Каэль рухнул на землю. Конечности отяжелели, а грудь вздымалась от изнеможения. Боль от перетренировки сковала тело, словно цепи.
Вокруг него поле постепенно пустело. Одни ученики, волоча уставшие тела по каменным дорожкам, брели к классным комнатам в поисках тени. Другие напрямую направлялись к источникам с водой, смывая пот с лица и жадно глотая живительную влагу. Элизия, тем временем, спокойно беседовала с Эдвином и Джином Халденом у края школьного двора, сразу после пробежки.
Но Каэль оставался лежать там же — плашмя на спине, совершенно неспособный пошевелиться.
Вдруг что-то изменилось. По его коже распространилось прохладное, покалывающее ощущение. Мягкий свет нежно пульсировал у него на груди, подобно волнам, плещущимся о берег. Скованность в мышцах ослабла. Острая боль в ногах исчезла. Даже глубокие, багровые синяки на руках — результат бесчисленных ночей упражнений с мечом — начали бледнеть.
Он медленно открыл глаза. И то, что он увидел, заставило его затаить дыхание по совершенно иной причине.
Сесилия стояла на коленях рядом с ним, одна её рука, светящаяся целительной маной, зависла прямо над его грудью. Её серебристо-светлые волосы нежно развевались на ветру. Мягкие зелёные глаза, сосредоточенные и пронзительные, слабо светились в лучах утреннего солнца.
Вблизи она выглядела ещё прекраснее, чем описывалось в романе. Сердце Каэля пропустило удар.
- (Она… восхитительна), - пронеслось в его мыслях. - (Даже книга не отдавала ей должное…)
Он читал о ней бесчисленное количество раз — о её силе, элегантности, значимости в истории, — но сейчас она впервые была реальной. Впервые — прямо перед ним. И теперь он был первым человеком во всей академии, кто заговорил с ней.
- Вы очнулись, – тихо произнесла Сесилия, на её губах играла лёгкая улыбка.
Каэль медленно сел, моргая в неверии от того, насколько невесомым стало его тело. Синяки исчезли. Боль ушла.
- Вы исцелили меня? – спросил он, голос ещё был слегка хриплым.
Сесилия кивнула, отводя прядь волос за ухо:
- Не только ты потерял сознание. Я исцеляла и других, кто себя слишком сильно измотал.
Она ещё мгновение пристально смотрела на него.
- А ты… ты выглядел хуже всех.
Каэль слабо, задыхаясь, рассмеялся:
- Я… был…
- Я понимаю.
Её брови мягко сошлись у переносицы.
- Тебе следует быть осторожным, Каэль. Если ты сломаешь себя, кто же тогда будет нести ту силу, за которой ты так гонишься?
Он опустил взгляд на свои руки — они всё ещё дрожали, но были целы.
- У меня нет выбора, — пробормотал он себе под нос.
Наступила пауза.
Затем Сесилия тихо, но твёрдо произнесла:
- Выбор есть всегда. Но… я не буду тебе мешать. Я просто не хочу видеть, как страдают мои однокурсники.
Каэль повернулся к ней, на этот раз не скрывая благодарности в своих глазах.
- …Спасибо тебе. Правда. За то, что исцелила меня.
Сесилия встала, с изящной лёгкостью стряхивая пыль с колен.
- В следующий раз не заставляй меня тебя исцелять. Просто… не уничтожай себя в попытке наверстать упущенное.
Каэль кивнул, слабо улыбаясь.
Потом, когда она уже начала уходить, обернулась — их взгляды снова встретились.
Она улыбнулась — нежно, тепло и совершенно искренне.
- Иди уже, вставай, ты не сможешь угнаться, если будешь лежать здесь.
Каэль ещё секунду сидел, глядя вслед удаляющейся девушке.
Его сердце всё ещё колотилось.
«Так вот какая ты, Сесилия…» — подумал он. — «Добрая. Сильная. И…».
Он медленно поднялся, его рука погладила бок, где её исцеляющий свет коснулся его.
«Я этого не забуду», — мелькнула мысль.
(она выглядит как ангел, любой может влюбиться в неё, если она приблизится к кому-то).
- Я отплачу тебе.
***
Прошло два часа.
Прибыла профессор Сильвия, и все студенты быстро вновь собрались на Объекте.
Её острый взгляд окинул поле, когда она обратилась к группе.
- Это ваша вторая неделя, — произнесла она.
- Отныне вы будете ежедневно проходить несколько видов тренировок. Во-первых, обычные сто кругов — их нужно завершить в течение двух часов. Во-вторых, боевая подготовка. И в-третьих, начиная с этой недели, я буду тренировать вас на выносливость тела.
По группе прокатился ропот.
- Какая ещё выносливость? — прошептал кто-то сзади.
Выражение лица профессора Сильвии не изменилось.
- У нас есть специальное сооружение рядом с главным залом, — продолжила она.
- Оно называется Ледяная Комната. Температура внутри минус шестьдесят градусов по Цельсию. Её построили, чтобы вместить более пятисот человек — и все вы будете тренироваться там.
Студенты недоверчиво переглянулись.
- Минус шестьдесят? — выдохнул кто-то.
Без единого слова профессор Сильвия развернулась и пошла.
- Следуйте за мной.
Мы последовали за ней по территории академии.
Тонкий туман медленно стелился по каменным дорожкам, пока мы шли к огромной железной двери, встроенной в боковую часть тренировочного здания.
Над дверью блестящими серебряными буквами было выведено: «Ледяная Комната».
Всплеск ледяного воздуха вырвался наружу, когда дверь открылась.
Мы вошли внутрь.
Сначала было не так уж плохо. Просто достаточно холодно, чтобы заставить нас плотнее запахнуть куртки и растереть руки.
Несколько смешков нарушили напряжение — может быть, это будет не так сложно, как казалось.
Но эта иллюзия не продлилась долго.
Пять минут прошли.
Затем наступил настоящий холод.
Наш выдох начал заволакивать пространство перед лицами. Пальцы онемели. Зубы начали стучать.
Холод не просто касался кожи — он проникал глубоко в наши кости.
Некоторые студенты не выдержали. Дрожа неудержимо, они бросились обратно к выходу.
В течение пятнадцати минут почти треть сдалась.
К тридцатой минуте даже сильнейшим из нас было тяжело.
Но всё же несколько человек оставались неподвижными.
Эдвин стоял, скрестив руки, стоически, как всегда.
Джин Халден присел низко, контролируя своё дыхание.
Элизия стояла спокойно, закрыв глаза, её длинные волосы были покрыты инеем.
Руки Сесилии слабо светились мягким золотистым светом. Она использовала едва заметное целительное искусство, чтобы поддерживать температуру своего тела, но не применяла его к другим.
А я?
Я продержался тридцать минут.
После этого мои ноги онемели, а зрение начало расплываться. Губы посинели, и я даже не чувствовал пальцев.
Я вот-вот замерзну.
Дрожащими шагами я поплёлся к двери и толкнул её, открывая. Тёплый воздух, хлынувший из-за пределов камеры, обжёг мне лицо, и я судорожно вздохнул.
- Тридцать минут... - пробормотал я.
- Я не смог выдержать и половины...
http://tl.rulate.ru/book/139727/7055725
Готово:
