Три дня Ю Ёнхо отдыхал, набираясь сил. Он ел, пил и проводил время с женой. Дни, полные тепла и близости, укрепили их союз.
Правда, стоило ему рассказать о своей работе, как жена изменилась в лице.
— Я верю в тебя. Ты ведь не станешь делать ничего, что заставит меня волноваться?
— Я приложу все силы.
Больше лгать жене он не мог. Его работа была сопряжена со смертельным риском, и он решил рассказать ей всё, что не являлось государственной тайной.
Жена молча кивнула.
А еще Ю Ёнхо решил принять Мари. Не то чтобы он уже считал ее частью семьи, но он видел, каким взглядом жена смотрит на девочку.
В ее глазах, спокойных лишь на первый взгляд, сквозила глубокая, затаенная жалость.
«Подопытная…»
Для «подопытной» она была на удивление хорошо воспитана.
— Я схожу по поручению.
— Спокойной ночи.
— Хорошо выспались? Вот вода.
— Угощайтесь фруктами.
Девочка оказалась сама любезность. Она вставала раньше всех, вызывалась мыть посуду – чего Ю Ёнхо, конечно, не позволял, перепоручая это сыну, который хоть и ворчал, но делал, что велено.
Так они и жили: вчетвером смотрели телевизор и смеялись. Ходили в кино.
Девочка постоянно оглядывалась, боясь помешать, и от этого у Ю Ёнхо сжималось сердце.
В каждом ее жесте сквозило отчаянное желание не быть отвергнутой.
«Что за ребенок…»
Бедняжка. Сердце разрывалось от жалости.
Станет ли она настоящей частью их семьи? Пока он не знал.
Но сын привел ее, сын решил взять за нее ответственность, да и жена этого хотела, так что Ю Ёнхо не стал вмешиваться. Он решил, что время покажет.
Для некоторых вещей оно – лучший лекарь.
Но были и дела, которые не терпели отлагательств.
Едва приехав на работу, Ю Ёнхо направился прямиком к министру административной безопасности.
— Ну что, чем могу помочь? Стереть «Хварим» с лица земли? — Спросил министр, вскакивая с кресла.
— Только скажи. Сделаю всё, что захочешь.
— Давайте для начала выпьем кофе, – предложил Ю Ёнхо, садясь на диван в приемной.
— Ах да. Совсем замотался. Секретарь Ким, два кофе!
— Да, господин министр.
Вскоре молодой человек с аккуратно зачесанными волосами принес две чашки кофе.
— Так что решим? Снимем Нам Мёнджина с должности? Упрячем его в тюрьму?
Даже министр не мог так просто упрятать за решетку фигуру масштаба Нам Мёнджина.
Такой шаг стоил бы ему карьеры.
Это понимали и Ю Ёнхо, и сам министр.
Но слова эти были сказаны не просто так.
— Я не ухожу в отставку.
— Еще бы! — Без единой паузы выпалил министр. — Уйдет наш тимлидер Ю – кто тогда возглавит команду? Ты же знаешь этих ребят из «Феникса», все как на подбор сорвиголовы. Вся надежда только на тебя.
Изначально их отношения были сугубо официальными.
Но годы шли, заслуги копились, и эти отношения постепенно исказились.
Власть, которой обладал спецотряд Министерства административной безопасности, и в особенности команда «Феникс», изменила расстановку сил.
Все благодаря их способности выполнять невыполнимые миссии и, конечно, самому Ю Ёнхо.
Попроси он политического убежища – любая страна мира приняла бы его с распростертыми объятиями.
Каждый год его настойчиво звали в штаб–квартиру Объединенного Мирового Правительства.
Ю Ёнхо оперся локтями о стол и произнес:
— Даже если его снимут с должности, через пару месяцев он вернется на свое место.
— Думаешь, я это позволю?
Ю Ёнхо пристально посмотрел на министра.
— Это значит, что вы сделаете всё возможное, чтобы ему помешать, – тихо закончил он за него.
Голос министра дрогнул и стал тише.
Помешать… Легко сказать.
Этот ублюдок подверг опасности его жену.
Будь его воля, он бы стер его в порошок.
Но он сдержался. В деле был замешан его сын.
Ю Ёнхо решил действовать иначе.
Он лишь отправит предупреждение – покажет, что бывает с теми, кто его трогает.
— На ближайшие три года – никакого государственного финансирования.
Все государственные корпорации и ведомства, связанные с Министерством административной безопасности, получали субсидии от государства.
Это было очевидно – очевидно.
Иначе они не смогли бы покрыть операционные расходы.
Охрана знаменитостей или чеболей приносила службе безопасности сущие гроши.
— Это само собой. Может, лет на пять?
— И на три года закрыть доступ в Азерсайд.
— Что? И это тоже?
Ресурсы, добываемые в Азерсайде, контролировало Министерство административной безопасности. Если они скажут «нет», значит, никто туда не войдет.
— Ладно, это я устрою.
— Разумеется, никакой кадровой поддержки. Тоже на три года.
— И кадровую? Хорошо, я понял. Пожалуй, этого будет достаточно.
Хлюп. Министр сделал глоток кофе.
Казалось, у него пересохло в горле.
— И передайте директору Нам Мёнджину, что это от меня.
— От тебя?
Министр на мгновение замолчал, глядя на Ю Ёнхо, затем выдавил из себя улыбку и кивнул.
— Хорошо, тимлидер Ю. Обещаю.
Смысл был ясен: если Нам Мёнджин действовал в интересах своей компании, то и ответный удар придется по ней.
* *
_
— Давно не виделись, сестра.
Кан Сыльхе смотрела на имя на экране – имя человека, которому она сама не звонила ни разу за последние двадцать лет.
— Как ты?
— Младший время от времени рассказывал, как у тебя дела.
— Думаю, долгие предисловия нам ни к чему. У меня к тебе просьба.
— Ты вернешься?
— Нет.
— Тогда говори.
Ее брат всегда был резок и холоден.
Но он оставался ее кровью, ее родней.
— Перекрой одной компании финансовые потоки.
Сын, сославшись на голод, просто ушел.
Слишком уж он был мягкосердечным.
Наверняка простил бы их, ведь когда–то он там работал. Муж тоже вряд ли станет вмешиваться. Зная его характер, он, скорее всего, решит, что худой мир лучше доброй ссоры, и спустит все на тормозах.
Поэтому она не могла остаться в стороне.
Нападение на себя она могла бы простить.
Но эти люди использовали ее сына как приманку.
Она не могла оставить это просто так.
То, что она нашла его и врезала ему? Просто спустила пар.
А теперь начинались взрослые проблемы.
В этом мире, если жертва молчит, ее считают легкой добычей. Кан Сыльхе не собиралась делать из своего сына слабака.
— Какая компания?
— «Хварим Инкорпорейтед».
— Ты хоть понимаешь, о ком говоришь?
Любая компания существует за счет денег.
А семья Кан Сыльхе держала в руках ключевые финансовые артерии страны.
По крайней мере, в Корее не было ни одной компании, которая могла бы вести бизнес, игнорируя ее семью.
— Спецотряд Бессмертных.
— Так ты, оказывается, не жила все это время с закрытыми глазами и ушами.
— Даже с закрытыми глазами и ушами я чую, что за мразь на меня прет.
Она говорила иносказательно, намекая на превосходное обоняние оборотней.
— Видимо, вонь была знатная.
— Тошнотворный запах.
Ее жизни ничего не угрожало.
Несколько жалких бессмертных не могли представлять для нее серьезной опасности.
Да, на компанию напал некий Крокодайл из «Прометея», но ее сын справился.
И все же неприятный осадок остался.
— Я понял.
— Заморозь их счета. Минимум на три года.
— Ты же понимаешь, даже если мы перекроем им кислород, останется господдержка.
— И все же головной боли им это доставит.
Отказ банков, финансовых учреждений и связанных с ними корпораций в сотрудничестве – это не просто головная боль, а настоящая катастрофа.
— Могу я спросить причину?
— Хочешь знать?
— Нет. Но хотя бы с младшим иногда встречайся. Он по тебе очень скучает.
Ответ пришел не сразу.
После короткой паузы Кан Сыльхе произнесла:
— Хорошо.
Встретиться с младшим братом означало восстановить связь с семьей.
Так было нужно. Поэтому она и согласилась.
Сын унаследовал ее силу оборотня.
Она не могла позволить этой силе пропадать впустую.
И уж точно не могла позволить, чтобы ее сын стал для кого–то мальчиком для битья.
А для этого ей понадобится помощь семьи.
В этом мире в одиночку не выжить.
— Будь здорова, сестра.
— И ты береги себя. И… передай отцу привет.
— …Хорошо.
На этот раз с ответом помедлил брат.
О ее натянутых отношениях с отцом знала вся семья.
Кан Сыльхе невольно вздохнула.
Но тут же взяла себя в руки. Неприятные мысли лучше отбрасывать в сторону.
— Ух, ну и похолодало на улице, – сказал сын, входя в дом.
И вдруг она посмотрела на него совсем другими глазами.
«Кровь бессмертного и оборотня смешалась в одном теле?»
Сколько еще таких существ в этом мире?
Насколько она знала – ни одного.
Он не был ни чудовищем, созданным в лаборатории, ни искалеченным полукровкой с перекосом в одну из сторон.
«Сами боги помогли нам».
Ни она, ни ее муж ничего не знали, когда решили завести ребенка.
Прошлой ночью муж рассказал ей о своей родословной бессмертных. А она поведала ему о своей.
Чистокровный бессмертный, чистокровный оборотень.
И не просто чистокровные, а наследники древних родов.
А их сын – полукровка, соединивший в себе две эти великие крови.
— Мам, у меня просьба, – произнес этот самый сын.
* *
Три дня я отдыхал и приводил мысли в порядок.
Сколько в мире таких ублюдков, как Крокодил?
А таких, как помощник менеджера Панда?
Или таких, как Тимлидер Сибаль?
Любой другой особый вид был бы в восторге от моих результатов, но я чувствовал лишь собственную неполноценность.
Это было чувство, рожденное пониманием, что я способен на большее.
И речь не о способностях бессмертного.
Я еще не раскрыл свой потенциал оборотня.
Точнее, я даже ни разу не трансформировался.
Поэтому я обратился к матери.
— Эм… можно мне снова встретиться с репетитором?
— Зачем?
— Хочу начать тренироваться по–настоящему.
— Тренировки оборотней?
— Да.
Мать на мгновение задумалась, а потом ответила:
— Я справлюсь лучше.
— Нет. Я предпочитаю учителя.
— Тебе не нравится заниматься с мамой?
— …Нравится.
— Тогда в чем дело?
— Просто… учитель ведь справится лучше? Ты же не жила как оборотень все это время.
Мать жила как обычная домохозяйка. Скрывая свою кровь.
Она была одной из тех, кого называют особыми видами–отшельниками.
Если уж развивать врожденные способности, то репетитор подходил для этого куда лучше, чем мать, которая…
— Мне нужно две недели, чтобы войти в форму и вернуть чутье. Начнем через две недели.
— Что?
— Готовься.
— Что?
Мать уставилась на меня.
— Есть!
Я рефлекторно сменил тон.
Почему–то мне показалось, что я сам напросился на неприятности.
В памяти тут же пронеслись сцены «чудесного» материнского воспитания.
— Это ведь будет не теория? — Спросил я, цепляясь за последнюю надежду.
— Скорее, время разговоров на языке тела.
Мать одним махом обрубила эту нить.
Что ж, ничего не поделаешь.
Чтобы выжить в этом мире, мне нужно научиться использовать силу своей крови на полную.
— Я на вас рассчитываю.
— Тебе все–таки не нравится заниматься с мамой? Если не хочешь, так и скажи.
Сказать «не хочу» в такой ситуации – все равно что совершить ритуальное самоубийство.
— Раз уж матушка соизволит заняться мной, я, ваш недостойный сын, не нахожу себе места от радости.
— Складку на лбу утюгом разгладить? Морщины появились?
— Нет. Что вы.
Выдавив из себя улыбку, я сбежал в свою комнату.
Мать кричала мне в спину, что я могу отказаться, если не хочу.
Но я не поддался на искушение.
Я лежал на кровати, глядя в потолок, и в голове роились самые разные мысли.
Одна из них – о директоре Нам Мёнджине.
Надеюсь, я как следует ухватился за его слабое место?
Квартира и деньги – не главное.
Главное то, что теперь глава филиала Спецотряда Бессмертных у меня в долгу.
Я решил, что злиться и бросаться на него в открытую – бессмысленно. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Так что?
Почему бы не приберечь этот козырь на будущее?
Отцу с матерью я этого не сказал, но я был уверен: такой рычаг давления еще не раз мне пригодится.
Дзынь.
Телефон. Это был Аль.
[Десятилетка] Хочешь жениться на моей сестре?
Этот Десятилетка, часом, не обкурился?
[Я] С чего вдруг?
[Десятилетка] Я все слышал. Это все из–за твоего происхождения, верно? С этим делом я, конечно, разберусь, но если ты поднимешь свой статус, никто больше не посмеет тронуть Гваника.
[Я] С этим делом?
[Десятилетка] С директором «Хварим».
То ли у него источники повсюду, то ли с безопасностью в этот раз была беда.
Как эта история вообще дошла до ушей Принца?
[Десятилетка] Гваник, я же говорил, если что–то случится – скажи мне. Почему ты молчишь? Потому что я еще Принц? Подожди всего три года. Я под себя эту страну подомну. Тогда пойдет?
«Какой еще „пойдет“?»
[Я] Я сам разберусь со своими делами. А Аль пусть разбирается со своими.
[Десятилетка] Между нами нет «твоих» и «моих» дел.
«И что же мы за „мы“?»
[Десятилетка] В общем, я этого так не оставлю. Ты не ранен? И кстати, сестра у меня красивая.
Я бессмертный. Даже если ранят – заживет.
И какой бы красивой ни была его сестра, о международном браке я пока не думал.
[Я] Полностью здоров. И никаких смотрин. Я женюсь по любви.
[Десятилетка] Отлично. Я тоже здоров. Насчет свадьбы – ладно, подумай не спеша.
[Я] Ага–ага.
[Десятилетка] Кажется, ты не очень–то рад?
Интуиция у него что надо.
[Я] Вовсе нет.
[Десятилетка] Если в Корее станет туго, дай знать.
[Я] Мне нравится в Корее.
Я отвечал ему наобум. Десятилетка еще долго что–то болтал.
Рассказывал, что его положение недавно укрепилось и что «абамама» (отец–король) хочет его видеть.
Пожаловался, что на него покушались, но он успешно со всем справился.
Я кое–как успокоил его и лег спать.
Во сне директор Нам Мёнджин, с кляпом во рту, тащил повозку, а я сидел в ней и погонял его кнутом.
Дурацкий сон.
Две недели пролетели незаметно, и мать позвала меня на тренировочную площадку, где я раньше занимался с репетитором.
Там были мать, Учитель Бревно, Мари и какой–то незнакомец.
— Так это ты Гваник?
Это был парень с крашеными желтыми волосами, похожий на хулигана.
И он был оборотнем.
Он совершенно не скрывал своей дикой натуры, и я сразу понял – передо мной не простой человек.
Это чувствовалось с первого взгляда.
_
http://tl.rulate.ru/book/139426/9525356
Готово:
