- Что?
- Я пыталась помочь навести порядок на кухне и подумала, что положу таблетку на полку с лекарствами. Но схватила вместо неё кусок мятного мыла. Дедушка чуточку его проглотил, сказал, что на вкус оно «мятно-кислое», и провёл следующий час, пуская пену изо рта и раздавая всем жизненные советы.
Каэль моргнул:
- И он выжил?
- О да, - с гордостью сказала Сесилия. - Он сказал, что это очистило тело от всех отходов благодаря диарее.
Каэль рассмеялся:
- Я бы заплатил, чтобы это увидеть.
- Моя мама до сих пор прячет от меня мыло, - добавила она. - Мне запрещено «помогать» с лекарствами.
Они оба рассмеялись, и некоторое время спустя солнце уже почти зашло. Затем Сесилия немного сбавила темп, её улыбка смягчилась.
- Каэль... могу я что-то спросить?
Он взглянул на неё:
- Конечно.
Она смотрела вперёд, когда спросила:
- Почему ты всегда один?
Каэль моргнул, застигнутый врасплох внезапной сменой тона.
- Ты всегда сам по себе. На тренировках, в классе, даже за обедом. Ты почти ни с кем не разговариваешь, если только они сами к тебе не подойдут.
Каэль почесал затылком:
- Полагаю... я просто привык к этому. Никогда по-настоящему не чувствовал, что подхожу.
- Но с тобой не трудно разговаривать, - сказала она. - Раздражающий, да. Но не трудный.
Он усмехнулся:
- Спасибо, наверное.
- Я серьёзно, - сказала она. - Я замечаю тебя, понимаешь? Просто мне кажется, ты не хочешь, чтобы кто-либо был рядом.
Каэль на мгновение затих, затем тихо сказал:
- Возможно, так проще. Меньше шума. Меньше... разочарований.
Сесилия не стала настаивать. Она просто нежно улыбнулась.
- Что ж, тебе повезло, ведь я очень громкая и очень настойчивая. Так что считай себя официально принятым в мой хаотичный круг общения.
Каэль хмыкнул:
- У меня нет выбора?
- Нету.
В конце концов, они добрались до перекрёстка возле дома Сесилии. Она остановилась и повернулась к нему.
- Спасибо, что проводил меня, - сказала она.
- Когда у тебя будет свободное время, надеюсь, ты прогуляешься со мной?
- Конечно!
Каэль кивнул, и они разошлись. Каэль немного привязался к Сесилии.
Довольно наболтавшись, он, не теряя ни минуты, отправился в город на охоту за низкоранговыми чудовищами.
В доме Эдвина Леонхарта
Эдвин шагнул в свою личную тренировочную комнату и прикрыл за собой дверь.
Тихий стук эхом отозвался в стенах, но его мысли были ещё громче. Тело всё ещё слегка дрожало — от невероятной силы, бушевавшей внутри.
Через два часа его охватила боль.
Он схватился за грудь, тяжело дыша.
- Духовная руна… её нет… но она не исчезла. Она стала частью меня, - прошептал он.
Он споткнулся и еле удержался, опёршись о стену. Зрение на мгновение затуманилось, пульс гулко отдавался в ушах. Мана внутри была неистовой, неуправляемой, бушующей, словно шторм. Казалось, руна открыла в нём внутренние врата, затопив тело энергией, слишком плотной и мощной, чтобы её можно было полностью сдержать. Воздух вокруг него слабо мерцал. Тонкие струйки бело-голубого пара вырывались из его рук — чистый пар маны, слишком концентрированный, чтобы оставаться внутри. Он тихо шипел, словно кипящая вода, выпущенная на волю.
Эдвин стиснул зубы. Кончики его пальцев слабо светились. Вены пульсировали светом.
- Слишком много… это слишком много…
Каждый вдох вызывал волну давления в позвоночнике. Ему казалось, что он может взорваться в любой момент.
И всё же… что-то менялось.
Несмотря на бурю внутри него, тело не разрушалось — оно адаптировалось.
Он посмотрел на свою руку. Она стала тяжелее — но не в плохом смысле. Мышцы незаметно напряглись, проявились чётче. Когда он сжал кулак, послышался звук сжимающегося воздуха.
Он моргнул.
Затем, повинуясь инстинкту, он подошёл к тренировочному манекену в своей комнате.
Один удар. Просто для проверки.
Эдвин выдохнул, поднял правую руку и нанёс простейший удар.
[БУМ!]
Деревянный манекен разлетелся в щепки от удара, его куски разлетелись по всей комнате. Тренировочная установка рухнула с громким треском, оставив после себя лишь осколки.
Он уставился на обломки, широко раскрыв глаза.
- Это… был обычный удар, - прошептал он.
Он снова взглянул на свою руку, затем на отражение в зеркале, что висело рядом с оружейной стойкой. Его глаза мерцали слабым золотистым сиянием.
- Эта руна не просто дала мне силу... она пробудила что-то внутри меня, - подумал он.
Но чем сильнее в нём бурлила мощь, тем сильнее становилось и внутреннее давление. Чем дольше он оставался неподвижным, тем отчётливее ощущал, как мана просачивается сквозь каждую пору его тела. Он глубоко вздохнул и сел, скрестив ноги, посреди комнаты.
- Я должен стабилизировать это... иначе меня просто разорвёт изнутри.
Он принял базовую стойку для циркуляции маны, направляя энергию сквозь своё тело так, как когда-то учил его господин Орвен. Вот только теперь поток этот был не ручейком – он превратился в бушующую реку. Всё его духовное ядро изменялось. Запасы маны стремительно росли, но это ощущение было сродни ходьбе по канату над огненной бездной. Одно неверное движение, и он рухнет. Но один правильный шаг… Несмотря на давление, он едва заметно ухмыльнулся. Духовная Руна не просто увеличила его мощь. Она укрепила и его тело.
На перекрёстке неподалёку от дома Сесилии.
Сразу после того, как Каэль и Сесилия распрощались на перекрёстке, Каэль не вернулся в свою спальню. На этот раз его путь лежал к южным охотничьим угодьям, где с наступлением темноты свободно бродили мана-звери. Той ночью он столкнулся с когтехвостым волком - низкоранговым зверем с лезвийными конечностями и невероятной скоростью. Волк выпрыгнул на него из темноты, но клинок Каэля встретил его в прыжке, рассекая мышцы и кости. В ответ он получил удар по плечу, но зверь упал замертво. Он не стал останавливаться на отдых. Он зашил рану импровизированной повязкой из трав и двинулся дальше. Когда наступил рассвет, он продал добытого зверя, а затем вернулся в академию и, как ни в чём не бывало, отправился на тренировку. А следующей ночью он повторил всё снова. И на следующую. И ещё раз. К концу недели Каэль выследил девятнадцать низкоранговых зверей, большинство из которых были быстрыми, свирепыми хищниками, нападавшими из засады.
Но что действительно привлекло к нему внимание — хотя в академии пока никто об этом не знал — так это два зверя свирепого ранга, которых он сумел одолеть на четвёртую и шестую ночи.
Первым был каменноспинный кабан, покрытый затвердевшими пластинами, способными крошить мечи. Кэлу пришлось заманить его в атаку со скалы и ударить в горло, свесившись с корня дерева.
Второй зверь был ещё опаснее — огненнозубый леопард с клыками, наполненными маной, и почти невидимый в темноте. Эта битва оставила Кэла полубессознательным, а на его рёбрах остались ожоги. Но он победил.
И он продал их ядра. Двадцать одно тысячу золотых монет. Всего за одну неделю. Этого было достаточно, чтобы покрыть расходы на три месяца улучшения снаряжения, эликсиров и материалов.
Но покоя не было. Пока другие студенты тренировались днём и спали ночью, Кэл продолжал работать. Он спал всего три часа каждую ночь. Под его перчатками образовывались мозоли. Мышцы болели. Иногда во время занятий его зрение на мгновение затуманивалось, прежде чем он промаргивался.
Но он продолжал двигаться. Безмолвно. Безжалостно.
Он не хвастался. Не гордился. На самом деле, никто не знал его истинного мотива.
http://tl.rulate.ru/book/139727/7058896
Готово:
