— Сын.
— Да?
— С твоей работой… всё в порядке?
Премия оказалась слишком щедрой для рядового сотрудника. Подарки были чересчур. После такого мать просто не могла и дальше думать, будто я обычный госслужащий. Да и девочку–Оборотня, бывшую подопытную, я как–то умудрился пристроить. Разве можно назвать мою работу «обычной»?
«И во всём виноват отец».
Взял бы да рассказал всё с самого начала – и никаких проблем.
— Всё в порядке, но работа, конечно, не совсем обычная, – ответил я.
Лучшая ложь – та, в которой есть доля правды.
— Это секретная информация, так что в подробности вдаваться не могу. Скажу лишь, что моя работа связана с государственной тайной.
Мать пристально на меня посмотрела.
В такие моменты мне всегда не по себе.
— Верю, – наконец произнесла она.
И больше ничего не добавила.
— Можете мне верить.
Что поделать, выпущенную стрелу не поймаешь. Остаётся лишь надеяться, что она полетит прямо.
— А отец где?
— Дома.
— Мари стала такой послушной.
— Она и правда славная девочка.
«Когда мы познакомились, она была полной противоположностью этому слову».
— Тогда поехали домой. План на выходные: есть, играть, спать и ничего не делать.
— Хоть ты и мой сын, но до чего же ты предсказуем.
«Это сейчас был комплимент?» Судя по её взгляду – вряд ли.
— Платье–то красивое, да?
— Сегодня на ужин говядина.
Мать всегда была падка на подарки.
В тот вечер мы вернулись домой и устроили роскошный ужин. Мари пока нельзя было приводить в дом, так что мы с ней распрощались. Собрались все вместе – даже отец, – и впервые за долгое время поужинали как дружная семья.
Ближе к ночи мама, принарядившись, ушла на встречу с подругой. Как только она ушла, отец предложил мне выпить по пиву.
— Отличная идея.
Я уже взрослый сын. Одна только возможность выпить со мной на равных радовала отца – это было написано у него на лице.
— Как работа? — Спросил он, когда первая банка пива опустела. Отец опёрся локтем о стол.
— Интересно. Поначалу было непривычно, но я втянулся, и мне даже начало нравиться.
— Угу, – кивнул он.
— Вы ведь знаете? — Я тоже не лыком шит.
— Что знаю?
— Где я работаю.
В конце концов, именно отец устроил меня в эту компанию. Он не мог не знать.
— Спецотряд Бессмертных, – без тени улыбки произнёс отец.
Мне было любопытно. Я его единственный, драгоценный сын. Спецотряд Бессмертных – место, где опасность была частью контракта. О чём же думал отец, отправляя меня туда?
— Чем именно ты там занимаешься, я знать не могу. У каждой организации свои порядки, – сказал он и, сделав глоток, осушил банку.
— Значит, вы не из Спецотряда?
— Нет.
Как категорично. Значит, и правда нет.
Отец с хрустом смял в руке алюминиевую банку и открыл вторую. Обычно он пьёт немного, но сегодня что–то разошёлся.
— Сын.
— Да.
— Если бы я хотел для тебя обычной жизни, я бы ни за что не отправил тебя туда.
Я вспомнил, как раз за разом прокручивал в голове образ человека, спасшего меня. Моя жизненная цель была предельно ясна. В начальной школе я хотел стать пожарным, на следующий год – полицейским, потом – телохранителем, потом – солдатом. Мечты менялись каждый год, но цель оставалась неизменной.
Я хотел противостоять инвейдерам.
И отец всё это видел.
— Но раз у тебя есть цель, раз ты должен этим заниматься… я хотел, чтобы ты начал хотя бы в знакомом мне месте. Изучив боевые техники Бессмертных, ты как минимум не станешь лёгкой добычей.
На душе стало горько. В словах отца сквозила такая неподдельная тревога, что у меня кольнуло в сердце.
И как тут не волноваться? Как можно оставаться спокойным, отправив сына в Спецотряд Бессмертных – организацию, которая сражается с инвейдерами и противостоит террористам?
— Так что, научился чему–нибудь? — Отец сменил тему, стряхивая с себя тяжёлые мысли.
— Да, кое–чему научился, – ответил я. Эта тема мне тоже нравилась больше.
И с матерью, и с отцом… Мы запросто могли сказать друг другу «люблю», но вот такие душевные разговоры всегда давались нам с трудом. Вместо того чтобы вызывать у него тягостные чувства, лучше уж я покажу, чего достиг.
Развеяв неловкую тишину, я решил продемонстрировать техники Бессмертных.
«Сокрытие присутствия».
Стереть себя. Сделать так, чтобы человек напротив видел лишь размытый силуэт. Не вставая с места, я затаил дыхание, ограничил движения и скрыл своё присутствие.
— Ого, – с интересом произнёс отец.
Пойдём дальше.
«Обман присутствия».
Это уже не просто сокрытие. Это создание ложного намерения, чтобы противник поверил, будто я собираюсь двинуться. Я представил, как хватаю левую банку пива и бросаю её. Для этого я напряг мышцы левого бедра и едва заметно шевельнул пальцами. Двигаться по–настоящему я не собирался – это был чистый обман.
Отец молча улыбнулся глазами.
Сокрытие, обман… следующий шаг – «Дробление присутствия».
Я смешал несколько паттернов атаки. Бросок банки, подсечка. Опрокинуть стол и в суматохе пройти в ноги. Я рисовал образы и задействовал нужные мышцы. Малейшее движение, один лишь намёк на действие – и все мои намерения будут прочитаны отцом.
Затем я применил «Усиление чувств», которому меня научил тимлидер. Состояние, которое называют «потоком» или «преодолением стены». Обострённое состояние, в котором я мог бы предсказать любое следующее действие отца, едва заметив его реакцию.
Я видел глазами, слышал ушами. Кожей ощущал потоки воздуха, языком пробовал его на вкус. Клетки мозга заработали на полную, обостряя интуицию и шестое чувство до предела.
Но отец не двигался.
Он просто взял банку и допил остатки пива. В его руке, державшей банку, вот–вот должно было произойти изменение. Я сосредоточился на движении пальцев – естественном процессе. Изменение было видно невооружённым глазом. Я читал его волю, считывал колебания воздуха и сокращения мышц. Похоже на «Дробление присутствия»? Да, что–то вроде того. Я был полностью сконцентрирован.
Но отец в итоге просто допил пиво.
И на этом всё. Я не смог уловить никакой реакции.
И вдруг.
Щёлк.
Отец коснулся моего лба пальцем другой руки.
— …А?
Я был в шоке. В искреннем шоке. Он не попался в сеть моих обострённых чувств, которую я так тщательно раскинул. Я осознал его движение, только когда ощутил прикосновение ко лбу.
— Удивлён? — Усмехнулся отец.
— …Как вы это сделали? — Я был ошеломлён до глубины души.
— Ты слишком сосредоточен. Когда пытаешься поймать тень, упускаешь из виду бабочку, что порхает прямо у тебя перед носом.
Ответ в духе дзенских загадок – типичный отцовский стиль.
— Нет, серьёзно, как… — начал я и тут же понял.
Что значит «ощущать присутствие»? Это значит «читать намерения противника». Если пристально следить за бабочкой, можно сосчитать, сколько раз она взмахнула крыльями. Но что, если сосредоточиться на пчеле, которая кружит за ней? Инстинкт заставит сфокусироваться на угрозе. Все силы уйдут на пчелу, а бабочка, порхающая перед глазами, просто исчезнет из сознания.
Конечно, я и сам расслабился. Будь это настоящий бой, я бы так легко не попался. Но это была ещё одна, совершенно новая техника. Техника, основанная на «Сокрытии присутствия». Новый урок тут же разложился по полочкам в моей голове.
— Сокрытие, обман, дробление… Что дальше? — С той же улыбкой спросил отец.
И сам же дал ответ. Сегодня он был необычайно щедр. Обычно он заставил бы меня додуматься самому. А может, он просто понял, что я уже уловил принцип? Моя сообразительность – это наследственное. А отец в этом ещё лучше меня.
— «Великое сокрытие», – произнёс он.
Так, сидя за кухонным столом с отцом за банкой пива, я постиг новую технику.
Надо будет попрактиковаться. «Если я освою это как следует, смогу преподнести тимлидеру сюрприз».
— Молодец, сын, – отец, уже заметно охмелевший, взъерошил мне волосы.
— Буду стараться ещё лучше, – решительно ответил я.
За время в Хварим я многое узнал. Многое осознал. Со временем некоторые вещи стали для меня очевидны. Весь этот опыт подарил мне новый взгляд на мир. И новую цель.
Пока я не мог произнести её вслух, но…
— Я серьёзно. Я стану ещё лучше.
— Ещё бы. Ты же мой сын.
Только сейчас я заметил, что отец в стельку пьян. Три банки пива – это явно перебор для него.
— Мама рассердится, если увидит. У тебя и так в последнее время командировки частые, а ты ещё и дома пьяный.
— Пап, я в душ.
«В холодный душ, отец. Пока мама не вернулась. Настоятельно рекомендую».
Отец, хоть и не шатался, но, тряхнув головой, направился прямиком в ванную.
* * *
— Джуи.
— А?
Мари занималась на домашнем обучении в своей комнате. Кан Сыльхе сидела напротив подруги. Днём та вечно сидела в телефоне, но к вечеру обычно освобождалась.
— Мой сын…
— Гваник?
— Он ведь не ввязался во что–то… странное? Говорит, что госслужащий, а вдруг берёт какие–то огромные взятки?
— …Ты ведь это не чтобы похвастаться, да? — Им Джуи покосилась на стол. Кан Сыльхе как раз выложила все три подарка от сына.
— Нет, конечно.
Им Джуи, которая когда–то была учительницей Ю Гваника, склонила голову набок.
— Ты его подозреваешь, потому что он слишком много зарабатывает?
— Он ещё и привёл эту девочку–Оборотня, которая была подопытной, – напомнила Сыльхе, кивнув в сторону комнаты, где сейчас усердно занималась Пак Мари.
— Какие ещё варианты?
— А что, если он, понадеявшись на свои силы Оборотня, в какую–нибудь банду вступил? А про госслужбу – это просто для прикрытия.
Им Джуи покачала головой. Это мир Особых видов. Эпоха обычных уличных банд давно прошла. Что толку пырнуть кого–то ножом, если твоя жертва – Особый вид?
«А я Бессмертный», – и всё, пиши пропало. Наживёшь себе смертельного врага, которого к тому же почти невозможно убить.
Сейчас в теневом мире правят частные военные компании или союзы фрилансеров. Преступники не всегда были Особыми видами, но тем, кто ими не был, в этом жестоком мире выжить было почти нереально. А Им Джуи в этих тёмных делах разбиралась отлично.
— Если бы парень уровня твоего сына где–то по–настоящему засветился, до меня бы слухи точно дошли, – сказала она, щёлкнув себя по мочке уха.
— К тому же его порекомендовал твой муж, так?
Насколько она знала, компания, где работал Гваник, была дочерним предприятием правительства. Госкорпорация, тёплое местечко. Кан Сыльхе кивнула. Скорее всего, он и правда работает на государство. Поэтому главным подозрением оставались взятки.
Им Джуи не была ханжой и знала, что её подруга тоже.
— Ну и что, если берёт взятки? Это в сто раз лучше, чем жить, как терпила.
— Это да, – согласилась Кан Сыльхе.
«Он бы не стал творить глупости».
Каких только отморозков нет на свете. В новостях как раз передавали о Бессмертном в маске тигра, страдающем Синдромом бесчувственного садизма, который устроил настоящее побоище. Записи боя были засекречены, но то, что он был психом, – несомненно.
Неужели её сын мог заниматься чем–то подобным?
«Нет, не может быть». Её сын умел отличать добро от зла. Она его таким воспитала.
Кан Сыльхе было трудно понять, кем стал её сын. Мир Бессмертных и Оборотней был поделен между альянсом Old Force при Объединенном Мировом Правительстве и глобальной корпорацией Excuracy. Хотя обмен информацией между ними был не слишком активным, друг о друге они знали всё, что нужно. Не на уровне шпионажа, но слухи ходили.
Будь Кан Сыльхе и Им Джуи всё ещё в деле, они бы наверняка услышали о Спасителе Тондэмуна. Но обе отошли от дел. Кан Сыльхе – уже давно. А Им Джуи днём была поглощена фондовым рынком, а вечерами занималась мелкими подработками. Пару лет назад она была известным фрилансером, но и это осталось в прошлом. Поэтому они ничего не знали.
Конечно, свою роль играла и закрытость Спецотряда Бессмертных. Даже если кто–то из его членов и становился известным, организация не позволяла их именам греметь на весь мир. О них могли знать хедхантеры или те, кто глубоко погружён в эту сферу, но у подруг таких связей не было.
— Может, у Хоуна спросить? — Кан Хоун был младшим братом Сыльхе и дядей Гваника.
— Спросишь его, и Хоун тут же начнёт звать тебя обратно. Ты откажешься, вы снова поссоритесь, а если разгорячитесь, то и до драки дойдёт. Всё ещё хочешь ему звонить?
— Нет, – покачала головой Кан Сыльхе.
Она давно умыла руки. Она верила сыну. И даже если он брал взятки или влип в неприятности, она была уверена, что сможет всё уладить, лишь бы он был цел и невредим. Его отец – высокопоставленный чиновник. И хоть она и порвала с семьёй, её собственный отец – дед Гваника по матери – тоже был человеком с огромным влиянием.
«Нет, не может быть». Сын у неё честный и порядочный. Она его таким воспитала. Она знала, к чему он стремится. Хочет посвятить жизнь спасению других, потому что когда–то спасли его самого. Ей было его жаль. Она бы не хотела для него такой жизни. Но и остановить его не могла. Поэтому, когда он сказал, что станет госслужащим, она втайне вздохнула с облегчением. Не скажи он этого, она бы сама пристроила его в какую–нибудь корпорацию и научила пользоваться силой Оборотня. Чтобы помочь ему достичь цели. Чтобы его хотя бы нигде не побили.
В глазах Кан Сыльхе промелькнула тревога. Но ничего не поделаешь. Она его родила, но у сына своя жизнь. И отношения матери и сына начинаются с уважения к этой жизни.
— Я всё решила! — Донёсся голос Мари из–за двери.
Проверка домашних заданий вечером была обязанностью Им Джуи, но…
— Я проверю, – на этот раз Сыльхе поднялась сама.
Когда Кан Сыльхе вышла, Им Джуи задумалась. Кем же был Ю Гваник? Иррегуляр–Оборотень, полукровка с выдающимися физическими данными и поразительной выдержкой, сын подруги, её бывший ученик. Если бы он использовал силу Оборотня, её имя прогремело бы на весь мир.
«Но на всякий случай надо проверить», – решила Им Джуи. Узнать, где и чем занимается Гваник, – не такая уж большая работа. Ей хотелось успокоить подругу.
«Сначала завтра на рынок, а потом…»
Свои дела всё–таки были важнее. Из–за появления Чёрных врат и аномалии под названием «Сдвоенные врата» рынок KOSDAQ летел ко всем чертям. В последнее время он начал стабилизироваться, и она вот–вот должна была вернуть вложенные средства.
«Проклятые Чёрные врата».
Им Джуи мечтала о мире без Чёрных врат. Хотя, даже если бы такой мир настал, не было никакой гарантии, что её брокерский счёт выйдет в плюс.
http://tl.rulate.ru/book/139426/9525327
Готово:
