— Братик, осторожно!
Не успела Мари договорить, как этот гопник уже оказался передо мной, метя ногой в лодыжку.
Я отступил на шаг и тут же применил «Отвод глаз», растворяя свое присутствие. Я собирался одним махом использовать три тайные техники Бессмертных, чтобы зайти ему за спину.
Бам!
Перед глазами вспыхнул огонь.
В голове загудело. Обостренные чувства тотчас подсказали, куда пришелся удар.
Висок. Мир на мгновение поплыл.
Движение противника отпечаталось в памяти. Я попался на короткий горизонтальный удар локтем.
Едва осознав, что меня ударили, я выбросил колено вперед и нанес двойку.
От удара в глазах потемнело, но мне не нужно было зрение, чтобы определить, где враг.
Он заблокировал мое колено, пропустил джеб, но следующий прямой удар отразил.
Невероятные рефлексы.
Он не предугадал атаку, а среагировал в самый момент удара.
Второй атаки не последовало.
Вместо этого тот самый гопник заговорил:
— Что за… Сестренка, а парень–то, похоже, прошел серьезную подготовку, а?
«Сестренка? Что это значит? Вряд ли он тайный любовник мамы». Его аура казалась смутно знакомой…
— Поздоровайся. Это твой младший дядя.
— …Что?
У меня есть дядя?
— Я Гыннак.
— Странное у вас имя. Вы из клана Ли?
«Мама из клана Кан, и если он ее брат, то он тоже должен быть Кан, верно? Сводные?»
— У вас общая мать?
— Нет, отец, – с широкой улыбкой ответил тот, кого назвали моим дядей.
— Э–э–э, ну…
— У нас в семье все сложно. Тот еще серпентарий. Мама не рассказывала?
— Нет, не рассказывала.
Она вообще никогда не говорила о своей семье.
Я посмотрел на мать.
Она лишь молча и невозмутимо смотрела на меня, хотя обычно в такой момент отпустила бы какую–нибудь шутку.
Такое лицо у нее бывает, когда ей неловко.
— Расскажу попозже. Ты ведь еще и про семью своего отца не все слышал.
— Все я слышал.
Чем еще заниматься, бездельничая две недели? Мы с отцом пили и соджу, и виски. Платил, конечно, я. Отец, узнав, сколько я успел заработать, кошелек больше не доставал. На одних только наградах за поимку я сколотил приличное состояние.
— Семья мамы – это гвоздь программы, так что оставим на потом, сынок.
— Да какие тут секреты, – вмешался дядя. — Про «Тангун Групп» слышал?
Еще бы. Сложно не слышать о такой известной компании.
Old Force – это, по сути, альянс под эгидой Объединенного Мирового Правительства. Корейское правительство выступает его местным филиалом.
Excuracy же – это транснациональный союз корпораций, и в каждой стране есть своя компания–представитель, входящая в этот альянс.
И в Корее такой компанией является «Тангун Групп».
Электроника, безопасность, логистика, страхование, ценные бумаги, производство, гостиничный бизнес, создание и поставка снаряжения для Особых видов… Кажется, нет сферы, в которую бы они не запустили свои руки.
У них более шестидесяти дочерних компаний.
Это не просто ведущая корпорация Кореи, но и один из флагманов Excuracy, признанный во всем мире.
Даже телефон, которым я сейчас пользуюсь, произведен одной из их «дочек».
Часть экипировки Спецотряда Бессмертных – тоже их производства.
Не зря же правительство и корпорации ставят на один уровень. У них действительно столько же власти, сколько у государства. Можно сказать, что Excuracy в Корее – это и есть «Тангун Групп».
— Наш отец – председатель этой компании, – заявил дядя–гопник, и мать, услышав это, приложила руку ко лбу.
А?
— А?
Моя мысль невольно сорвалась с губ.
Мой дедушка по материнской линии – председатель «Тангун Групп»?
— …Я что, чеболь в третьем поколении?
Я, конечно, догадывался, что они богаты, но это… это уже переходило все мыслимые границы.
— И это сейчас важно? — Послышался голос матери.
— В качестве подарка на день рождения в этом году попрошу лимитированную версию Ламборгини.
Я понятия не имел, существуют ли вообще лимитированные Ламборгини. Просто раз «лимитированная», значит, дорогая и крутая.
— О? Хочешь мою машину? Я как раз сегодня на ней приехал.
«Вот это уровень чеболя. Просто так отдает».
— Да.
Я ответил, не раздумывая ни секунды.
— Ни в коем случае. Испортишь ребенка.
Наверное, так и выглядят разговоры чеболей во втором поколении. Мать, которая запрещает дарить машину стоимостью под миллиард вон, чтобы «не портить ребенка», и дядя, который не понимает, как от такого можно испортиться.
— Да что с ним от такого станется?
Мы только познакомились, а дядя мне уже нравился.
— Дядя, я вас люблю, – признался я в своих чувствах.
— …Он у вас полукровка, поэтому немного того? — Осторожно спросил желтоволосый дядя у матери.
— С ним все в порядке. Он в меня пошел, – отрезала она.
— Тренироваться не собираетесь? — Подал голос мой репетитор, уткнувшись в телефон.
Судя по выражению его лица, акции сегодня рухнули. Он жил фондовым рынком: когда акции росли, у него было хорошее настроение, а когда падали – тренировки становились особенно изнурительными. Хотя, по правде говоря, тренировки всегда были изнурительными, независимо от котировок. Но не настолько, чтобы я не справлялся.
— Мари.
По слову матери Мари включила голографический проектор. Подготовились они основательно. Проектор вывел в воздух простую таблицу, на которой было написано: «План трансформации Ю Гваника».
— Это ты, сестренка, сделала? Могла бы и заплатить кому–нибудь, что это за дизайн?
Сразу видно, дядя родился с бриллиантовой ложкой во рту и прожил всю жизнь, не зная забот и не умея читать атмосферу.
— Я это сделал, так что будь добр, заткнись, – бросил репетитор, источая жажду крови.
— А, так это ты, сестренка.
Всех называет «сестренкой». У дяди, похоже, была толстая кожа. Мать говорила, что лично займется моей тренировкой, но, видимо, не в одиночку.
— Думаю, шести месяцев хватит, – сказала мать.
Расписание было забито под завязку. За исключением сна и еды, все время было посвящено тренировкам – от управления жаждой крови до изучения тайных искусств Оборотней.
— А выходных нет?
— Прояви смекалку и сократи программу. Тогда и выходные появятся, – ответил репетитор.
Дядя, глядя на расписание, кивнул.
— Подход, конечно, старомодный, но с точки зрения эффективности – неплохо. Контролем инстинктов займешься ты, сестренка. А я, пожалуй, возьму вот это? — Сказав это, дядя указал на один из пунктов плана – «Контроль жажды крови». — Будет весело.
Дядя зажал в зубах сигарету, но репетитор тут же положил ему руку на плечо.
— Давно не виделись, совсем нюх потерял?
— Здесь не курят? Не знал.
Мой репетитор, похоже, тоже был не промах. Раз уж чеболь во втором поколении и пикнуть не смеет.
— Что ж, начнем, – сказала мать. Настало долгожданное время.
К черту Ламборгини и все остальное. Пора обновить «программное обеспечение» Оборотня внутри меня.
Мари принесла пластиковый контейнер размером с нее саму. Крышки не было, так что я видел все, что внутри.
Пи–пи–пи.
Там металась белая мышь, вращая крошечными глазками.
— Проведем небольшой тест. Сможешь ее остановить? — Спросила мать.
— Конечно, – ответив, я тут же сунул руку в контейнер и схватил мышь за хвост. Рефлексы Оборотня. Проще простого.
— …Сестренка, а племянник у тебя туговат? — Пробормотал дядя, глядя на это.
— Сынок, не трогай ее руками, – сказала мать, проигнорировав реплику дяди.
«А, то есть нужно использовать нематериальное давление?» С репетитором я такого не пробовал. Но не думаю, что это будет сложно.
У меня за плечами был опыт полей сражений, к тому же я недавно ощутил на себе жажду крови Крокодила и помощника менеджера Панды. Наглядных пособий хватало.
Внутри, где–то глубоко в животе, заклубилась горячая энергия. Жажда крови – это намерение причинить вред, бесформенная аура. Что нужно вложить в эту нематериальную силу, чтобы она повлияла на реальный мир? Волю. Непоколебимую уверенность в том, что твое намерение осуществится.
«Двинешься – умрешь».
Я смотрел на мышь, думал и проецировал эту мысль вовне. Это было чем–то похоже на «Отвод глаз». Но если техники Бессмертных полагаются на движение мышц и смену позы, то Оборотни действуют исключительно взглядом и аурой.
Мышь замерла.
— …И даже без звука? — Похоже, специализация моего дяди на сегодня – удивляться.
— А, так можно было со звуком? — Переспросил я.
— Мари, еще десять.
Мари выпустила еще мышей. Теперь их было десять. Все они оживленно забегали по контейнеру.
— Останови их, – велела мать.
Раз уж можно было со звуком, я решил скопировать то, что делал Крокодил. Глядя на мышей, я издал низкий, вибрирующий рык.
— Гр–р–р–р…
Пластиковый контейнер задрожал, и все десять мышей, до этого активно бегавших, замерли, словно игрушечные.
— Кто тебя этому научил? — Спросил дядя.
— Никто, – ответил я как ни в чем не бывало. — Просто сделал, и получилось.
— А парень–то – настоящий самородок, – восхитился дядя. А я и не думал, что тут есть чем восхищаться. Мне казалось, любой чистокровный Оборотень на такое способен.
— Дальше.
Мать убрала расписание. И тут же началась тренировка. Точнее, то, что мать, Учитель Бревно и дядя называли «отличной тренировкой для укрепления тела». Для меня же это было безжалостным истязанием плоти.
— Ты же Бессмертный, значит, быстро восстанавливаешься, так? А значит, можно гонять тебя еще сильнее, – с энтузиазмом заявил дядя.
— Сынок, если будет слишком тяжело, скажи, – беспокоилась мать.
— Мне уже тяжело.
— Еще держишься. Говоришь внятно.
— М–мне… х–ха… очень… тяжело–о… — прохрипел я.
— Какое счастье, что наш сын не пошел в актеры. Если бы он захотел стать артистом, пришлось бы ему переломать все кости, чтобы отговорить. Представляешь, как ему было бы больно?
«Обычно в таких случаях просто пытаются отговорить, разве нет?»
— Кажется, я еще могу продолжать, – поспешно сменил я тон, ощутив в голосе матери недобрую ауру.
— Братик, держись! Мари будет за тебя болеть!
Мари иногда спарринговала со мной, но в основном была в группе поддержки. В последнее время она вдруг начала говорить о себе в третьем лице. И это не казалось странным. Честно говоря, это было очень мило.
— Я же Бессмертный, но мышцы во всем теле отказывают. Это не просто перетренированность, это пере–пере–пере–пере–пере–перетренированность!
Когда я жаловался, Мари выслушивала меня.
— Вам, наверное, тяжело мыться? Может, Мари вам поможет? — А иногда делала такие вот смущающие предложения.
— Нет, спасибо. Я сам.
«Это опасное заявление, знаешь ли».
В дни, когда акции взлетали, Учитель Бревно был само радушие.
— Ты сможешь, Ю Гваник! Я не так тебя воспитывал!
«Вообще-то меня родители воспитывали».
— Давай, ты можешь больше! Я в тебя верю! Закончишь – обниму.
Сомнительная награда.
В дни, когда акции падали, реакция была совсем другой.
— И это все? Не хочешь – бросай. Проваливай и не трать чужое время.
— Проанализируй сегодняшнюю тренировку и поразмысли над своей никчемностью.
Просто бог язвительности.
В общем, эта троица гоняла меня по очереди. Но даже в таких условиях я умудрялся опережать график, чтобы выкроить себе выходной. Мне нужен был хотя бы один день отдыха в неделю. Не только ради передышки – были и другие дела, которые требовали моего внимания. И вот такой день настал.
* * *
— Чона–нуна.
Я уволился, так что теперь моя наставница была для меня просто знакомой нуной. Чона–нуна сидела в углу кафе. Она моргнула и кивнула мне.
— Давно не виделись.
— Как там компания?
— Судя по слухам, скоро развалится.
— Что?
«Почему это она развалится? Директор же спокойно отдал мне снаряжение, выплатил выходное пособие и даже купил квартиру».
— Их вышвырнули из Азерсайда, субсидии перекрыли, банки отказали в кредитах. Говорят, приток иностранного капитала тоже заблокировали.
Странное чувство, будто все это как–то связано со мной.
— И при этом он умудрился купить мне квартиру?
История о том, как я обобрал директора Нам Мёнджина, уже была известна всем, кому надо.
— Ходят слухи, что директор продал свою долю, все личные активы и теперь живет в однокомнатной студии.
Если уж об этом знает Чона–нуна, которой до слухов нет дела, значит, в компании в курсе абсолютно все.
«Надо было лучше управлять компанией. Как можно было довести ее до такого состояния?»
Конечно, я спросил просто из вежливости. Какое мне дело до какой–то там компании? Я позвал ее не для того, чтобы просто повидаться и повспоминать прошлое. Я посмотрел Чоне–нуне прямо в глаза и заговорил.
— Что с ним?
Тимлидер все еще восстанавливался, а моя наставница за это время превратилась в белую ворону, гадкого утенка первой команды безопасности. Это я уже знал от хёна Йохана. Меня интересовало другое.
— Его посадили.
Я спрашивал о судьбе Ли Донхуна, помощника менеджера Панды. Его судили за то, что он, будучи подопытным, скрыл свою личность и устроился на работу.
Нападение на «Хварим». Этот крупный теракт, о котором все новостные каналы трубили как о нападении террористической группы, тоже начался с одного шпиона. Помощник менеджера Чхве Минам. Когда все закончилось, я пытался ее найти, но она уже и след простыл.
Маюн, избитый моей матерью до полусмерти, был заключен в тюрьму для Особых видов. Роза, как я слышал, попала под страшное проклятие и теперь находится между жизнью и смертью. Это мне рассказала сама Хемин. Как человек, который первой столкнулся с этим проклятием, она несколько раз принимала участие в связанных с ним делах. Но сейчас она все бросила и живет жизнью безработной. Правда, она постоянно зовет меня на свидания, что доставляет немало хлопот.
Так или иначе, я слышал, что из–за политической обстановки помощник менеджера Донхун больше никогда не увидит света. Поэтому я и договорился о встрече с наставницей.
— Как он вообще попал в компанию? — Спросил я.
Наставница пристально посмотрела на меня, сделала глоток ледяного американо… и я увидел, как холодная жидкость прошла по ее горлу.
— Это долгая история. Как думаешь, почему наш тимлидер так и не получил повышения?
— Потому что у него характер – дерьмо, – ответил я без малейшего колебания.
«Правильно ведь?» – беззвучно спросил я взглядом, и уголок губ наставницы дернулся. Для Ледяной принцессы это было равносильно взрыву хохота.
— Наполовину – из–за меня и помощника менеджера Ли Донхуна. А, ну и вторая половина – ты прав.
«Вот видите, я же был прав». Впрочем, первую половину я тоже понимаю. Именно поэтому я и считаю это шансом.
— Тимлидер пришел в себя?
— Пока нет.
«Вот я и говорю – шанс». Шанс заполучить ценные кадры.
http://tl.rulate.ru/book/139426/9525357
Готово:
