Джон моргнул. Шейные позвонки уцелели, и он довольно быстро пришел в себя.
«К-х-х…»
Стоило ему попытаться застонать, как бок пронзила чудовищная боль. Будто кто–то раздробил ему ребра и вонзил осколки прямо во внутренности.
Дышать было тяжело. Малейшее движение отдавалось новой вспышкой агонии.
«А-а…»
Воспоминания хлынули в обратном порядке, возвращая его к настоящему. Шея не поворачивалась – позвонки сместились.
Почувствовав чье–то присутствие, Джон хрипло спросил:
— Зайон? Эйзер?
— Зайон не встанет.
— Эйзер? А ты живой.
— Невыгодное это было дельце.
— Что это был за ублюдок?
Пусть в «Синих Близнецах» они и не считались элитой, но и последними слабаками тоже не были. И все же их уложили, не дав и шанса на ответ.
— Агент корейского правительства. Из Спецотряда Бессмертных, Old Force.
— Кха… С ума сойти. Откуда у агента–Бессмертного такая силища…
В тот миг ему показалось, что он уже у врат рая. Сила силой, но точность удара была просто искусством. Всего два удара, и Джон выбыл из строя.
За всю жизнь такое с ним случалось всего пару раз, если не реже. Именно поэтому Джон не сразу ощутил пустоту.
Прохладно. И это чувство пустоты лишь усиливало зябкость. Чего–то не хватало.
Плаща. Не было его плаща с вышитым на нем гексагональным барьером – так называемым Гексагональным полем.
— Моего плаща нет.
— Теперь это трофей.
— Что?
Джон с усилием повернул голову. Хруст. Боль была чудовищной, но он стерпел.
Вокруг сгустилась тьма, но Джон был чистокровным Бессмертным. Ему хватало и слабого лунного света. Привыкшие к темноте глаза окинули Эйзера с ног до головы.
— А твоя броня?
— Сказал, моя ему не нужна.
«Нет, ну что за урод». Пусть в среде наемников и принято забирать вещи поверженных врагов, но чтобы правительственный агент занимался грабежом?
— Идет.
— О? Уже очнулись? — Сказал приближающийся агент. — Если так шеей крутить, она опять съедет. А если неправильно срастется, придется снова ломать.
На нем был плащ. Его плащ.
Не успел Джон и рта раскрыть, как этот неотёсанный правительственный агент присел на корточки и продолжил:
— Так что же с вами делать? Убить и закопать – никто и не узнает, наверное.
— За нас можно получить выкуп минимум в тридцать тысяч долларов, – вставил Эйзер. — Не жалко?
— Жалко.
— Тогда бери деньги и отпускай нас.
— А как же тайна доктора? Вы ведь о ней знаете.
— Нам на нее плевать. Верно?
И в самом деле, троице наемников не было никакого дела до безумного Оборотня, которого доктор прятал в комнате. Доктор тоже был не дурак и не стал бы раскрывать им свои секреты.
— Верно, – поспешно подтвердил Джон.
Если удастся откупиться, это будет большой удачей. Взгляд Джона то и дело возвращался к плащу на агенте. Ничего не поделаешь – слишком уж ценная была вещь.
— А, этот плащ ведь ваш? — Спросил агент.
Не успел Джон и кивнуть, как Эйзер выпалил:
— Считай это подарком.
«Вот же псих. Этот плащ стоит дороже тридцати тысяч!»
Конечно, выкуп был лишь предлогом. Главное – дать понять, что они просто выполняли работу и не хотят наживать врагов.
— Правда? Тогда это меняет дело, – оживился агент.
— Да, забирай. И деньги получишь, и нас отпустишь.
Джон с трудом подавил рвущиеся наружу проклятия. «Какого черта этот ублюдок расщедрился за чужой счет?»
Агент выпрямился, выхватил из–за пояса нож и чиркнул им пару раз. Путы были разрезаны, и их конечности обрели свободу.
Троица была спасена. И они запомнили имя – Ю Гваник.
Особенно Джон – он выжег это имя в своей памяти.
На вопрос о том, что делать с той троицей снаружи, тимлидер ответил:
— Они тоже профи. Отпусти их. Возьми выкуп.
Так уж вышло, что разбираться с ними выпало мне.
После этого помощник менеджера Панда, с тревогой переводя взгляд с подопытной на меня, сказал:
— Если будешь с ней неуклюж, то вообще никуда ее не уведешь.
Он беспокоился, что ее транспортировка станет сущим мучением. Я нечасто занимался подобным, но что тут может быть сложного?
Я всадил подопытной в затылок успокоительное под названием «лоу-кик». Тело Оборотня обладает высокой сопротивляемостью к препаратам, а найти подходящее для нее средство прямо сейчас было бы непросто.
— …Хотел бы я сказать, что это варварство, но другого выхода и правда не было, – с обалдевшим видом произнес помощник менеджера Панда.
Зато доктор, увидев это, схватился за затылок.
— Кх…
Проглотив стон, он вперил в меня яростный взгляд. «И это благодарность спасителю его дочери?»
— Спасибо, что спас мою дочь.
Взгляд его метал молнии, но слова прозвучали на удивление адекватно. Хотя смотрел он по–прежнему волком.
— Да, не волнуйтесь и сотрудничайте. Сможете видеться с ней хотя бы раз в месяц.
«Если, конечно, мама ее примет. Ну, как-нибудь да устроится».
— Если не дашь видеться – никакого сотрудничества не будет, – отрезал доктор.
«Как скажете. Я это делаю не из симпатии к вам».
И все же, не понимаю, с чего он возомнил себя ее отцом. Мне стало искренне любопытно, и я спросил:
— Вы и впрямь считаете ее дочерью? Или у вас на нее другие виды?
— За кого ты меня принимаешь! Этот ребенок, она…
Он не смог закончить. Стоявший за моей спиной помощник менеджера Панда покачал головой. Мол, хватит расспросов.
«Что ж, понятно. Все равно я не оставлю ее рядом с доктором, так что это неважно».
— Если что–то пойдет не так, верни ее, – сказал наставник.
«Все будет в порядке. Приемная дочь скрасит ее одиночество, разве нет?»
— Тимлидер, вы уверены, что все будет хорошо? — Спросил у него за моей спиной помощник менеджера Панда.
— Сам вызвался, вот пусть сам и разбирается, – донесся до меня ледяной голос тимлидера.
Я и сам понимал: упустить эту подопытную – значит устроить катастрофу. Не справиться с опекой – тоже. И все же, раз он поручил это мне, значит ли это, что он мне доверяет? Кто знает.
Но когда я немного остыл и огляделся, то кое–что понял. Ошарашенный помощник менеджера Кан и Гинам этого не заметили, но я, знающий, что слух о моем родстве с директором – ложь, уловил кое–что важное. Реакцию нашей команды на подопытную.
Когда я, распалившись, бросился спасать девочку, эти трое действовали так, словно уже все для себя решили. Какой бы слаженной ни была команда, они должны были спросить мнения тимлидера. Пусть не убеждать, но хотя бы удостовериться, что их мысли сходятся. Но они этого не сделали.
Вместо этого наставник мельком взглянул на помощника менеджера Панду. А тимлидер даже не удостоил их взглядом. Они действовали по заранее принятому решению, не обмениваясь ни взглядами, ни жестами.
В тот миг я и уверился: эта троица уже сталкивалась с чем–то подобным. И тогда они тоже, скорее всего, спасли подопытного. Опыт формирует суждения и в итоге отражается в поступках.
И все же несколько вопросов осталось. Почему наставник так посмотрел на помощника менеджера Панду? Почему тимлидер без колебаний ввязался в такое опасное дело? Сейчас я не мог найти ответов. Но когда–нибудь представится шанс все выяснить. Так же, как я узнал о связи наставника с «Прометеем», забравшись в его комнату.
— Если что–то случится, звони мне напрямую, – сказал помощник менеджера Панда.
— Не стоит недооценивать возвращенца. Все будет в порядке.
— Ты и вправду вернулся? — Тихо прошептал он.
«Вот же старик, это же была шутка».
Короче говоря, миссию мы выполнили. И заручились обещанием доктора активно сотрудничать. Правда, с некоторыми условиями: мы должны были сообщать ему, что Пак Мари жива, здорова и хорошо растет.
Деньги, полученные за освобождение наемников из «Синих Близнецов», мы разделили на пятерых. Эти щедрые ребята перевели их меньше чем через два часа после освобождения, и помощник менеджера Панда принял их на подставной счет.
— И когда вы успели такой завести? — Спросил я из любопытства.
— В нашей работе такие вещички приносят неплохой доход. Надо пользоваться моментом, – ответил он.
Вряд ли это было законно, но, похоже, такие случаи не редкость.
— Я возвращаюсь в штаб.
Помощник менеджера Кан ушел первым. Бросив на меня сложный взгляд, он увел с собой Гинама. Дальнейшее участие в этом деле могло пошатнуть его положение в компании. Да что там пошатнуть – он мог стать изгоем. Но и убить подопытную на глазах у тимлидера Сибаля и «незаконнорожденного сына директора» он тоже не мог. Дело было не только в его способностях. Куда важнее был тот факт, что при поддержке директора все это можно было бы замять. Однако дальше в это лезть ему было ни к чему. Поэтому он забрал Гинама и ушел.
— Водить–то умеешь? — Спросил помощник менеджера Панда.
— Да.
Права у меня были. Хоть за рулем я сидел всего пару раз, тело Оборотня отлично справлялось с любыми физическими задачами.
— Без проблем, – ответил я.
Чтобы увезти Мари, нужна была машина, а ехать с кем–то в компании было не вариант. Все было кончено.
К рассвету я наконец смог уложить Мари без сознания на заднее сиденье и сесть за руль. Тимлидер, помощник менеджера Панда и наставник решили возвращаться в штаб.
— У тебя серьезные травмы, так что отдыхай день и возвращайся в понедельник, – сказал помощник менеджера Панда, обеспечив мне подходящее алиби.
Мне нужно было отвезти девочку, так что о возвращении и речи быть не могло.
— Я поехал.
— Попадешь в аварию – мы тебя не знаем, – напомнил мне тимлидер, что такое ответственность.
— Выезжать будешь этим маршрутом, – помощник менеджера Панда настроил навигатор, проложив мне путь.
Оказывается, они прихватили с собой еще одну машину, готовясь к отходу. Вот же предусмотрительный этот Панда. Это был корейский внедорожник, а под полом багажника у него имелся тайник для оружия.
По дороге я включил радио. Оттуда неслась какая–то чушь про извержение вулкана в районе Капхёна и незаконные эксперименты. После взрывов там, должно быть, было довольно шумно. Диктор сослался на официальное заявление правительства и объявил, что в том районе проходили военные учения. Зона операции Спецотряда Бессмертных. Государство вмешалось и все замяло. Вот она, сила статуса.
Я вел машину, оставив часть своего восприятия нацеленной на заднее сиденье. Если девочка вдруг очнется, придется снова ее успокаивать.
Подъехав к дому, я припарковался у обочины, собрал все использованное оружие, аккуратно завернул в плащ и спрятал в багажник. Затем зашел в ближайшую баню, чтобы отмыться от запаха пороха. Я даже воспользовался дезодорантом.
Смыв с себя все запахи, переодевшись и оставив машину на какой–то платной автоматической парковке, я поправил одежду и взял девочку на руки. На выходе я ловил на себе колючие взгляды прохожих. Не каждый день увидишь, как взрослый мужчина несет на руках девочку.
Я набрал код на двери подъезда, поднялся на свой этаж и, прежде чем войти, перевел дух.
— Фух…
Пик–пик. Дверь открылась, и я вошел. В гостиной работал телевизор с записью пилатеса, а на коврике я увидел маму, чья гибкость превосходила гибкость инструктора на экране.
— Мама, ты в двенадцать раз красивее этого инструктора с экрана.
Преступления я не совершал, но дел все же натворил. Так что лесть была обязательной программой.
Мама лишь повернула голову и посмотрела на меня. Точнее, на девочку в моих руках.
— Сынок, если это не твои инстинкты Оборотня взяли верх и ты ничего не сделал с этой девочкой, то тебе придется кое–что объяснить.
— Кто там? Гваник пришел?
Опа. А она не одна. Говорила, что ей одиноко в последнее время, и вот, пригласила подругу. К счастью, лицо знакомое. Это была моя наставница по делам Оборотней, с которой я уже встречался.
— Давно не виделись, учитель.
— Хм–м, а это кто? Ты что, уже бабушкой стала? — Обратилась наставница к моей матери.
— Нет, что вы, – начал было я.
— Бабушкой – это еще полбеды, – перебила меня мама. — Вот если не придется смотреть, как ребенок рождается, пока его отец в тюрьме сидит, – вот это будет удача.
Вот это язвительность. «Да вы обе все не так поняли».
— Все совсем не так, – я попытался вовремя вмешаться, но…
— Х–ха!
Как раз в этот момент Мари очнулась и резко дернулась. Стукнув меня подбородком, она спрыгнула на пол. Одним движением отбросила одеяло и тут же приняла боевую стойку. Я не мог таскать ее связанной, поэтому развязал, а она, едва очнувшись, уже устроила переполох.
И перед освобожденной Мари стояли Мать Тереза от мира Оборотней и ее подруга. Глаза обеих женщин одновременно вспыхнули. У наставницы – синим, у матери – желтым.
Юная Пак Мари, вместо того чтобы дерзить, лишь исподлобья зыркнула на них.
«Нападет? Они ее вырубят, но в меру? Ведь не убьют же, правда?»
Я уже подумывал, не опередить ли события и не вырубить ли ее самому ударом по затылку, когда проказница Пак Мари склонила голову и распласталась на полу. В ее позе не было и намека на неповиновение – так ведет себя нашкодивший щенок.
«Ого? Да она, похоже, сейчас еще и живот подставит».
Увидел бы это доктор Пак Бён–джун – его бы хватил удар.
http://tl.rulate.ru/book/139426/9504846
Готово:
