Глава 2: Вызов из Винтерфелла
Джон и остальные охотники принялись за туши. Двадцать одна оленья туша весила немало, и даже дюжине крепких мужчин было не под силу унести всё за один раз. На земле остались лежать два самых крупных самца.
Взрослый самец северного оленя весит более двухсот фунтов, а некоторые особи достигают и четырёхсот. Эти двое явно перевалили за двести, а больший весил все триста.
Олвен видел, как его люди с трудом справляются с ношей. Даже Джон, второй по силе в отряде, уже нёс на спине одну тушу и больше взять не мог. Видя умоляющие взгляды охотников, Олвен лишь пожал плечами, поправил своё снаряжение и, подойдя к оставленным тушам, без видимого усилия взвалил обе себе на плечи.
— Слава нашему вождю! О-хо-о! — взревел Джон, глядя на ещё более громадную фигуру Олвена под тяжестью добычи.
— Могучий Олвен!
— О-хо-о!
Остальные охотники подхватили его крик радостными возгласами.
— Ладно, парни, пора возвращаться! Пусть ваши девки и жёны готовятся отведать сегодня свежей оленины и парной крови! — крикнул Олвен, заразившись всеобщим весельем.
— Да брось, Олвен, у тебя и женщины-то нет. Оленья кровь для тебя — пустая трата! — небрежно бросил Джон, когда Олвен закончил свою речь.
— Ха-ха-ха!
— Девственник Олвен!
— Слава нашему девственнику Олвену!
Возбуждённая атмосфера сменилась безудержным весельем. Охотники, не стесняясь, хохотали, и их насмешки заставили Олвена покраснеть до корней волос.
— Да пошёл ты, Джон! Береги сегодня свою задницу! — в сердцах выпалил он.
— О, бедный мальчик, неужели тебя заинтересовала моя заросшая волосами задница? Думаю, когда вернёмся в деревню, лучше я отправлю к тебе в постель Лапочку старика Дрора. Уверен, она придётся тебе по вкусу больше, чем моя задница! — ответил Джон с абсолютно серьёзным видом, будто искренне заботясь о товарище.
— Ха-ха-ха!
— Лапочка старика Дрора!
— Ха-ха-ха!
Все, кроме Олвена, согнулись пополам от смеха.
Старик Дрор был деревенским рыбаком, а его «Лапочка» — дочерью ростом сто шестьдесят сантиметров и весом за двести фунтов. В свои двадцать пять она всё ещё была не замужем, что в краю, где девушек выдавали замуж в тринадцать-четырнадцать лет, было настоящей редкостью. Ни один здравомыслящий мужчина не хотел брать в жёны ходячий мясной шар, у которого за жировыми складками не было видно ног.
Олвен не нашёлся, что ответить. Как спорить с человеком, которому неведом стыд? Он чувствовал, что его моральные принципы не позволяют опуститься до такого уровня.
Ему ничего не оставалось, кроме как, взвалив на плечи оленей, молча зашагать в сторону деревни. Бегство казалось лучшим выходом из этой ситуации.
— О, какой застенчивый у нас Олвен! — с притворной жалостью протянул Джон ему в спину.
— Ха-ха-ха!
— Лапочке наверняка понравится его застенчивость!
Слыша за спиной непрекращающиеся насмешки этих старых развратников, Олвен лишь ускорил шаг, стараясь оторваться от них как можно дальше.
Так, страданиями одного было достигнуто всеобщее веселье. В этой радостной атмосфере охотники вернулись в деревню. По пути им встретились лесорубы, везущие на воловьей повозке доски. Охотники, обрадовавшись, сложили свою добычу на повозку и все вместе, толкая её сзади, быстро двинулись к деревне.
С помощью повозки дело пошло куда быстрее, и к полудню все уже были на месте. Не дожидаясь приказаний вождя, жители сгрузили добычу и принялись за дело: несколько человек занесли одну из туш в дом и ловко начали снимать шкуру и разделывать мясо.
Шкуры дети отнесли в мастерскую для выделки. Часть свежего мяса оставили для полуденной трапезы — сварить похлёбку с костями и грибами. Оленью кровь слили в деревянные бочки, чтобы она застыла; большую её часть, конечно, разделили между мужчинами. Остальное мясо натёрли крупной солью и оставили вялиться, заготавливая впрок.
Охотники и лесорубы собрались в длинном доме Олвена, попивая северный эль. Этот напиток, сваренный из ячменного солода и хмеля, имел горьковатый привкус, но это было лучшее, что они могли себе позволить на каждый день. Медовуха и вино были для них редкостью.
Вскоре над деревней заклубился дымок, и по воздуху поплыл аромат тушёной оленины. Четыре или пять бочонков с застывшей кровью принесли в длинный дом. Олвен первым зачерпнул деревянной ложкой кровавый сгусток и с аппетитом съел. Жар от крови медленно разливался по телам, и лица мужчин покраснели сильнее, чем от эля.
Когда с кровью было покончено, дверь отворилась, и несколько женщин внесли большие миски с тушёной олениной, чёрный хлеб и картофельное пюре. Каждому мужчине наложили полную тарелку и раздали по куску хлеба.
— За наш труд, что принёс нам эту обильную пищу! — Олвен поднял кружку с элем, обращаясь к сидящим за длинным столом.
— За нашего доблестного вождя Олвена! — подхватил Джон, тоже поднимая свою кружку.
— За доблестного Олвена! — грянули остальные, приветствуя своего предводителя.
…
— Лорд Олвен… Лорд Олвен…
Дверь длинного дома снова распахнулась, и внутрь вбежал маленький мальчик, сын Джона, Маленький Джонни.
— Что случилось, Маленький Джонни? — спросил Олвен.
— У ворот двое рыцарей, у них знамя с волком… — ответил мальчик, указывая в сторону въезда в деревню.
«Волчье знамя!» — Олвен был удивлён. Он знал, что на Севере этот герб принадлежал дому Старков. Что понадобилось людям Старков в их деревне, он не знал.
— Джон, пойдём со мной, посмотрим, — сказал он, обращаясь к сидевшему рядом товарищу.
— Оружие брать? — спросил Джон.
— Не нужно. Если это люди Старков из Винтерфелла, опасности быть не должно, — покачал головой Олвен и направился к выходу.
Джон последовал за ним.
— Чем могу служить, милорды? — спросил Олвен, подойдя к двум спешившимся у ворот рыцарям.
— Ты Олвен? — спросил тот, что держал знамя.
— Да, милорд, — слегка поклонился Олвен.
— Мы не милорды, мы гвардейцы лорда Эддарда Старка. Я Харрис Моран, а это Хилл. Мы прибыли передать тебе приказ лорда Эддарда.
Харрис Моран протянул Олвену сложенный лист бумаги.
«Призываю Олвена Реда в Винтерфелл, дабы он занял место своего деда и вступил в гвардию дома Старков. — Эддард Старк».
Это был приказ о зачислении на службу.
http://tl.rulate.ru/book/139813/7049519
Готово:
но вот в чем прикол пить кровь? в ней полезного ноль.