второй год, придётся набирать немного больше кредитов при пересдаче экзамена в следующем году.
Слышал, есть студент по имени Николас в академии Цзюю, который уже три года числится первокурсником.
Чжэн Цин щёлкнул языком.
Провалиться на экзамене было уже достаточно унизительно.
Он не мог представить, какое мужество требуется, чтобы снова записаться, выслушивать насмешки и шёпот, и сидеть бок о бок с младшими студентами.
Какое же давление, должно быть, испытал тот студент, который провёл три года на первом курсе!
— Ненавижу зевак, — пробормотал он, — словно смотришь обезьянье представление.
— Я уже спрашивал тебя: «Что такое волшебник?» — Томас остановился и посмотрел на Чжэн Цина своими изумрудными глазами, выглядя очень серьёзным.
— Ты ответил: «Те, кто решают проблемы сверхъестественными силами». Это хорошее понимание, но его недостаточно.
— В истории великий волшебник сказал: «Я мыслю, следовательно, я существую». Если магия представляет тайну, неизвестность и силу, то волшебники обладают тайной, неизвестностью и силой.
Когда они о чем-то подумают, они могут воплотить это в жизнь.
Вот что определяет волшебника. — Глядя на Чжэн Цина, который, казалось, глубоко задумался, он добавил: — Тебе следует научиться отказываться от прежней логики в своём сознании.
Магия не подчиняется логике.
Чжэн Цин вздрогнул.
Фраза Томаса «магия не подчиняется логике» была в высшей степени властной.
Он почувствовал, как дрожит его дыхание.
Не от холода, не от страха.
А от восторга.
— Иные тратят всю жизнь, лишь научившись метать сгустки огня, словно крошечные шары; другие же, даже в юном возрасте, способны творить удивительные небесные явления.
В этом и кроется разница в потенциале.
Университет Первоклассных принимает вас, исходя из вашего потенциала.
В Бета-Тауне живут тысячи иллюзионистов, и некоторые из них могут демонстрировать фокусы, ослепляющие даже настоящих магов.
Но это всего лишь фокусы, – пояснил он.
Тебе нужно лишь научиться контролировать свою силу и понять, зачем это делать, вместо того чтобы накапливать силу.
Накопление силы – это дело всей жизни, и оно не ускорится значительно в течение нескольких лет обучения в школе.
Возможно, ты не сможешь сразу, после поступления, произносить такие же глубокие заклинания, как другие.
Но ты сможешь понимать слова профессоров.
Этого достаточно.
Чжэн Цин вперился в изумрудные глаза Томаса и кивнул.
Наконец, любопытство взяло верх, и он спросил: – Мне всегда казалось, что я где-то тебя видел — конечно, ещё до сегодняшнего дня — у тебя есть такое же ощущение?
– Волшебники обычно отличаются пытливым умом, но сейчас у нас есть другие дела, которые требуют внимания, – Томас отвел взгляд, направив его на улицу, – Атмосфера на улице кажется неспокойной.
Чжэн Цин, опираясь на его плечо, встал на цыпочки и заглянул в конец улицы.
Действительно, дальний конец улицы выглядел весьма хаотично.
– Неоновые огни мигают! – прищурившись, с любопытством спросил Чжэн Цин. – Неоновые огни должны включаться затемно?
Мир волшебников поистине странен.
Ничего не говоря, Томас достал свою коричневую книгу волшебника, раскрыл её и сильно хлопнул по ней.
Вокруг них двоих возник слой бледно-голубого свечения.
Чжэн Цин выпрямился и понял, что происходит.
В одно мгновение ослепительные цвета разлились по всей улице.
Это было похоже на сумерки, когда только зажигают уличные фонари, и неоновые вывески вспыхивают одна за другой.
Все волшебники на улице окутали себя этими мерцающими световыми завесами.
Пронзительный, какой-то слишком уж тревожный рёв прозвучал будто из самого сердца радужных вспышек.
Земля под ногами едва ощутимо дрогнула.
Чжэн Цин встревоженно вгляделся вдаль.
На ярко освещённой улице пара алых глаз привлекала к себе внимание.
…
…
Свиньи – существа обычно мирные.
Они привыкли лениво ворочаться, наслаждаясь тёплым солнцем после того, как сытно поедят и попьют.
Даже если ткнуть такую палкой, в ответ послышится лишь недовольное хрюканье.
Дикие же кабаны – животные опасные.
Сообразительные охотники всегда говорят: «Бойся сперва кабана, потом медведя, а уж потом тигра». У диких кабанов толстая шкура и плотная плоть.
Они невероятно сильны, к тому же безрассудны и импульсивны.
Когда дело касалось осторожных тигров, охотники могли придумать способ их перехитрить; имея дело же с безрассудными кабанами, хороших вариантов было немного.
Если случайно их спровоцировать, эти обидчивые и упрямые твари могли преследовать тебя через четыре или пять холмов.
Когда он был молод, Чжэн Цин каждый летний сезон проводил со своим учителем в горах.
Там он слышал, как местные охотники рассказывали о том, какие же ужасные дикие кабаны, и эти рассказы оставили у него глубокий след.
Он никогда прежде не видел разъярённого дикого кабана.
Но, насмотревшись телевизионных документальных фильмов, он подозревал, что существо, чьё рычание и буйство наполняли улицу Павильона Четырех Сезонов, было именно таким – разъярённым диким кабаном.
Ярость – состояние раздражения.
Чжэн Цин однажды уже смог успокоить быка, несущегося в ярости.
Лучший способ справиться с ними – умерить их пыл.
Он достал из своей серой сумки стопку жёлтой талисмановой бумаги.
Талисман Умиротворения Сердца.
Средство, призванное успокаивать разум.
Он был лекарством от всех видов беспокойства, раздражительности и неудовлетворённости.
Это был талисман, который Чжэн Цин создавал лучше всего.
Когда он раздражался, практикуя каллиграфию, он прикреплял такой на лоб, и это всегда помогало.
Вернувшись в горы, он усмирил бушующего быка, потратив всего три талисмана.
http://tl.rulate.ru/book/140013/7301158
Готово:
